Костя Пластилинов – Князь неведомой земли (страница 6)

– Мы принесём вам порядок, – произнёс он на ломаном славянском, но с железной интонацией, от которой даже камни мостовой будто сжались. – Но порядок требует веры.

Изяслав сдержал гнев. Он знал: за этими словами – не предложение, а ультиматум, скрытый за вежливостью, как клинок за парчой. Но Киев истощён междоусобицами, а печенеги уже топчут южные рубежи, и каждый день без союза – это день, когда земля теряет кровь.

– Наша вера – в наших богах, – ответил князь, и голос его звучал ровно, как лезвие, вынутое из ножен, холодное и беспощадное. – И в наших мечах. В них – клятвы предков, в них – честь рода, в них – воля земли, что кормит нас и требует защиты.

В тени белокаменных колонн, увитых виноградной лозой, стоял Святослав. Он не надел княжеских регалий – только простая рубаха из грубого полотна да кожаный пояс с ножом в костяной оправе. Его волосы, тёмные, как вороново крыло, были стянуты ремешком, а в глазах, узких и пристальных, читалась тревога, будто он уже видел то, чего другие ещё не заметили.

Он вдыхал воздух, насыщенный запахами воска, железа и конского пота, и шептал – тихо, почти беззвучно, но слова его падали, как капли на камень:

– Они пахнут огнём. Огнём и кровью. И ветер несёт их запах издалека – как запах пожара, что ещё не начался, но уже зреет в сердце бури.

К вечеру спор разгорелся в Гриднице – зале с дубовыми скамьями, где стены украшали щиты, потемневшие от времени, и медвежьи шкуры, чьи оскаленные пасти словно предостерегали чужаков. Под потолком висели серебряные люстры с пчёлами – символ мудрости и единства, отлитый в металле. В очаге пылал огонь, отбрасывая багровые блики на лица собравшихся, будто сам пламень судил их речи.

Изяслав, восседая на резном троне с подлокотниками в виде волчьих голов, ударил кулаком по столу – звук разнёсся, как удар молота по наковальне.

– Союз с ними – сила! – возгласил он. – Их арбалеты пробьют любую броню. Их дисциплина – как стена нерушимая. Мы остановим печенегов, а потом…

– А потом они поставят своих епископов, – перебил Святослав. Он стоял у окна, вглядываясь в огни города, где уже звенели колокола к вечерне, и голос его звучал тихо, но твёрдо, как сталь, закалённая в горниле сомнений. – Сила, что сломает нас изнутри. Ты не видишь? Они пришли не помогать – они пришли заменять. Их воля – не щит, а ярмо.

Всеволод молчал. Он сидел в дальнем углу, почти скрытый тенью, и в этом молчании таилась тяжесть многих дум. Его одежда – простая, без украшений, – контрастировала с пышностью брата, напоминая: не в злате сила, а в разуме. На коленях он держал карту, испещрённую пометками: броды, курганы, тайные тропы – всё, что могло стать ключом к спасению или погибели. В глазах его, тёмных и глубоких, как омуты лесных озёр, отражался огонь очага, но мысли были далеко – там, где на горизонте уже собирались тучи пыли от копыт печенежской орды.

Леопольд, присутствовавший на совете, выпрямился. Его взгляд скользнул по князьям, затем остановился на Изяславе, словно клинок, нацеленный в сердце спора.

– Вы сомневаетесь в нашей воле? – Голос рыцаря звучал холодно, как сталь на морозе. – Мы не просим. Мы предлагаем защиту. Но защита требует подчинения.

– Подчинения кому? – резко спросил Всеволод, поднимая глаза от карты. Взгляд его пронзил Леопольда, как остриё копья. – Вам? Или вашему папе? В чьих руках будет власть – в наших или за морем?

Леопольд не ответил. Вместо этого он сделал знак своим воинам. Двое рыцарей внесли тяжёлый ящик, открыли его – внутри лежали арбалеты, латы, мечи с крестовидными гардами, отполированные до зеркального блеска. Оружие молчало, но в молчании этом слышался звон грядущих битв.

– Это – наше предложение, – сказал Леопольд. – Оружие, которое пробьёт любую броню. Но оно требует веры. Веры в истинного Бога.

Святослав усмехнулся – усмешка была горькой, как полынь.

– Вера не в железе. Она в сердце. А ваше «предложение» пахнет кровью. Кровь не смоет ложь, а лишь умножит её.

Внезапно дверь распахнулась с грохотом, будто сама судьба ворвалась в зал. Вступил Мирослав, волхв, в плаще из серых перьев, что шелестели, как листва в предгрозовой час. Его посох, увенчанный резным ликом Сварога, стучал по полу, как сердце в тревожный час, отсчитывая мгновения перед бурей.

– Завтра к Киеву подойдут печенеги, – произнёс он, и голос его прозвучал, будто шелест сухих листьев, опавших с древа времён. – Но не одни. С ними – знамёна хазар. И запах серы в воздухе. Это не просто набег – это знамение.

Святослав обернулся. В его взгляде мелькнуло то, что он скрывал весь день: он знал. Знал давно, но молчал, сберегая силы для часа, когда слова станут мечом.

– Вот почему они здесь, – прошептал князь. Слова его падали, как капли на камень, оставляя следы в тишине. – Рыцари – не союзники. Они пришли, чтобы зажечь огонь. А мы… мы станем дровами. Их вера – не свет, а пламя, что пожрёт всё.

Изяслав медленно поднялся с трона. Его пальцы сжали рукоять меча, лежащего рядом, и в этом движении читалась решимость, выкованная годами битв.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.