Костанца Казати – Клитемнестра (страница 4)

Дворец на вершине холма купается в раскаленных лучах солнца, в отличие от реки и гор, спрятавшихся в прохладной тени. Палестра частично скрыта от глаз валунами и высокой травой. Весной и осенью девочки часто приходят сюда на уроки поэзии и музыки, но сейчас слишком жарко, солнце стоит высоко над головой, а горячий воздух липнет к коже, будто влажный песок.

На пыльной дорожке, ведущей из дворца, появляется небольшая группа мужчин. Слуги, пригнувшись, прячутся за деревья, и спартиаты замолкают. Клитемнестра наблюдает, как бойцы занимают свои места по периметру площадки, пока ее отец усаживается на стул. Тиндарей невысок, но сложен крепко, ноги его распирают мускулы. Его взгляд, ясный и острый, как у орла, блуждает по девочкам. Затем он откашливается и произносит: «Вы живете, чтобы прославить Спарту и своего царя. Вы сражаетесь, чтобы родить сильных, здоровых детей и управлять своими домами. Вы сражаетесь, чтобы доказать вашу преданность этому городу. Вы сражаетесь, чтобы стать его частью. Выживание, отвага и сила – вот ваш долг».

– Выживание, отвага и сила – вот наш долг, – в унисон вторят девочки.

– Кто начнет? – спрашивает Тиндарей. Он бросает быстрый взгляд в сторону Клитемнестры, она глядит на него в ответ, но голоса не подает. Глупо будет сразу же вызывать других участниц, – этому ее научил брат. Она соревнуется с ними в борьбе уже не первый год, и всё же всегда остается то, что она еще может о них узнать, например новые движения, которых они не показывали раньше. Сначала нужно понаблюдать.

Эвполия делает шаг вперед. В соперницы она вызывает худенькую девушку, Клитемнестра не помнит ее имени, и состязание начинается.

Эвполия медлительна, но жестока. Она кричит и пытается схватить соперницу за волосы. Та выглядит напуганной и медленно пятится по периметру, как бродячая кошка. Когда Эвполия в очередной раз целится ей в голову, девушка не успевает отпрыгнуть достаточно далеко, и кулак Эвполии угождает ей прямо в челюсть. Девушка падает и уже не встает. Состязание окончено.

Тиндарей выглядит разочарованным. Он не часто приходит посмотреть, как они борются, но когда приходит, ожидает хорошего боя.

– Кто-нибудь еще, – говорит он.

Выходит Киниска, дочь военного товарища Тиндарея, высокая девушка с крючковатым носом и мускулистыми ногами. Другие девочки тут же расступаются, как перепуганные собаки. Клитемнестра помнит, как когда-то давно на рыночной площади Киниска пыталась украсть у нее игрушку – расписную глиняную фигурку воина.

– Кто будет с тобой сражаться, Киниска? – спрашивает Тиндарей.

От ее взгляда у Клитемнестры кровь стынет в жилах. Не успевает она вызваться, как Киниска отвечает: «Елена».

Девочки охают. Никто и никогда не вызывал Елену, потому что все знают: состязание с ней будет слишком легким, и в этом не будет никакой чести. Они боятся, что Тиндарей вступится за свою дочь, но Тиндарей не вступается ни за кого. Все глядят на него в ожидании ответа. Он кивает.

– Нет, – говорит Клитемнестра и берет сестру за руку.

Тиндарей хмурится.

– Она может бороться как любая другая спартанка.

– Я буду бороться, – отвечает Клитемнестра.

Елена отталкивает сестру в сторону.

– Ты меня позоришь.

Она обращается к Киниске:

– Я буду с тобой бороться.

Трясущимися руками Елена убирает волосы в хвост. Клитемнестра так сильно прикусывает щеку изнутри, что во рту появляется вкус крови. Она не знает, что делать.

Елена выходит в центр площадки, за ней следует Киниска. На мгновение всё замирает, поблескивает песок, дует мягкий теплый ветер. Затем Киниска бросается в атаку. Елена отпрыгивает в сторону, быстро и грациозно, подобно оленю. Киниска отступает, двигается медленно, раздумывает. Клитемнестра знает: самый опасный соперник – тот, который думает. Киниска готовится атаковать снова, и когда она бросается вперед, Елена уклоняется не в ту сторону и получает удар прямо в шею. Она валится на бок, но успевает схватить Киниску за ногу и утягивает ее за собой. Кулаки Киниски снова и снова летят Елене в лицо.

Клитемнестре хочется закрыть глаза, но ее воспитывали иначе. Поэтому она смотрит, воображая, что сделает с Киниской после, в лесу или у реки. Она уложит ее на лопатки и отделает так, чтобы та поняла: некоторых людей трогать нельзя.

Киниска останавливается, и Елена отползает прочь: лицо распухло, руки в крови. «Убирайся, убирайся оттуда», – хочет крикнуть ей Клитемнестра, но у оленей не бывает крыльев, а Елена с трудом может стоять на ногах. Киниска не дает ей времени собраться. Она снова обрушивает на нее удары и пинки, а когда Елена пытается ее оттолкнуть, Киниска напрыгивает на нее и выворачивает ей руку.

Клитемнестра поворачивается к Тиндарею. Он наблюдает за состязанием, но его лицо совершенно непроницаемо. Она уверена, что отец не вмешается.

Елена кричит, а Клитемнестра уже бежит на середину площадки. Киниска оборачивается и открывает рот от удивления, но уже поздно. Клитемнестра хватает ее за волосы и со всех сил отшвыривает в сторону, в грязь. Киниска поднимает голову, но Клитемнестра упирается коленом ей в поясницу, потому что там этой девице и место – в грязи. Она берет ее голову в замóк и тянет, ни на секунду не забывая о том, что совсем рядом с ними на окровавленном песке лежит чуть живая Елена. Клитемнестра думает, что этим всё и кончится, но Киниска хватает ее за ногу и круто выворачивает лодыжку. Клитемнестра отвлекается, и Киниска использует эту секунду, чтобы вздохнуть. Глаза у нее налиты кровью.

– Это не твой бой, – хрипло говорит Киниска.

Ошибаешься. Нога болит, но ей всё равно. Киниска бросается на Клитемнестру, та уворачивается и отправляет соперницу на землю. Встает Киниске на спину, чтобы та больше не поднялась. Почувствовав, что тело соперницы наконец обмякло, Клитемнестра, ковыляя, отходит. Елена едва дышит, и Клитемнестра поднимает ее с песка. Сестра обхватывает Клитемнестру руками, и та уводит ее с площадки. Злой взгляд отца преследует их, точно пес.

Лодыжка у Клитемнестры опухает. Кожа становится пурпурной, нога немеет. Ею занимается служанка, маленькие руки двигаются шустро, но бережно, взгляд устремлен в пол. Таких, как она, зовут илотами, – это бывшие земледельцы, которые стали рабами после того, как спартанцы захватили их земли. Во дворце они повсюду: в свете факелов их лица пусты и печальны, спины сгорблены.

Клитемнестра откидывает голову к стене, внутри нее змеится ярость. Временами ее гнев настолько осязаем, что она жалеет, что не может вырезать его ножом. Она злится на Киниску за то, что та посмела тронуть ее сестру; на отца за то, что допустил, чтобы Елену избили; на мать, которая не вмешивается, даже когда безразличие царя выходит боком ее дочери.

– Готово, – говорит служанка, окидывая взглядом лодыжку Клитемнестры. – Теперь вам надо отдохнуть.

Клитемнестра тут же вскакивает. Ей нужно проведать Елену.

– Вам нельзя ходить, – хмурясь, говорит служанка.

– Принеси мне бабушкину трость, – приказывает Клитемнестра. Служанка кивает и спешит в сторону покоев царя, где Тиндарей хранит все семейные вещи. Когда она возвращается, в руках у нее красивая деревянная трость.

Клитемнестра никогда не видела своего деда Эбала, знает лишь, что тот был зятем героя Персея. Ее бабка Горгофона, напротив, прочно запечатлелась в ее памяти. Высокая, сильная женщина, она дважды выходила замуж, что было неслыханно в ее землях. Когда первый муж Горгофоны, царь Мессении, имени которого Клитемнестра не запомнила, умер, она вышла за Эбала, невзирая на то, что была старше его. Горгофона пережила его, и Клитемнестра помнит, как бабушка на смертном одре, завернутая в овечьи шкуры, сказала ей и Елене, что их семья – это династия цариц.

– Вас, девочки, будут помнить дольше, чем ваших братьев, – произнесла Горгофона низким голосом, лицо ее покрывала сетка морщин, плотная, как паутина, – так было и у меня с моими дорогими братьями. Алкей, Местор, Гелей… добрые мужи, отважные мужи, но кто-нибудь помнит их? Никто не помнит.

– Ты в этом уверена? – спросила Елена. Ей было всего двенадцать, но уже тогда у нее было по-женски серьезное лицо.

Горгофона устремила на внучек взгляд, затуманенный, но пристальный.

– Вы неукротимые, преданные, но в вас есть и осмотрительность. Я долго жила среди царей и героев, и все они так или иначе превращались в гордецов. А стоит мужчине возгордиться, как он сразу теряет бдительность, и рано или поздно предатели его одолевают. – Она говорила неразборчиво, но слова ее были мудры и понятны. Клитемнестра чувствовала, что должна их выслушать. – Целеустремленность, храбрость, подозрительность. Скоро вы станете царицами, и если хотите пережить мужей, которые вздумают от вас избавиться, вы должны быть упорными, храбрыми и подозрительными.

Горгофона умерла через три часа, а Клитемнестра всё продолжала повторять про себя ее слова, упиваясь ими, как каплями меда, оставшимися на губах.

Теперь ее лодыжка пульсирует. Опираясь на бабушкину трость, Клитемнестра идет по залам и коридорам. Горящие факелы отбрасывают на стены тени, похожие на черные фигуры с амфор. Стиснув зубы от боли в ноге, она доходит до гинецея. Окна там небольшие, а стены расписаны яркими узорами. Клитемнестра подходит к купальням, где должна отдыхать Елена, и останавливается у дверей. Изнутри доносятся голоса, громкие и отчетливые.