Корытов Александр – Неделя (страница 3)

Я присел на лавку, осеннее солнышко освещало церковные купола церкви. Как только я присел на лавку словно по команде голуби забегали у моих ног, я открыл семечки и не спеша стал кидать их голубям. В глубине души мне это показалось довольно по-пенсионерски, и вспомнив количество лет, отданных службе и сделав вывод, что я почти пенсионер, я улыбнулся. Из вне, я выглядел скорее очень странно сидящий в одиночестве, кормящий голубей и при этом улыбающийся. Однако в этот момент возле меня возникла фигура, я бросил взгляд и узнал Рому Фитиля, конечно он был на себя непохож, но черты лица не смогла затмить даже борода священнослужителя, которая теперь покрывала его лицо.

– Позволите Алексей Сергеевич? – спросил Роман голосом священника, читающего молитву.

– Ого даже помнишь меня, здравствуй. Конечно присаживайтесь, – ответил я, слегка сдвигаясь к середине лавки.

– А как же вас забудешь, хотя я это в хорошем смысле. Вы один из немногих кто отнесся ко мне по-человечески, и своими словами пытались объяснить уйти с моего преступного пути.

– Да ладно тебе Роман, я со всеми бывают таков.

– Уже не Роман, тот Роман остался в миру, я же теперь отец Родион.

– Извините отец Родион, не знал. Я собственно поэтому и пришел, узнал, что ты здесь.

– Прости господи, от Вашей конторы ничего не скроешь. Ха-ха-ха, – рассмеявшись сказал отец Родион.

– Это плохо?

– Да мне уже все равно, просто я здесь без году неделя, а о мне уже известно вашей службе, это даже немного льстит.

– Я рад, что потешил ваше самолюбие, но все же потешьте и мое любопытство отец Родион.

– Ого это интересней, зная ваш нрав и профессионализм не знаю, что и думать я теперь священнослужитель и никакой информации вам не предоставлю, да и не чего с прошлым давно покончено. Я думаю, зная вас вряд ли вы меня сюда в стукачи пришли вербовать. Прости господи за слова, – сказал отец Родион и перекрестился на купола церкви.

– Да конечно же нет, что за вульгарные слова и мысли отец Родион. У меня к вам просто человеческое любопытство и одно маленькое дело, а любопытство таково, что просто есть вопрос, о том, как удалось завязать и стать священником?

– Ну то история длинная Алексей Сергеевич.

– А я сегодня с дежурства и никуда не спешу.

– Будь по-вашему для вас я из этого пути тайну делать не буду. Когда вы нас взяли за ту серию грабежей и разбоев я все еще грезил мечтой и той блатной романтикой, ваши слова прошли мимо моих ушей, а знаете, когда я их вспомнил? Когда уже в тюрьме оказался, вы не поверите или будете смеяться, но на тот момент я вспоминал ваши слова как слова какого-то пророка, вот пророчества сбывались со страшной скоростью. Помните, что после суда многие из нашей группы получили условные сроки?

– Ну да, те кто сбывал краденные вещи, кто был за рулем автомашин на преступлениях, некоторые как не помниться вообще ушли свидетелями.

– Вот именно. И как думаете кто из них вспомнил про меня пока я был в тюрьме? Ответ из вашего пророчества никто, я словно умер. А еще знаете у нас был тайный схрон, на случай если кто-то сядет или срочно понадобятся деньги, и он был общий, а потом вдруг он стал кое-чей личный. Потом как одно за другим все стало сбываться передачи мне никто не приносил кроме моей бедной больной матушки, которая последние копейки как оказалось в последующем тратила, чтобы собрать мне непутевому передачу, а я делил все это между «порядочными людьми» раздавал, чтобы заработать себе авторитет, проигрывал в карты на катране. Даже не понимая, как здесь на свободе маме тяжело заработать эти деньги. Вы ведь помните, что я с раннего возраста варился в этой испорченной каше, и прекрасно помню, как с самого начала нам старшие говорили несите деньги на «общак» на «общее» «сущее», ведь если сядете, как говорили они, с этого общака на тюрьме и в зоне греться будете. Алексей Сергеевич почти пять лет понимаете почти пять лет я протоптал зону и с этого общака я не увидел ни чего, даже самой дешевой сигареты мне не прилетело. А ведь вы говорили, вы объясняли, а я думал так словами хотите сломать меня с пути. Ведь как оказалось все они мне врали, а правду я слышал только о вас. Мне бы, тогда как вы говорили плюнуть на них всех и пойти учиться, работать и помогать матери и все сложилось бы авось иначе. Потом здесь мне говорили «барыжный ход» ему не места среди нас, а в зоне я увидел, как те самые порядочные продавали все от зажигалки до наркотиков и все было нормально. Как сами авторитетные люди втихаря кололись наркотиками и, если попался один другие его сами «вышвыривали», а сами продолжали колоться. Я увидел, как в тюрьме или в зоне если у тебя или твоих родственников есть деньги ты можешь спокойно жить и седеть, и никто тебе и пальцем не тронет, а блатные за деньги за этим всем проследят. У нас на бараке сидел парень сын богатого человек сел за изнасилование несовершеннолетней, он получил сроку почти как мой, и мало того за него впряглись блатные несколько звонков с воли, хороший денежный перевод и не один и все парень приближенный к ним, трогать его нельзя. Официальные слова самого смотрящего «там ситуация сложная девка хотела денег помаять, так, что трогать его не канает». А я потом слышал, что потерпевшей всего двенадцать лет было, и что вы думаете. Этот человек весь срок просидел порядочным с блатными. Здесь мне говорили те, кто торгует наркотой вообще никто, попал в тюрьму, а они там «четки крутят», деньги если есть можно стать кем захочешь. Мой иллюзорный мир стал рушиться как карточный домик каждый раз, каждый мой день пребывания там. Однажды ко мне на свиданье приехала мать, и кто-то из блатных для меня тогда «близких» сказал мол она приехала в красном плаще, тут же понеслись шепот, слова мол красный цвет не канает, не порядочный. Это было, когда я еще суда в тюрьме ждал, и знаете, что сделал тогда тот человек по имени «Рома Фитиль»? Он отказался от свидания с матерью. Потом конечно узнал, что блатные его так проверили и они понятия не имели в чем, пришла его мать, а сказали мол охранник им это передал. И вот пока я был в тюрьме пришло извещение от моей младшей сестры. Да есть у меня младшая сестра, хорошая девчонка, ей тогда только-только восемнадцать лет исполнилось, она это извещение отправила. Не дождалась меня мама моя, хотела пыталась, на нескольких работах пахала, чтобы адвоката оплатить передачи да посылки отправлять.

– Соболезную.

– Спасибо. Но ведь это все цело моя вина, я вел себя ужасно. Я ее единственный сын и не смог мать по-человечески похоронить, сестра набрала кредитов еле-еле похоронила, я даже проститься не смог. И это просто убивало меня. Тогда-то дорога привела меня к тюремному маленькому храму, там я стал меняться глобально. Стал читать библию, оказалось у меня не только талант к чтению, но еще и хорошая память я с первого прочтения могу проповедь наизусть запомнить. Там от настоятеля, который курировал этот храм я узнал, что если я судим за подобные преступления и не являюсь насильником, убийцей или растлителем несовершеннолетних то я могу стать священником. И я стал готовиться изучать писание учить молитвы, каноны и все правила, я попросился помогать при церкви и работать при ней. Блатные отреагировали на это по-разному, в основном посчитали «предателем», только один старый сказал, мне такой, что я делаю правильно решение, сказал прямо наедине, что бы не слышали другие. Но как бы не думали, что бы не решали я уже, был не с ними и мой тюремный статус значительно изменился. К моему удивлению он стал спокойней конфликтов стало меньше, а после и вовсе не стало ни с другими осужденными не с администрацией. Мне удалось получить условно-досрочное после него я сразу поехал в семинарию, где реализовал свою мечту и принял сан священника. Теперь вот понемногу налаживаю взаимоотношения с сестрой, она уже заканчивает институт, живет одна в квартире матери. Она очень злиться на меня и винит меня в смерти матери, я не снимаю с себя ответственности за это, но вроде понемногу наши отношения налаживаются.

– Да отец Родион вижу хапнуть горюшка пришлось прежде чем ты понял и осознал.

– Видно без этого нельзя было, таков видно путь мне предначертал господь. И пройти я его должен. А что же за дело то еще? История моя то ведь закончилась

– А точно, мне тут близкий человек подарок сделал и велел его осветить это серебряная цепочка с иконой Георгия Победоносца. Я могу оставить, а как время выйдет зайду и заберу?

– Конечно. При вашей работе вам такая икона не помешает. Но в принципе можете остаться на службу и после службы все будет готово и заберете.

– Да ладно, чего там в работе такого, обычное дело, работа.

– Ну не скажите, во все можно разглядеть и божий промысел, и происки сатаны. И ваше дело очень нужное и необходимое, я ведь видел каких людей вы изолируете от общества, во истину приспешники лукавого.

– Да ладно тебе, мы все больше в делах мирских. Я зайду на следующей недели, сегодня еще пару рабочих вопросов.

– Вы же с ночи сегодня?

– Ну и что, время после суточного дежурства – это не отдых, а лишь время решить вопросы, которые не успел решить в рабочее время.

Я поднялся с лавки и кинул последние три семечки голубям и протянул руку новоиспеченному отцу Родиону, он без раздумий пожал мою. Я еще долго шел и перебирал у себя в голове историю, рассказанную теперь уже новоиспеченным отцом Родионом, а когда обычным гопником Ромкой. Но ведь смог он так радикально поменять свою жизнь, смог, но какова цена: статья, тюрьма, зона, смерть матери. Цена была заплачена слишком высокая, даже очень высокая. И так теперь мне предстоял путь в совсем другой район города, решив выбрать универсальный транспорт такой как трамвай я направился на остановку.