KOSA 220 – Судьба Иных. Книга I – Барсук (страница 51)

– За что?! – удивлённо воскликнул я на выдохе.

– Есть за что… на дочку похожа, понятно? – чуть насупившись, прояснил он и двинув ушами, встал с дивана и направился к выходу. – Ну все, посидели, пора и за работу браться. – махнул он мне рукой.

– Уже? – на автомате уточнил я.

– Нет, потом блин. Мы уже и так как минимум час потеряли. И учти, дальше церемониться не буду, приду в восемь, чтоб был готов как штык. – командирским тоном рубанул он ладонью об свою руку.

– Почему так рано то? – я не понимал какой смысл теперь так рано начинать день.

– Да вот так, чтоб организм привыкал. – развел он руками и открыл дверь. – На сборы даю тебе минуту, не выйдешь через минуту, штрафные упражнения будут накапливаться, а когда сделаем все что у меня в планах, то будешь отрабатывать. Понял? – он строго проговорил, но смотрел без всякой злобы в глазах.

– Понял… – с тяжёлым вздохом ответил ему я, скоро напяливая на себя кросовки.

Во время я уложился, а дальше мы конечно же двинулись в приемную, завал из блока все ещё не был очищен до конца, даже дверь в нужный нам проход не до конца открывалась, как раз таки из-за долбаных бетонок. Лёд включил фонарик, вошёл первый, а я скользнул в темное помещение за ним.

– Ну что, Макс, первое включение света здесь, надо проверить работает ли тут вообще хоть что-то. – осматривая пыльные стены фонариком, говорил он, дверь за собой пока не закрыли, стремновато здесь было и очень темно, дальше пяти метров вообще темень кромешная.

– Вон выключатель. – спокойно проговорил я, когда лёд зацепил краем луча света от фонарика бугорок на стене с несколькими выключателями. Он был чуть ниже, чем Лёд вел лучом, мне повезло, что сразу посмотрел туда.

– Ну вот и отлично, вот и молодец. – спокойно ответил мне лёд и пошел до этого самого светильника, подсвечивая себе путь под ногами.

Да, все что я до этого видел в фильмах, сериалах, когда люди путешествовали по пещерам в которые солнечный свет также не проникает как и сюда, они освещали фонариками всю пещеру, разгоняя темноту полностью, здесь же я подумал, что фонарик какой-то сильно ужасный, но потом посмотрел поближе и понял, что вроде как вполне нормальный такой фонарь, увесистый и яркий, но не в полной темноте, так как от его прекрасного освещения оставался только лишь маленький, тусклый кружок, который не давал так много видимости, как хотелось бы. Мне отчего то мерещилось, что в ремонте кто-то есть, я никогда не боялся темноты, но здесь просто нервы накалялись, обстановка была пугающая. Но все ведь решилось, когда Лёд начал щёлкать выключателями, один за одним.

Когда свет включился, я увидел все, что тут было, а было тут ровным счетом ничего. Это же просто обычный прямой, но тупиковый коридор, шесть метров в ширину и тридцать в длину. Ну просто идеальное место для нашего центра подготовки.

– Короче смотри, мозги парить не особо хочется, просто прихреначим значится туда шторы, – он развернулся и посмотрел на дверь, окинув всю стену руками, в которой была дверь. Он сразу же продолжил. – а тут сделаем такой, небольшой буфер, между тиром и спортивной зоной… – начал рассказывать гид о своих планах.

Говорил он ещё долго, но выражался довольно лаконично, просто планов у него было много, если в краце, то спортивной площадке у нас будет выделено десять метров, круги можно спокойно нарезать, спортивный инвентарь он вообще сам собирается делать, либо под заказ у мужиков из слесарки, у тех, что в правом углу от входа в убежище занимались двумя машинами, которые кстати непонятно вообще как сюда попали, ну, скорее всего в разобранном виде, да и те машины, это был жигуль и Волга. Металлолома у нас в свете последних событий прибавилось, это вроде бы неплохо, но если знать, каким случайным путем он оказался в распоряжении глав университета, то становилось не по себе.

Но на спортзале его планы не заканчивались, сразу же за спортзалом он захотел сделать непосредственно стрелковую зону, которую будет разделять перегородка, простейшая конструкция из дерева и ткани. Сама стрелковая зона не большая, всего два метра в длину, больше и не надо, на конце он собирался выставить три-два стола, в зависимости от надобности, стены вокруг тоже он хотел занавесить и углы со стороны мишений покрыть ему хотелось тоже, почти до краев стола.

Сказано, сделано, сложностей никаких не было вообще, нам ещё и помогли немного, двух мужиков нам определили в грузчики, из проштрафившихся, они без особой охоты носили занавесы, которые мы спешили скорее установить. Пока мы работали со стремянкой, которую удалось выпросить у заведующего складом, Ивана Федоровича и электроинструменты, дрели, шуруповерты. Посадили мы нашу шумоизоляцию на куски деревяшек и пластмассы, местами, где можно было обойтись более простым креплением. Монтировали на совесть, то есть, на несколько дюбелей на одно крепление. Сколько у нас всего ушло саморезов и дюбелей, я конкретно не считал, но не так и много, чтоб нанести особый удар по экономике убежища. Столы мы взяли в баре, там были сломанные, которые чинить никто не собирался, один стол был вообще школьной партой, со сломанной столешницей, мы просто заказали у местных мастеров ДСП по размерам столешницы и починили стол, на втором столе, уже более простом, простым прямоугольником, с двумя ножками-рогатками, там была сломана эта самая ножка, мастера сами починили стол за минут тридцать – сорок. Они просверлили по два отверстия в сломанной ножке и соединили их между собой двумя шкантами, для большей прочности ее укрепили небольшой металлической пластинкой с отверстиями по краям, при ее помощи они более прочно скрепили ранее сломанные детали, дальше они просто спилили ненужное и залили клеем с опилками, он высох и они его отполировали.

За это время я успел встретиться с Леной, мило поболтать и перекусить у нас дома. Тогда я узнал новость от Лены.

– Ты идёшь на вечернее прощание? – вдруг спросила она меня, до этого мы просто общались на счёт местной управы, ее проблемам в работе и всем в этом роде.

– Какое прощание? – я даже поперхнулся от неожиданности.

– Как какое? Ты ещё не в курсе? – она удивлённо приподняла брови. – Ну, сегодня установят монумент на месте завала, там плита будет, с именами погибших… ну, в общем увидишь. – она подалась плечами вперёд.

– Нет, я не хочу. – я отрицательно покачал головой. Не собираюсь я не местные похороны идти, на душе и так хреново после всего пережитого, а тут ещё и такое.

– Как?! – Лена искренне удивилась такой мысли. – Там же все будут… – она даже дернула ушами и непонимающим повела рукой.

– Ну так, я не все. Не хочу лишний раз смотреть как всем плохо. – склонив голову к правому плечу, произнес я. – Мне ведь не плохо, я тех людей даже не знал, что мне с того, что их больше нет. Ты жива и здорова, я тоже, так о чем мне переживать? – я постарался объяснить ей свою позицию. Брови девушки задумчиво прыгнули вверх и вниз, она поднесла бок согнутого указательного пальца к подбородку и немного помолчала.

– Знаешь, я ведь тоже если разобраться, понятия не имею, кто эти люди такие, кем они были раньше… но я не могу просто так взять и не пойти туда, они были частью нашего убежища. Просто понимаешь, народ без нас может прожить, а ни ты, ни я, без народа не можем, один человек это не общество, а общество всегда сильнее, в нем проще выжить. Ты бы мог хотя бы попробовать сделать вид, изобразить скорбь, все прочее… – задумчиво начала она высказывать свои мысли.

– Нет, Лен. В то время, до войны, у меня ни дня без вранья не обходилось, больше врать я не собираюсь. Оставлю это таким людям, по типу вашей директрисы, вот она пусть симулирует, а я чётко понимаю, о мертвых скорбеть смысла нет, их просто должны помнить близкие и не жалеть о том, что их постигла такая судьба, а просто продолжать помнить их и любить. – я впервые в жизни, как мне показалось, сказал что-то довольно логичное и правдивое.

– А чем тебе Анастасия Матвеева не угодила? – как ни крути, Лена сразу же отреагировала на то, что я задел в своей речи эту святую женщину. Сложила руки на груди и аозмуженоо уставилась она на меня.

– Ну как, чем? Она ведь по большей части, вообще плевать хотела на всех вас, да, она классно говорит кучу фраз, но блин, она хищник, классный оратор, может успокоить толпу, попросить потерпеть, но чтоб такие как она, жалели о чьей-то смерти… ну разве что, в плане того, что она не выгодно потратила такой ценный и ограниченный ресурс… – я постарался объяснить Лёне про сущность Анастасии Матвеевы.

– Ну а чем ты лучше? – решила она прибегнуть к такому обидному аргументу. – Она хотя бы важные решения принимает, о народе заботится, а ты, что? – с осуждением, наклонилась Лена в мою сторону.

– А я не вру всем подряд, что меня парит, как будет народ жить дальше. Касаемо вчерашней трагедии, то что погибли люди это конечно плохо, иначе просто и не бывает, но ещё хуже придется тем, кто выжил и стал калекой на всю оставшуюся жизнь. Раньше были пособии, пенсии, помощь от государства всегда была, как ни крути, но а что с ними будет сейчас, не скажешь? – уставился я на Лену с пониманием того, что ей нечего ответить, она все и так понимает. – Ну и каким образом они станут для тех, кто будет пытаться вытянуть из на себя, да ладно ещё это, как говорил парень, если тебя парализовало, а голова в порядке, не все ещё потеряно, все только начинается, но вот как самим будущим инвалидам жить в нашем новом обществе? То, что они сами себя прокормить не смогут, это как дважды два, но если да ними будет кто-то ухаживать, то что они будут чувствовать о себе? Они будут думать, что они просто абуза и мешают жить человек, который заботится о нем, так ведь всегда было, ты ведь понимаешь, о чем я говорю. – я остановился, просто накопилось немного, вот и решил высказаться. Когда отпустило, я продолжил спокойнее и конструктивнее. – Как директриса, политиком на развалинах цивилизаций, лично я себя, не вижу, да и тебе не советую, не благодарное это дело, всегда таким было, таким и останется, плохой ты или хороший, виноват будешь всегда.