Котаро Исака – Поезд убийц (страница 17)

– Нет, просто их много.

Мужчина выглядит очень воспитанным и спокойным, и даже сейчас он как-то умудряется сохранять полную невозмутимость.

– Давай-ка на них посмотрим.

Лимон привстает и тянется рукой к бумажному пакету. Мужчина, сидящий у окна, не выказывает никаких признаков раздражения или обеспокоенности, он просто возвращается к своей книге. Похоже, на его лице даже появляется сдержанная улыбка. Его самообладание раздражает Лимона.

– Когда проверишь, я буду очень благодарен тебе, если ты положишь его на место.

Лимон стаскивает пакет с полки и заглядывает внутрь. Пакет действительно полон сластей – видимо, купленных в магазинах на станции Токио.

– Это что, все подарки? Ты и впрямь накупил целую кучу!

– Было трудно выбрать, какие из них самые вкусные, поэтому я купил много разных.

– Эй, да какая кому разница, когда это подарок? Ты так серьезно к этому подходишь?

– Прости, я, наверное, больше ничем не смогу тебе помочь. – Мужчина вежливо улыбается. – Ты не положишь пакет обратно на полку?

Лимон встает и небрежно закидывает пакет обратно. Затем садится, на этот раз на центральное сиденье рядом с мужчиной. Он раскачивается взад и вперед, как ребенок на качелях.

– Мужик, ты реально не в курсе, где мой чемодан?

Тот смотрит на Лимона, но ничего не отвечает.

– Знаешь, большинство людей испугались бы или взбесились, если б рядом с ними неожиданно нарисовался незнакомец и начал бы рыться в их вещах. А ты сидишь такой весь спокойный, как будто ждал меня… Ты как преступник, у которого есть алиби, – не волнуешься, когда тебя допрашивает полиция, а? «О, ну что вы, господин детектив, я был в это время в баре с друзьями, что вы, что вы, как вы могли подумать…» Так ведь, а? Ты точно знал, что отвечать на мои вопросы. Я прав?

– Абсурд, – сощурив глаза, сердито отвечает мужчина.

В этот момент с книги, которую он читал, немного сползает суперобложка, и становится видно ее название: «Рестораны отелей». Книга с фотографиями блюд, которые готовят в ресторанах и буфетах отелей.

– Это прямо как в процессах над ведьмами: когда женщина отрицала, что она является ведьмой, судьи считали это неоспоримым доказательством ее вины. Ты полагаешь, что во мне есть что-то подозрительное, только потому, что я тебя не испугался? – Он закрывает свою книгу. – Конечно же, я был удивлен. Ты возник из ниоткуда, сел рядом со мной и вдруг потребовал, чтобы я позволил тебе заглянуть в мой пакет. Я был так потрясен, что просто не знал, как на это реагировать.

«Он точно не выглядит потрясенным», – думает про себя Лимон, но вслух произносит:

– А по жизни ты чем занимаешься?

– Я преподаю на подготовительных курсах к экзаменам. Правда, это совсем небольшие курсы.

– А-а-а, учитель, значит… У меня всегда были нелады с учителями. Не складывались отношения, знаешь ли. Но все учителя, с которыми я имел дело, меня побаивались. Ни один из них не вел себя так спокойно, как ты. Ты что, работал с трудными подростками или что-то в этом роде?

– Ты бы хотел, чтобы я тебя боялся?

– Нет, я совсем не то имел в виду.

– Я просто стараюсь быть нормальным человеком. Я не прилагаю специальных усилий, чтобы не бояться тебя. – Мужчина, кажется, немного растерян. – Но я не испуган, – продолжает он, – возможно, потому, что в прошлом мне приходилось участвовать в довольно опасных делах. Может быть, я просто привык и перестал на все так остро реагировать. Это называется эмоциональным параличом. Десенситизация. Возможно, дело в этом.

– Опасных делах? – Лимон хмурится. – Тебя побил кто-то из твоих учеников?

Мужчина снова сощуривается, его лицо немного кривится, но затем озаряется широкой улыбкой, и он тотчас начинает выглядеть моложе.

– Моя жена погибла, я повстречался с несколькими плохими людьми, много чего произошло… Но, знаешь, – говорит он, и его голос снова звучит спокойно и вежливо, как прежде, – в слезах и сожалениях нет никакого смысла. Я просто стараюсь жить так, словно я жив.

– Жить так, словно ты жив? Что, черт возьми, это значит? Как же ты можешь жить иначе?

– Большинство людей живут довольно бесцельно, ты так не думаешь? Конечно, они болтают и развлекаются, но должно же быть что-то еще, я не знаю…

– Например, они должны еще выть на Луну? Что-то типа этого?

Услышав эти слова, его новый знакомый буквально сияет от радости и энергично кивает.

– Да, именно! Если выть на Луну, это определенно заставит тебя почувствовать себя живым. И еще есть много вкусной еды. – Он открывает свою книгу и показывает Лимону фотографию блюд, выставленных в ресторанном буфете.

Лимон не знает, что на это сказать, и вдруг понимает, что у него нет времени сидеть тут и болтать с этим парнем. Он поднимается с места и шагает в проход.

– Ты мне напоминаешь Эдварда, школьный учитель, – говорит он на прощание.

– Кто такой Эдвард?

– Это один из друзей Паровозика Томаса. Локомотив номер два. – Лимон тут же углубляется в описание персонажа: – Очень дружелюбный локомотив, ко всем очень добр. Один раз он помог затащить Гордона на холм, а другой раз спас Тревора, которого чуть было не списали. Каждый на острове Содор[29] знает, что может положиться на Эдварда.

– Вот это да! Ты выучил все это наизусть?

– Если бы на вступительных экзаменах спрашивали про Томаса, я поступил бы в Токийский университет.

С этими словами Лимон уходит и покидает четвертый вагон.

По пути он проверяет остальные багажные полки и багажное отделение между вагонами. Ничего.

Где-то в середине шестого вагона Лимон встречает мальчика.

Он его не видел – мальчик появился в проходе как будто из ниоткуда, – и внезапно они оказались нос к носу, разглядывающими друг друга. Мальчик выглядит как ученик средней школы, один из этих милых, аккуратно причесанных мальчиков, которые теперь повсюду. Ясные глаза, правильный нос – прямо как маленькая кукла, про которую сразу и не скажешь, мальчик это вообще или девочка.

– Тебе чего? – Лимон не уверен, как ему следует себя вести, чтобы этот ребенок понял, что он крутой парень и с ним лучше не связываться. Мальчик выглядит слишком опрятным, напоминает ему Перси, зеленого паровозика.

– Вы что-то ищете? Я видел, как вы заглядывали в туалет.

От мальчика веет уверенностью, словно он студент-отличник, и Лимон чувствует себя немного не в своей тарелке.

– Чемодан. Черный, примерно вот такого размера. Ты его видел? Нет, наверное?

– А, вот как… на самом деле я его видел.

– Ты серьезно? Видел его? – Лимон наклоняется к самому лицу мальчика.

Тот немного отодвигается, но он очевидно не напуган.

– Я видел кое-кого, кто нес в руках чемодан примерно такого размера. – Он показывает руками. – Черный чемодан, – и указывает пальцем в сторону первого вагона.

В этот момент поезд набирает скорость, и Лимон немного покачивается.

– Как он выглядит?

– Ну-у… – задумчиво говорит мальчик, дотрагивается пальцами до своего подбородка, склоняет набок голову и устремляет взгляд вверх, как будто старается вспомнить. Все это больше похоже на кривляние девчонки-подростка. – Так… ну на нем были темно-коричневые брюки и джинсовая куртка.

– Джинсовая куртка? А лет сколько?

– До тридцати или немного за тридцать. Думаю, примерно столько. А, да, и на нем были еще очки в черной оправе. Довольно симпатичный.

– Спасибо за наводку.

– Ну что вы, не стоит, – мальчик отмахивается от его благодарностей и улыбается ему такой лучезарной улыбкой, что она могла бы осветить весь вагон.

Лимон отвечает ему кривой усмешкой.

– Ты мне так мило улыбаешься потому, что у тебя сердце из чистого золота, или потому, что решил подшутить над взрослым, а?

– Ни то ни другое, – отвечает мальчик без тени колебания. – Просто я всегда так улыбаюсь.

– Хочешь, чтобы другие детки в синкансэне улыбались так же невинно, как ты, и глаза у них так же сияли?

– А вам нравятся синкансэны, да?

– Кому же они не нравятся! Ну вообще-то мне больше всего нравится пятисотая серия. Но «Хаятэ» тоже классные, кто ж спорит… Но если хочешь знать, какой поезд мне самому нравится больше всего, то я тебе отвечу, что это личный паровоз герцога и герцогини Боксфорд.

На лице мальчика отражается замешательство.

– Ты что, не знаешь Спенсера? Не смотрел «Томаса и его друзей»?