Коротыш Сердитый – Жернова войны (страница 76)

— Он опасен!! — возопила Эмилия. — В него может вселиться демон!!

— Тогда мы поступим вот так. — Послышался вдруг громкий голос Горы, которому доложили о том, что происходит и он поспешил к месту конфликта. Хвата звать не стали — на его фланге была настолько напряженная обстановка, что ослаблять его — неимоверная глупость, к тому же Гора мог и сам разобраться с возникшей проблемой. Он наклонился к Болтушке и сдавил ему череп руками да так, что тот затрещал, а огрин взвыл.

— Ты меня слышишь?!! — прокричал Гора как будто в колодец и Болтушка попытался кивнуть, но руки командира не давали это сделать и он только моргнул веками. — Борись, сын Железных Клыков, борись, или ты размяк как эти бабы?!! — Гора ревел так, что его было слышно вокруг, огрины дрались, прикрывая своего командира и обеспечивая его безопасность, рядом громыхали взрывы, летели комья земли вперемешку с оторванными конечностями. Эмилия не опускала руку с оружием, держа направленной на огрина, а Заноза так же не отводила свой лазган от ее головы. — Борись, во имя Небесного Кузнеца и его мастеров!! Борись, вспомни, ради чего ты здесь!!

Болтушка зарычал, в его зрачках отразилась ярость, но Гора не отпускал голову огрина, а палец Эмилии так и плясал у нее на спусковом крючке. Тело Болтушки задергалось, затряслось, и он вдруг сильно лягнул Гору в живот, но тот не отпустил своих рук, продолжая давить на череп. Нос огрина вдруг начал проваливаться вниз, кожа на лице стала какой-то податливой и мягкой — Гора ощутил это под пальцами. Заноза перенесла свое оружие и теперь оно смотрело на огрина, который повел себя не просто странно — он начал хрипеть и извиваться, пена пошла изо рта, а пальцы царапали землю. Кожа на голове покраснела, сам он как-то вдруг надулся, глаза вдруг полезли из орбит, но еще не вывалились из впадин, а Гора держал крепко. Он видел, что с солдатом происходит что-то непонятное и вспомнил, что комиссар рассказывал о влиянии Хаоса на чувствительных людей, что их души могут захватить демоны. Он начал читать молитву, вознося ее к Небесному Кузнецу:

— Отец наш, давший нам силу и знание, мы просим тебя, забери этого славного воина в свои чертоги, ибо пал он на поле боя не от руки врага, но от хитрости его. Пусть он служит тебе верой и правдой, раздувает твои меха и зажигает огонь. — Гора склонил голову, прикрыв глаза, после чего очень сильно сжал руки, да так, что череп почти трансформировавшегося Болтушки треснул под его пальцами и тело уже в агонии засучило ногами. Гора был силен, а здесь, на этой планете с низкой гравитацией стал еще сильнее и даже прочные кости огрина не смогли помешать ему раздавить тому голову. Мозг просочился между пальцев и Болтушка затих — его лицо смяло в страшной маске смерти и Эмилия отвернулась, чтобы блевануть на землю — ее вырвало, а ослабевшие пальцы выпустили оружие. Гора загреб грунт пальцами, пересыпая его, очищая таким образом ладони от плоти и повернулся к Занозе.

— Когда закончится бой, сожжем его вместе со всеми. Оружие и броню не трогать.

Та кивнула, а лейтенант повернулся к бледной Эмилии.

— Товарищ комиссар, — обратился он к ней официально, — в следующий раз лучше просто зовите меня, а не пытайтесь убить кого-то сами. Вы не знаете, как это делать правильно и причините только боль, да и сами можете пострадать, это моя ноша, не ваша. — Гора отвернулся и с неистовой яростью обрушился на противника — ему было тошно от того, что он сделал, но никто не осудил командира. Все огрины понимали необходимость случившегося.

Заноза отвернулась и начала отстреливать противника, а бледная Эмилия, взглянув еще раз на труп огрина, дрожащими руками подняла выпавший из руки лазпистолет и попыталась оказать посильную помощь, но к ней подошла Ласка и положила руку на плечо, полностью скрыв ее под собой.

— Не надо. — Просто произнесла она. — У вас сейчас шок, рядом идет бой, вы принесете больше вреда, чем пользы и потом… раз Хаос такой могущественный, то вы можете быть следующей на очереди, потому что перенесли потрясение.

Эмилия испугалась. По настоящему, как это было тогда, в детстве, где ее заперли в темной комнате в наказание за хулиганство. Там было темно и страшно, из каждого угла мерещились чудовища и лезли демоны и маленькая девочка забилась под стол и дрожала так до тех пор, пока не отключилась от психологического истощения, мозг поставил на пути страху единственную доступную ему преграду — беспамятство. Но то чувство осталось навсегда и вот сейчас оно вспыхнуло с новой силой. Эмилия посмотрела на дерущихся огринов, на валлхальцев, которые встали с ними плечом к плечу, на сестер битвы, которых было мало, но и они не отставали от громил и молча рубились с воинами Хаоса, мутантами и еретиками. А она сидит здесь и ничего не делает. У нее был выбор — оставить все как есть, сдаться и пустить себе лазерный импульс в голову, потому что она недостойна звания комиссара, или же встать и продолжить сражаться, засунув глубоко подальше все эти переживания. Она вспомнила изречение одного из преподавателей: «война это не только смерть, это еще такая жизнь и если не знаешь ради чего сражаться, то лучше сразу пускай себе пулю в башку». Теперь Эмилия знала. Она собственными глазами увидела, что Хаос делает с людьми, как выворачивает их наизнанку, как они гибнут, не в силах противостоять ему и как своим товарищам приходится собственноручно убивать друзей. Ведь Болтушка был не просто знакомым, сама Эмилия знала его меньше двух недель, но для Горы и остальных он был родичем, тем, кто пил вместе с ними, ел вместе с ними, смеялся и шутил, ходил на охоту, целовал девушек, а может быть и нет. А теперь его тело лежит здесь, на безымянной планете с раздавленным черепом. Потому что не было другого выхода, Гора понял, что переродившийся под влиянием Хаоса Болтушка будет уже не Болтушка, а один из этих монстров, что так неистово наступали. Губы девушки сложились в тонкую черту. Врешь, Хаос, не возьмешь! Я потеряла одного из своих подчиненных, которого ты забрал у меня, этого словоохотливого парнишку, которому «посчастливилось» родиться с этим проклятием, так еще и хочешь забрать остальных?!! Не выйдет!! Эмилия решительно встала и подошла к Занозе, доставая лазпистолет. Девушка чуть скосила глаз, ожидая, что комиссар попытается ее пристрелить, но та встала рядом и начала методично расстреливать подставляющихся под выстрелы мутантов. Заноза ощутила, что что-то изменилось в этой мелкой худышке, как будто она стала больше и от нее вдруг повеяло знакомой силой и волей. Той самой, которую Заноза чувствовала в себе самой. Она прострелила головы двум еретикам и переместила прицел на другую цель. Она не видела, как один из солдат-новобранцев вскинул свой лазган и направил его на девушку, целясь так, чтобы не промазать. Он просто хотел отомстить любому огрину за тот позор, что случился с ним в столовой. Палец уже выжимал спусковой крючок, как бах! Его голова натурально раскинула мозгами. Лейтенант Крох отнял глаз от прицела и сменил позицию, чтобы снайперы Хаоса не смогли его обнаружить — еретики подтянули еще войска. Ратлинг с самого начала присматривал за обидчиком одного из своих подчиненных и понимал, что такие люди всегда таят злобу и пытаются нагадить исподтишка, а огрины — он видел! — были воинами хоть куда и почти в одиночку сдерживали натиск еретиков. Они тоже гибли, но не так быстро как люди и им необходимо было помогать, а не убивать в спину, как это пытался сделать предатель. Крох со своими занял все стены монастыря и теперь постреливал отсюда вместе с сестрами битвы, которые пока не возмущались присутствием тут нелюдей, все же они недолюбливали как ратлингов так и огринов, но помощь, оказанная теми сестрам, была неоценима.

Хват прикрылся телом десантника в броне и бросил взгляд на высокую женщину, которую успел спасти от неминуемой смерти — да довольно метко и точно стреляла из болтера, точно также скрывшись за телами мутантов, которые, после их убийства, больше напоминали бесформенные куски плоти и мяса. Напор еретиков неожиданно чуть ослаб и наступила небольшая передышка — передовые части его рота смогла перемолоть при поддержке артиллерии и нескольких танков «Леман Русс», на которых хаоситы сосредоточили свои удары. Вездесущие «Стражи» поддерживали то один фланг, то другой, все время перемещаясь по полю боя и пока еще никто их них не получил повреждений — лейтенант Симонс знал свое дело. Однако Хват видел, что среди севших в степи челноков движутся коробки техники и точно также ползут артиллерийский минометы и если войска не успеют укрыться среди развалин монастыря, то те все тут перепашут. Нужна поддержка с воздуха, но видимо там, наверху, ситуация еще хреновей, потому что истребители как гвардии, так и противника уже давно исчезли из поля зрения и бомбы больше не свистели над головой.

Хват прострелил несколько голов особо ретивых мутантов, перекатился снова и посмотрел на женщину, которая быстро перезаряжала болтер. Она заметила его взгляд и вопросительно посмотрела в ответ. Короткий хвостик ее темных волос выбился из-под шлема, броня была вся измазана в грязи и крови, в ней враги уже успели понаделать дырок для вентиляции, но хоть такая, чем вообще никакая. Хват чуть растянул губы в улыбке.