KOSA 220 – Судьба Иных. Книга I – Барсук (страница 7)

Но телефон у уха прохрипел своим поврежденным динамиком то, что связи здесь нет. Я вгляделся в разбитый экран. Действительно, ни связи, ни интернета не было. Сейчас я был, мягко говоря, в шоке. За что я плачу своему оператору? Раньше даже в горах, на базах отдыха ловило, и в скалах. А сейчас, подумаешь, какой-то подвал. Интернета не было, элементарно зайти в браузер и посмотреть новости я не мог. Что же делать? Возможно, я могу спросить у других людей. Может, хоть кто-то объяснит мне, что вообще происходит. И тот господин полицейский, он вроде что-то ответил мне про Москву, сказал вроде, что не уехать сейчас в нее. Я ни черта не понял.

– Эй, мужик, ты в себе? – ко мне подошел какой-то неизвестный человек. Несколько человек из комнаты уже успели выйти, а он будто бы материализовался передо мной из ниоткуда. Он тоже был встревожен, даже голос дрожал. Я же говорить не мог, только лишь закивал, прикусив губу до крови. Я вспомнил, что нельзя кусать губы – инфекции занести можно и красота пропадет. Но привкус железа так и стоял во рту. – Сам идти можешь? Там общее собрание, надо послушать, что скажет правительство. – положив руку мне на плечо, он потянул меня к себе, помогая встать. Да, было, наверно, странно всё это со стороны видеть: парень ростом метр с кепкой помогает мне встать, причем парень еще и действительно был в кепке.

Доковылял, как ходячий труп, до скамьи, я сел на ближайшее свободное место в окружении незнакомых и пугающих меня людей. Кто-то тихо плакал и раскачивался вперед-назад, кто-то утешал таких людей, тоже плача. Кто-то же вовсе сидел с лицом трупа, без эмоций, и слушал то, о чем они говорили.

– Граждане, прошу вас успокоиться и не создавать проблем никому. Ведите себя адекватно и не переживайте по поводу происшествия снаружи. Правительство нашего региона обязательно урегулирует данную ситуацию. – заявил средний, тот, что не выпустил меня наружу.

– Как, сука! Бомбы отмените?! Может, эти бляди радиацию отсосут?! – встав из-за стола, со злостью закричал один из толпы, кучерявый, крупный мужичок с лишним весом. Рост он имел почти как у меня, а массы явно побольше. Нервы у него явно не выдержали. Но то, что он сказал, заставило меня застыть.

Всё, что было дальше, я уже не слушал. В руки мне всучили пакет с какими-то вещами, после чего отправили спать. Именно меня отправили спать, потому что в себя прийти я не мог. Я уснул сразу же, как только голова коснулась подушки. Во сне всё было хорошо: я лежал на шезлонге, потихоньку потягивая стакан с виски. В моем бунгало на берегу едва можно было заметить какую-то девушку, но я строго во сне знал, что это была моя жена. Но сон вдруг начал трещать по швам. Эта нереальность схлопнулась в один момент, и я увидел то, как какие-то люди со светящимися руками… да не только руками, а полностью светящиеся, словно у них была такая светлая аура. А еще… еще глаза – зеленые, светящиеся глаза, а зрачки как у кошек. Не знаю почему, но я их боялся до дрожи. Подсознательно страх давил будто бы со всех сторон, дикий, первобытный страх. А еще они занимались любовью. Вокруг них была тьма, а сами они были на какой-то серой, очень широкой кровати прямо посреди всей этой тьмы. Секунда – я словно попытался заглянуть в сознание этих людей, но мне стало больно, жутко и дико хотелось бежать, кричать… Я почувствовал сильную боль прямо через сон, хотя я и не понимал, что это сон. Где была эта боль, я не знал, но сон резко прекратился.

Я открыл глаза и с содроганием скрючился, после чего выпрямился. Я почувствовал резкую резь в желудке. Вокруг было темно, свет выключен, все спали, а с кухни доносился чей-то разговор при почти отсутствующем освещении. Это сколько же я спал… Желудок начал вновь показывать признаки своего существования. Надо было срочно что-то закинуть в топку, иначе я сейчас не выдержу и начну кричать от боли.

Обшарив свой ящик, нашел в нем только пакет и всё. А вот в пакете была майка, трусы (цвет не знаю, не видно при такой-то темноте). Еще там была какая-то стремная, но новая зубная щетка, абсолютно белая (это я разглядеть смог), и довольно плоская. Был тюбик зубной пасты и мыло – хозяйственное… Такое ведь при СССР еще использовали, ужас какой-то. Кроме вышеперечисленного, там я нашел еще и коробок спичек и бутылку с водой, ноль пять. Ну да и всё, больше ничего. Скудный запас вещей мне подсунули, но воду я сразу же открыл и постарался сделать как можно больше глотков. Во рту кошки не просто нагадили, а гнездо свили. Их дома ведь так называются? Ну ладно, пойду поищу еды. Понемногу я начал осознавать случившееся, но особых терзаний больше не испытывал. Чувство обиды, конечно, было сильным. Обидно было за все мои годы жизни, потраченные зазря. Столько копить, а по итогу оказаться здесь, в забытом всеми месте, с этим тупым стадом, да еще и голодный, как зверь. Рыться в чужих ящиках было страшно. Вдруг поймают, обвинят в воровстве, ну и кто знает, что будет дальше. Решил просто пойти на свет, как мотылек.

Выйдя из комнаты без двери (кстати, ни в одной другой комнате я двери не видел, кроме крайней левой, по той же стене, слева от входа, но была она ближе к углу – что там, я не знаю), еще сильно хотелось в туалет, по всем делам сразу, но сначала жрать.

– Ну привет, ранняя пташка. – черкнул мне по ушам чей-то голос. Мужской, юный голос. Я вгляделся в свет от лампы и увидел молодого полицейского. – А тебе чего не спится? – грустным и усталым голосом, с зевком, спросил он у меня.

– Пожрать. Дайте еды, щас сдохну. – держась за живот, я упал на скамейку за их столом.

За столом оказались еще три человека. Незнакомый мне мужик лет тридцати, в красной футболке и очках для зрения. А еще та самая стерва-бабка, по вине которой я оказался здесь. Ну и еще какая-то женщина, довольно пухлая. По такой можно сказать сразу, что она самый сердобольный человек здесь.

– На еду вообще заработать надо, но держи в виде аванса. – Он открыл кожаную сумку-портфель и вынул оттуда какую-то коробку, прямоугольную. – Цени, из своих запасов отдаю. – протянул он мне коробочку. Я вцепился в нее, но не знал, как открыть. Руки не слушались, не знаю даже, что там было написано. – Да, ну и потрепало тебя. – покачав головой, он забрал у меня коробку и, достав складную ложку из того же ранца, протянул мне ее. После чего он сам, в одно мгновение, открыл крышку этой самой коробки.

Я без слов накинулся на еду, закидывая в себя ледяные куски чего-то. Вроде как это была гречка с чем-то наподобие мяса. И да, это было именно оно. Старый, добрый вкус мяса. Это было просто замечательно. Еще бы было теплым – съел бы вместе с ложкой. Всё еще подрагивая, я облизал ложку и отодвинул от себя пустую пластиковую тару. Несколько раз тяжело вздохнул, переводя дыхание, после чего икнул, чем вызвал тихий смех всей четверки за столом. Вновь вздохнул – и та же картина. Мужик в красной футболке постучал мне по спине и что-то сказал. В ушах опять стоял странный звон.

– Где раковина и туалет? – спросил я всех сразу. Сразу же ответила и полная женщина:

– Вон дверь, там туалет. Ложку помоешь, не забудь вернуть. – с каким-то укором говорила она, можно даже сказать, с презрением ко мне. Видимо, я ошибся в ее доброте. Ну ничего, даже у таких опытных психологов, как я, бывают осечки.

Я часто закивал в ответ на слова женщины, взял ложку и пошел, вернее, почти побежал в туалет. Я довольно быстро помыл ложку и так же быстро вернулся к полицейскому, отдав ему ложку. Пустая тара так и осталась лежать на столе, а я убежал обратно в туалет. Сделав свои грязные дела на неудобном, дебильном туалете, на котором можно было сидеть только в позе орла (так как туалет был в полу), я решил вернуться обратно в спальню. За собой, кстати, смыть я не забыл – вода здесь была. Пройдя мимо сидельцев, я начал входить в общую спальню, где лежали мои вещи. Дали свет в столовой, может, и в туалете он появился. Было неудобно подсвечивать себе фонариком на телефоне, а мне надо было срочно почистить зубы. Ну и какие-то душевые кабинки там тоже были, без дверей разве что. Ну да ладно, своего тела я не стыдился никогда, так как оно было прекрасно. Но сейчас на моем лице и одежде была запеченная кровь, да и во рту вкус был непередаваемый. С каждым вздохом я боролся с тошнотой.

Взяв все мыльно-рыльные принадлежности, я направился в ванную. По пути спросил у этих ночных дозорных, можно ли сходить в душ. Кстати, перед этим я догадался посмотреть на время – почти четыре часа ночи. Но мне всё равно, личная гигиена важнее чужого сна, да и я никак не помешаю никому. Спросив четверку за столом, можно ли принять душ, всё та же женщина ответила мне, что можно, если осторожно. Проглотив ее ответ, я пошел дальше. Прошел за дверь, попытался помыть лицо – получалось плохо. После чего тщательно почистил зубы и, пройдя к душевым, разделся. Свои вещи я положил на скамейку перед душевыми, а на крючок в душевой повесил пакет с вещами. Минуя брезгливость и опасность заразиться здесь грибком либо поймать еще какие болезни, я включил воду, отчего чуть не взвизгнул – горячей воды не было, только ледяная. Преодолевая холод воды, я принялся намыливать руки мылом и отмывать себя от крови. Скорее всего, здесь где-то были мочалки, только вот пользоваться ими… лучше пренебрегу такой авантюрой. Личная гигиена – она не общественная. Кусок мыла будто не кончался и был довольно дубовым, увесистым, да и мылился не сказать что замечательно. Еще этот противный запах от него. С горем пополам я смог закончить помывку. Но неожиданно для меня в душ кто-то зашел. Как скрипнула дверь, я не слышал. Сердце ёкнуло, я услышал шаги, они были прямо за углом. Свет был, но было очень страшно. Но вдруг медленно из-за угла выглянула полураздетая бабка. Она была только в нижнем белье и улыбалась, направляясь ко мне.