Кортни Саммерс – Это не учебная тревога (страница 4)

Может быть, здесь небезопасно находиться одной.

Может быть, мне следует вернуться и кого-нибудь разбудить.

Я этого не делаю.

Если что-нибудь и случится, это случится только со мной.

Я толкаю дверь в девчачий туалет и направляюсь прямо к раковинам. Там меня выворачивает наизнанку. Меня рвет и рвет, а от издаваемых звуков тошнит лишь сильнее. Я выпрямляюсь, заставляя себя прекратить рвоту. Подбородок влажен от желчи. Я, не задумываясь, поворачиваю кран.

Вода.

Из него. Течет. Вода.

Все уже знают об этом? Они обнаружили это до меня? Я уже была в туалете, но не подходила к кранам, боясь разочароваться, что в них нет воды, но она есть, и никто не сказал мне об этом ни слова. Льющаяся вода. Я долго смотрю на нее, а потом подставляю ладони под струю и умываю лицо, шею. Залезаю мокрыми ладонями под рубашку. Тело дрожит, благодарно принимая воду, но я не знаю, кого за нее благодарить. Я выключаю кран, а потом снова включаю, просто чтобы удостовериться в том, что всё это мне не привиделось.

Не привиделось.

Вода реальна. Она свободно течет из крана и утекает в сток.

Я выключаю ее. Иду в туалет. Выйдя из кабинки, сталкиваюсь с тем, чего мне удавалось избегать. Со своим отражением. У моей кожи зеленовато-желтый оттенок, темные волосы грязными, спутанными прядями висят у лица. Под правым глазом синяк, и я не помню, где его получила. Я провожу по нему подушечками пальцев. Забавно, но сейчас я выгляжу лучше, чем три недели назад. Конец мира и то не так ужасно отразился на моем лице.

Я смеюсь. Прислоняюсь к раковине и так сильно смеюсь, что болят бока, но это ничего, это даже хорошо. Я упираю ладони в зеркало поверх отражения своего лица. Его стеклянная поверхность кажется наощупь странной и какой-то нереальной. Если разбить это стекло на мелкие куски, то можно весьма эффективно использовать их против другого человека. Например, воткнуть один прямо в глаз. Я видела это. Я это видела.

Я смотрю на свои ногти. Они исцарапаны и обломаны. Райс с Кэри нашли меня сидящей на дороге в шести улицах от моего дома, скребущей ногтями асфальт. Они решили, что я пытаюсь встать на ноги, чтобы убежать, в то время как я на самом деле ожидала смерти, так как пришла к мысли, что всё-таки нашла таблетки Лили, выпила их, и мой мозг выдал мне всю эту фантастическую картину перед тем, как навсегда отключиться, потому что: как такое могло происходить в реальности? Как это всё могло быть правдой? Мертвые не возвращаются к жизни.

Когда же я осознала, что всё это реально и всё это правда, было слишком поздно объяснять Райсу с Кэри, что я не такая, как они. Что я не хочу никуда бежать. Они изо всех сил старались держаться, и я знала, что они меня не поймут. Поэтому я осталась с ними.

По большей части потому, что не думала, что им удастся продержаться так долго.

Я возвращаюсь в зал так же тихо, как уходила из него, и опускаюсь на мат. Райс лежит слева, спиной ко мне. Его серая рубашка вся заляпана грязью и кровью. Трейс спит справа от меня, на спине, с открытым ртом. Я смотрю в окна над головой, пока сквозь них не начинают просачиваться слабые солнечные лучи. Новый день. Такой же, как вчерашний, судя по звукам, доносящимся с улицы.

Кто-то шевелится. Кэри. Первый проснувшийся, не считая меня. Так странно. Мне вспоминается, как он сидел на уроке английского в конце класса, как слушал учителя, обхватив голову руками, и в неторопливой манере, односложно, отвечал на все вопросы мистера Бакстера: «Я не знаю». А ведь он остался в одиннадцатом классе на второй год. Неужели ему не хотелось, как всем нам, побыстрее распрощаться со школой? Я прикрываю веки, но слышу, как Кэри на цыпочках идет ко мне — нет, к Райсу. Он будит Райса, и они тихо пересекают зал. До меня доносится звяканье ключей, которые Кэри нашел в кабинете директора Лавалли, а затем звук отворяющейся и закрывающейся двери в кухню.

Я открываю глаза. Трейс тоже вот-вот очнется: его глаза под веками двигаются. Застонав, он сжимает ладони в кулаки, и всё его тело напрягается. Он с криком сгибается пополам и снова падает на мат, дрожа и покрывшись испариной. Грейс оказывается рядом в ту же секунду. Тяжело дыша, Трейс хватает ее за руку. Он не размыкает век и ничего не говорит — просто не может.

— Всё хорошо, — шепчет ему сестра. — Я с тобой.

То, как она говорит ему это, как склонилась над ним, вызывает у меня желание оказаться между ними. Окунуться в их близость и украсть себе немножко этого приятного чувства. Грейс переводит взгляд с брата на меня, и я, смутившись, смотрю в сторону. Грейс красивая. Грязная и покрытая кровью, но по-прежнему очень красивая. Намного красивее меня. Хотя, наверное, теперь всё это совершенно неважно.

Просыпается Харрисон. Сев, он потирает кулаками глаза. Он делает это так долго, что я уже подумываю, не сказать ли ему, чтобы он перестал их тереть, а потом вдруг понимаю, что таким образом он пытается скрыть свои слезы. Напрасные усилия. Опустив наконец руки и заметив два пустых мата, он пугается.

— Где они? — кричит он, вертясь. — Куда они?..

Распахивается дверь, ведущая в кухню. В зал входят Кэри и Райс, каждый несет поднос, нагруженный едой. Я сажусь. Парни ставят подносы у наших матов, и я вижу на тарелках бублики, яблоки, бананы, рисовые хлебцы, печенья из арахисового масла и пакетики с джемом в окружении пластиковых столовых приборов. Тут есть и сок, и вода. Я чувствую, что страшно проголодалась.

Я на корточках подползаю к подносу, и Харрисон с Грейс следуют моему примеру. Шкурки бананов потемнели, поэтому я беру яблоко.

— Ешьте медленно, иначе может затошнить, — предупреждает Райс.

Кэри берет бублик, отламывает от него кусок и макает в джем. Он кладет его в рот, закрывает глаза и наслаждается вкусом.

— Едой мы на некоторое время обеспечены, — проглотив кусок, сообщает он.

— На сколько? — спрашиваю я.

— Я уверен, что помощь придет прежде, чем мы всю ее съедим.

Я сжимаю в пальцах яблоко, чтобы убедиться, что оно — настоящее. Оно крепкое и прохладное. Я вонзаю зубы в его мягкую кожицу и трепещу от сладости, заполнившей рот. Райс рядом со мной одним махом выпивает апельсиновый сок и мнет в кулаке пустой пакет.

— Вода в кранах всё еще есть, — говорит он. — Это очень хорошо.

Никто, кроме Харрисона, этим невероятным фактом не удивлен, так что, полагаю, все о нем знали, но мне об этом почему-то не рассказали. И мне в принципе было бы всё равно, если бы в компании незнающих я не оказалась на пару с Харрисоном.

— Но электропитание же отключено, — удивляется он.

— На крыше школы установлен бак с водой, — объясняет Кэри. — Думаю, нам хватит воды, пока всё это не закончится, но это не означает, что не нужно ее экономить — так что навязчиво отмывать руки по сотню раз за день точно не стоит.

Харрисон вытаращивает глаза.

— Ты думаешь, всё закончится?

Грейс протягивает Трейсу яблоко:

— Ты должен поесть, — просит она.

— Ты действительно думаешь, что всё закончится?

— Я не хочу есть, — тихо отвечает Трейс.

— Так ты думаешь, что всё закончится? — в третий раз повторяет Харрисон, но мы все теперь смотрим на Грейс с Трейсом, и — что еще хуже — они знают, что мы на них смотрим.

— Пожалуйста.

— Нет.

— Ради меня.

— Я сказал: «нет».

— Трейс, тебе нужно…

— Я сказал, что не хочу есть!

Я морщусь. Трейс сидит так близко, что, кажется, кричит на меня, а я ненавижу, когда на меня кричат. И ненавижу наступающую за криком тишину. Наступившую тишину. Чтобы отвлечься, я поднимаю яблоко к губам, но от его приторно-сладкого запаха мне вдруг становится дурно. Я кладу его на тарелку.

— Кэри, — не унимается Харрисон, — ты думаешь, что всё…

— Да, Харрисон.

Несколько секунд все молчат, потом Райс прочищает горло.

— Двери забаррикадированы. Что нам еще нужно сегодня сделать?

— Ну, — отзывается Кэри, — я подумывал…

— Стоп, — обрывает его Трейс.

— Что?

— Если Райс спрашивал нас о том, чтонам нужно сегодня сделать, то почему отвечаешь ты? — Уставившись на Кэри, спрашивает он.

— Ладно. Забудем.

— Но я хочу знать, что собирался сказать Кэри, — говорит Харрисон, переводя взгляд с одного из них на другого.

— Я тоже, — соглашается с ним Райс.

— Не думаю, что Трейсу это интересно.

— Да, мне интересно другое: с чего это ты стал нашим голосом? Какого рожна ты начал говорить за всех нас? Что, лидером нашим заделался?

— Да кто говорит о лидерстве? — всплескивает руками Кэри.

— Нет-нет, я не собираюсь стоять на твоем пути. Мы все знаем, что случается с теми, кем, по твоему мнению, можно преспокойненько пожертвовать…

— Боже, Трейс, — восклицает Райс.

— Ах, прости, Морено, я и забыл, что ты возглавляешь фан-клуб Кэри Чена с тех пор, как он привел сюда большинство из нас.