Костенко Елена – Правдивая история про снег, Новый год и древнюю магию (страница 1)
Костенко Елена
Правдивая история про снег, Новый год и древнюю магию
– Пригляди за ними!
– Зачем?
– За всё время такого не случалось. Всё может пойти непредсказуемо.
– Что я за это получу?
– А что ты хочешь?
– Свободу!
– Невозможно.
– Тогда память.
– Хорошо.
За окном валил снег. На стене тоненький отрывной календарь гордо оповещал: «Двадцать девятое декабря». Всего два дня до Нового года.
В углу гирляндой весело подмигивала искусственная ёлка: раз-два-три, зажигались огоньки: красный, зелёный, синий… И снова красный, зелёный, синий – попробуй догони! Переливались, отражаясь в стеклянных шарах, шишках и бусинах!
Готовя ужин, на кухне колдовала мама. По квартире плыл аромат жареной картошки и курицы в чесночном соусе. Из телевизора доносилась весёлая песня про серпантин и хлопушки, которую исполнял артист в блестящем костюме. А в воздухе чувствовалось приближение праздника и новогоднего волшебства.
Вот только настроение у Димы было непраздничное. Он сидел на вращающемся компьютерном стуле посередине их общей с младшим братом комнаты и смотрел в потолок. В наушниках гремела музыка, а в голове – обидные мысли: «Всё ей не так: моя комната и носки мои. И какая разница, где они лежат? Главное, я знаю, где их взять, если нужны будут. С чего бы им не место на столе под учебником математики? Орёт, ругается, пылесосить заставляет. И папа туда же. Сами сидят, уткнувшись в свои телефоны, а мне только час выделили: хочешь – играй, хочешь – чат читай, а потом родительский контроль всё блокирует. Вот бы программу, чтобы им телефоны тоже отключала. Бац – и чёрный экран».
В душе у Димки песчаной бурей поднималась злость: «Ничего нельзя!!! Напридумывали себе ерунды разной и меня заставляют по своим правилам жить! В семь утра – вставай, в девять часов – спать ложись, иди туда, делай то, не делай это! Ненавижу уборку! Ненавижу будильник! Не хочу вставать в семь часов, хочу вставать, когда высплюсь, и делать, что интересно. Откуда вообще это слово дурацкое появилось – «надо»? А это папино любимое "никто кроме нас"?»
И обида накрыла его тяжёлым, душным одеялом, и стало так горько, что реветь захотелось.
Но реветь-то, конечно, Дима не стал. Ему уже девять лет, через полгода исполнится десять. Разве ревут мужчины в его возрасте?
«"Плачут только девчонки!" – так папа говорит. Разве мальчишки не люди, что ли? Им не бывает обидно или больно? Вот в прошлом году дело было: с велика упал, коленки обе разбил. Отец только и сказал: «Не реви. Ты же мужик!». Коленки помазал йодом – стало только больнее. А мама пожалела, обняла, подула. Видно, что любит меня, а чего ругается постоянно? Ничего с этими взрослыми не понять. Глупые они. Вырасту – так делать не буду. НИ-КОГ-ДА!..»
Так с досадой думал Дима Соколов, ученик третьего класса, продолжая крутиться на стуле и рассматривая люстру на потолке. С люстры свисала на ниточке белая бумажная балерина с изящно вскинутой назад ножкой и в объёмной серебристой юбочке-пачке, вырезанной из фольги от конфеты. Дима подул на неё – танцовщица закружилась в невесомом танце.
Рядом на ковре спиной к Диме сидел младший брат Серёжа и собирал из конструктора крепость. Замок получился красивым, с разноцветными башнями и нарядным жёлтым балконом. Вот только рыцарь, чьей обязанностью было охранять королевство от шестиглавого, нет, от двенадцатиглавого дракона, отсутствовал. А какой же настоящий замок без рыцаря? И Серёжа сейчас обдумывал, из пластилина или картона сделать ему фигурку.
Часом раньше Сергей тоже ощутил на себе мамин гнев и получил нагоняй за брошенные в прихожей рюкзак и школьную форму, но в основном – за краски. Свои он потерял и взял без спроса у брата – прямо из рюкзака, поэтому Дима пришёл в школу ни с чем и принёс домой двойку, а вместе с ней – запись в дневнике красной ручкой: «Не готов к уроку!!!». Мама узнала об истории из громких криков, доносившихся из комнаты, и почти успела к началу драки, но потом… В итоге досталось всем и за всё: обоим заблокировали телефоны и запретили смотреть телевизор.
– Миритесь. И наведите наконец-то порядок на столах! И под ними тоже. Рюкзаки разберите. – И мама, рассерженная и хмурая, закрыла дверь в комнату, в которой остались поссорившиеся и лишённые благ цивилизации братья.
Димка быстро смахнул со своего стола всё без разбору в верхний ящик, создав тем самым видимую чистоту, потом надел наушники и погрузился в свои мысли, решив, что с братом первым не заговорит.
Серёжа, вздохнув пару раз, тоже занялся своими делами: полежал на не убранной с утра кровати, нашёл под подушкой книгу, полистал её и только потом направился к столу.
В отличие от брата Серёня (так его ласково дома называли родители) не умел долго злится и обижаться, тем более на маму. То ли в силу характера, то ли в силу возраста (он был младше брата на два года) и недовольство мамы воспринимал проще, быстрее забывал плохое и обидное и дуться больше десяти минут подряд не мог, а если честно, не хотел: есть дела интереснее и важнее.
– Пошли гулять. Чего дома-то киснуть? – вопреки своему решению не разговаривать с Серёжкой окрикнул брата Дима. – Во дворе кто-нибудь да есть. Смотри, сколько снега навалило. Можно крепость построить.
Серёжа не ответил. Замок был достроен. А вот как дракона собрать со столькими головами, он придумать никак не мог.
– Телефоны всё равно заблокированы, – после паузы, вздохнув, с сожалением добавил Дима.
– Не хочу. Занят я, – отозвался Сергей, не отвлекаясь от конструктора.
Дима подсел к брату на ковёр. Рассматривая замок, взял в руку красную детальку и хотел уже прилепить кубик к крыше, но передумал и бросил её назад в кучу к другим таким же разноцветным пластмасскам.
«Сломать, что ли? Серёжку позлить. Разревётся. Мама прибежит, отругает. Ну и пусть ругается. Уж лучше кричит, чем совсем внимания не обращает, будто и нет меня вовсе», – размышлял Дима. Он уже готов был как бы случайно толкнуть конструкцию, но вдруг резко передумал. Встал, взял висевшую на спинке кресла толстовку, из-под кровати извлёк штаны. Там же нашёлся один носок. Второй, как назло, пропал без вести: ни под кроватью, ни под столом. Дима на всякий случай выдвинул все ящики стола и заглянул в них.
«Ну и ладно, – подумал он, достал из шкафа чистую пару, а носок-одиночку забросил обратно под кровать. – Тут полежи, покуда не вернусь».
Так и не придумав, как слепить дракона, Серёжа уже в коридоре догнал брата:
– Меня подожди! Я с тобой пойду.
Дима скривил недовольную мину, но про себя обрадовался компании. Хотя они с братом и часто спорили по любому поводу, но дружить умели.
Серёжка быстро натянул куртку, синюю шапку, на шею намотал того же цвета шарф.
– Перчатки возьми, – напомнил Дима и крикнул маме: – Мам, мы во дворе будем!
Мама выглянула из кухни, посмотрела на одевшихся детей, вздохнула. Лицо её было печальное и спокойное: она уже не злилась.
– Дим, телефон взял?
Сын кивнул.
– Не дольше часа. В шесть ужин. Варежки намокнут – идите домой: не хочется с температурой каникулы провести.
Последнюю фразу Дима дослушивал, стоя на лестничной площадке.
– Ключи, – донеслось из квартиры.
Пришлось вернуться.
Лифт ехал долго. Судя по табло, он повёз сначала кого-то с четвёртого этажа на первый и только потом неторопливо задвигался вверх. Когда терпение мальчишек почти иссякло, двери открылись. В кабине стоял мужчина в серой куртке и чёрно-белой полосатой шапке, в руке у него светился телефон.
– Здравствуйте, – поздоровался Дима.
– Привет, пацаны! Вверх? Вниз? – отозвался незнакомец.
Дима уже собирался шагнуть внутрь, но Серёжа дернул его за рукав и потянул в сторону квартиры:
– Мы не поедем! – твёрдо сказал он.
Мужчина пожал плечами, нажал кнопку на панели лифта, и двери закрылись.
– Ты чего? – удивленно спросил Димка.
– А ничего! Можно с незнакомыми в лифте ездить? А?
– Гонишь, что ли?! Нам теперь сколько ждать, чтобы лифт снова приехал?
– Мама всегда повторяет, чтобы мы осторожные и внимательные были, – стоял на своем Серёжка. – Давай по лестнице! Кто быстрее! Догоняй!
И он рванул к ступенькам. По подъезду разнеслось гулкое эхо быстро удаляющихся шагов.
Дима в ответ на вызов сморщил нос, кривляясь, недовольно покачал головой, на удачу нажал ещё раз кнопку лифта и, убедившись, что тот опять где-то в районе первого этажа, побежал вслед за братом.
Серёжка, запыхавшийся и раскрасневшийся, выскочил из подъезда первым. У него была значительная фора во времени, и Дима не имел шансов его обогнать.
«Один-один!» – мысленно ликовал Серёжа.
Негласные соревнования шли между братьями всегда, сколько Сергей себя помнил: кто быстрее пробежит, первым оденется, выше прыгнет, под водой дольше продержится (оба занимались плаванием), и так во всём до бесконечности. Дима чаще выигрывал, нередко применяя хитрость.
Через несколько секунд из двери подъезда не спеша вышел Димка. Щёки его алели, сердце бешено стучало, как дятел по стволу дерева. Конечно, он изо всех сил пытался догнать брата, но на этот раз тот оказался шустрее. Проигрывать Дима терпеть не мог. А кому это понравится, что кто-то лучше тебя? Поэтому он и сделал вид, что не особо торопился.
Тяжелое, белёсо-серое небо гигантской перьевой подушкой нависло над землёй. Ветер затих. Снег полностью не прекратился, но плотная его стена сменилась редкими, безмятежными, медленно летящими снежинками, огромными, с детскую ладошку. Они легко и размеренно кружились над двором, городом, миром и падали, падали, падали.