Коротыш Сердитый – Жернова войны (страница 65)

— Командир хочет убедиться в наших возможностях, а также проверить новобранцев в тренировочном бою. Скоро он составит график сражений, в которых мы выступим как орки, поэтому не забудьте одеть доспехи, оружие нам выдадут, что-то вроде тех шоковых дубинок — будем играть роль плохих парней.

— Это еще почему? — спросил Хвата Шорох.

— Потому что орки, оказывается, чем-то похожи на нас — физическими параметрами, вооружением и сообразительностью. Так считают люди. — Хват фыркнул и многие засмеялись. — Да и проверить людишек не помешает — если они напугаются нас, то от орков дернут так, что только пятки засверкают.

— Тогда нам достанется все веселье! — выкрикнул Горелый. — Так парни?

— Не так. — Хват покачал головой. — Мы не самоубийцы и противника ни в коем случае не надо недооценивать. Люди считают нас тупицами и очень удивляются, когда узнают, что это не так. То же самое может быть и с ксеносами. Орков объединил их варбосс, это кто-то вроде нашего Верховного Вождя и доказал он свое право повелевать другими с помощью оружия. Убил ли он своих противников или использовал хитрость, это неважно, главное, что у него есть мозги, чтобы руководить другими. И потом, орки строят космические корабли, что уже говорит об их интеллекте, раз могут собрать работающую вещь из различного мусора и относится к ним, как к тупицам нельзя.

— Все поняли? — прогудел Гора. — Не расслабляться, прямо с корабля мы пойдем в бой!

— Нет. — Покачал головой Хват. — Сначала займем позиции на планете и будем ждать прилета орков — такой план. И еще — местное население может относиться к нам как к захватчикам, поэтому с их стороны тоже возможно нападение на гарнизон или же провокации. Помните, все вокруг нас потенциальные враги.

— Ясно. — Гора погладил живот. — Пожрать бы.

— Столовая должна быть в секции Б-два. — Произнес Хват. — Только я не умею читать их закорючки.

— Просто пойдем по коридору и найдем. — Предложил Шорох.

— Прием пищи осуществляется по времени. — Вспомнил Хват и посмотрел на висящие часы. — Когда стрелка будет подходить к восьми, то можем идти, а пока разведаем что где есть на корабле.

— Согласен. — Ответил Жила.

Столовая нашлась быстро, но только она была для офицеров, а солдатам предлагалось питаться отдельно, так что Хват отказался бросать своих и «трапезничал» вместе с обычными воинами. Эмилия сначала не поняла, почему лейтенант не стал ужинать, но потом сообразила, что таким образом он не хочет ставить себя отдельно от личного состава. Огрины все делали вместе и такое разделение явно уронило бы авторитет Хвата в их глазах. Вождь должен быть примером для остальных. Тогда девушка тоже решила не выделяться и попросила писаря внести в список еще несколько имен офицеров, которые будут питаться в солдатской столовой. Тому было все равно кто какую пищу станет есть и где именно, и он быстро произвел перевод. Так что рота в полном составе стояла на раздаче в восемь ноль-ноль. Помещение было большим, несколько кухонь и прилавков сразу же работали и на другие подразделения, столов и стульев хватало, так что проблем с размещением не возникло. Первый взвод занял отдельный столик, за ним второй и так далее. Огринов никто не тревожил, даже самые отчаянные забияки и любители подраться предпочитали не связываться с громилами, да и полиция бдила, следя за порядком, так что в столовой было относительно спокойно.

Рота огринов заняла левый ряд столов, на центральном расположилась команда людей, а дальше — мелкие ратлинги, которые чинно поглощали пищу, сидя на лавках и болтая ногами. Один из них уронил ложку и попытался ее поднять, как кто-то из людей наступил ему на руку и коротышка зашипел от боли.

— О, мелкота, я тебя и не заметил. — Фыркнул здоровенный детина, оттоптав малышу кисть.

Ратлинги загудели как встревоженный пчелиный улей. Левая кисть солдата мигом опухла, может быть, кости были сломаны и присутствие медика было необходимо для осмотра и постановки диагноза. Старший отряда ратлингов в звании лейтенанта, которого Хват видел на совещании у полковника, подошел к детине и строго произнес.

— Извинись, пожалуйста.

— Что? — удивился тот. — А ты берега не попутал, крысеныш?

— Ты нарочно отдавил моему снайперу руку и он не сможет крепко удерживать винтовку и точно вести огонь, так что извинись. — Твердо сказал лейтенант.

Разговаривали они громко и до ушей Хвата и сидевшей рядом с ней Эмилии долетало каждое слово. Гора нахмурился и пристально посмотрел на забияку, который решил самоутвердиться над слабым по его мнению коротышкой. Огрины осуждали подобное поведение, считая его проявлением слабости и трусости. Нет нечего лучше вызвать противника на честный бой и оттяпать ему голову, если он того заслуживает, но не так гадить исподтишка — это позор. И сейчас подобное происходило в столовой, в месте, где весь род поглощает пищу, добытую охотниками. Это святое место и испоганить его такими действиями ни в коем случае нельзя.

— Что происходит? — тихо спросила Эмилия.

— Ссора. — Хват тоже наблюдал за тем, как накаляется обстановка, а вот полиция почему-то даже не спешила вмешиваться — глазела издалека. — Не нравиться мне все это.

— Мне тоже. — Произнес громко Гора на родном языке и огрины перестали есть, стуча ложками. В столовой наступила тишина.

— Ты, мелкий ублюдок, просишь меня извинится за то, что твой солдат такой растяпа, что даже ложки теряет? — здоровяк смотрел на коротышку-лейтенанта сверху вниз. — Это ты должен в первую очередь следить за ним, чтобы он и такие как он не тянули свои грабарки к моим карманам. Я уверен, что он, когда за ложкой потянулся, у меня десять золотых спер. А ну-ка, выворачивай карманы!! — Здоровяк схватил бедного ратлинга за шиворот.

Теперь уже все в столовой наблюдали за происходящим, а полиция куда-то смылась. Либо побежала за подмогой, либо за командиром подразделения, где числился этот зачинщик. Хват вдруг встал, сложил на поднос грязные тарелки и пошел по направлению мойки, но так, чтобы его путь пересекся с ссорящимися. Лейтенант-ратлинг не отступал от своего, он упрямо смотрел на человека и злился, что не может призвать его к ответу. Как вдруг здоровяк полетел на пол, выпустив из руки коротышку, и шлепнулся носом о металл. Ратлинг ловко приземлился, перекатом встав на ноги, баюкая отдавленную руку и прижимая ее к груди, однако сумел ее дополнительно не повредить в падении. А вот здоровяк крепко приложился и сейчас возился на полу как таракан.

— О, мелкота, я тебя не заметил. — Произнес здоровенный огрин, державший поднос в одной руке. Он был раза в три или четыре выше ратлинга, настоящая гора.

Хват наклонился и подцепил забияку за шиворот, ставя на ноги.

— Не ушибся? — участливо спросил он и здоровяк как-то сразу припух, когда увидел перед собой такую мышечную массу и огромную рожу с каменным подбородком, а еще страшными глазами в вертикальным зрачком — не иначе отметина ксеносов. Внутри забияки закипела злоба, но он понимал, что огрин — это не слабый ратлинг, этот и размазать по полу сможет, так что пришлось испытывать ненависть, не выставляя ее наружу. — В следующий раз будь аккуратнее. — Огрин ловко миновал ратлинга, тот почувствовал движение воздушных масс и чуть отступил в сторону — этот может и натурально раздавить.

Человек посмотрел вслед могучей спине и прошипел ратлингу.

— Я с тобой еще не закончил. — После чего сел на свое место. — И с ним тоже. — Добавил он уже тише.

В столовой посчитали, что инцидент исчерпан и вернулись к поглощению пищи, когда появились полицейские вместе с молодым лейтенантом азиатской наружности. Они внимательными взглядами осмотрели мирно жующих солдат, после чего офицер обменялся с патрульным ничем не значащими фразами и ушел доедать свой паек, а Хват вернулся на место тем же путем, что и пришел. Проходя мимо ратлинга, он услышал как тот произнес одними губами: «спасибо» и кивнул, дав понять, что принял благодарность.

— Он мне не нравится. — Гора указал ложкой на человека. — Гнилой внутри. Я бы его пришиб.

— Да, та еще сволочь. — Согласился Хват. — В бою надо будет приглядеть, чтобы не стрелял в спину.

— Если только ратлинг не убьет его раньше. — Заметила Ступа и посмотрела на Эмилию, которая напряжено вслушивалась в родную речь огринов, улавливая отдельные слова — Болтушка старался на славу и она уже начала составлять небольшой словарик. — Нашему комиссару не нравится, что мы непонятно для нее говорим.

— Пусть учит язык. — Пожал плечами Хват. — Для нее это не трудно. Все насытились?

— Да. — Ответили несколько глоток.

— Тогда сдаем посуду и в казарму — скоро отбой, а завтра новый день на этом корабле. Нам еще предстоит показать каковы «орки» в бою. — Лейтенант усмехнулся.

Тренировочные бои назначили только на третий день путешествия в варпе, до этого момента полковник разбирал бумаги и занимался прочими необходимыми мелочами, так что руки не доходили до составления графика, однако Хват использовал это время с пользой, приведя Эмилию в тренировочный зал после занятий с Болтушкой, который почему-то плохо переносил путешествие в варпе и постоянно говорил, говорил, говорил, да так много, что ему чуть кляп в рот не вставили, чтобы только помолчал, и спарринг-партнером для нее выбрав ту же Веснушку. К его удивлению здесь уже вовсю отрабатывали атаку одно из подразделений молодого лейтенанта, кажется Сигмунда. Он довольно толково гонял солдат, заставляя перемещаться перебежками и использовать укрытия — пока они не стреляли, а имитировали бой, крича наперебой кто убит, а кто нет. У лейтенанта не было доступа к парализаторам и электрошоковые дубинки ему тоже не выдали, так что он «по-детски» играл в войнушку, вооружив солдат лазганами с вынутыми батареями, а то еще ума хватит пальнуть. Новобранцы кричали «тра-та-та, ты убит! А вот и нет! А вот и да!» и все это выглядело как игра, но пускай лучше так учатся, чем в бою их пристрелят в первой же атаке. Хват занял уголок, где был установлен небольшой тренировочный комплекс, Эмилия сняла с себя верхнюю одежду, оставшись в майке, Веснушка проделала то же самое — солдаты остановились поглазеть, что там делают два огрина, один из которых оказался женщиной, и комиссарша, но Сигмунд живо вернул их в реальность, на этом примере показывая, как их беспечность может сказаться в бою и их дальнейшей жизни в качестве трупа или инвалида. Хват тоже разделся до пояса — на корабле было жарко и основная часть огринов страдала от жары и не вылезала из душа, не лимитировано расходуя холодную воду, отчего матросы постоянно бегали, ища утечку. Ведь они набирали емкости с водой и поливали друг друга прямо в казарме, в которой и так было холодно и вскоре образовывались ледяные лужи. Некоторые придумали замораживать воду и пихать ее под майки, таким образом охлаждаясь. Хват и сам так делал несколько раз, правда потом ходил мокрый — тело быстро превращало лед обратно в воду. А еще огрины плескались, набирая воду в лопатообразные ладоши и брызгаясь друг в друга. Ну чисто дети. Хват запретил им это делать, но в душевой всегда стоял визг — половине рекрутов едва исполнилось восемнадцать и они еще оставались подростками. Хват решил сосредоточиться на обучении. Он кинул две палки обеим поединщикам, которые принес с собой.