Коротыш Сердитый – Жернова войны (страница 50)

— Я так и думал, что это будешь ты. — Сообщил комиссар. — Прикрой дверь, давно тебя жду.

Хват так и сделал, бегло осматривая помещение — оно было разделено на две комнаты в одной из которых и сидел старший офицер за большим основательно сделанным столом, на котором расположился экран компьютера, лампа, набор писчих принадлежностей. Позади комиссара висел большой портрет императора в позолоченной рамке, над которым раскинул свои крылья двуглавый орел, стена была задрапирована красным бархатом, который скрывал вход в другую комнату. Кроме стола комиссара, портрета и стула, на котором он сидел, ничего больше не было — ни шкафов, ни стеллажей с документами, просто голая комната, куда притащили стол. Хольтц с подозрением смотрел на Хвата.

— Кто ты? — спросил он, покачивая лазпистолет.

— Не понял? — вопросом на вопрос ответил Хват. — Человек как и вы.

— Давай я расскажу факты, а ты расскажешь мне остальную правду. — Комиссар откинулся на спинку стула, но оружие держал твердо. — Во время полета на корабле вы устроили что-то вроде турнира, били друг другу морды, а ты пошел и занавесил камеры наблюдения шкурами. Не хочешь ответить как ты про них узнал?

— Думал обычный крючок. — Пожал плечами Хват, понимая, что спалился по полной, но еще пытался отбрехаться.

— Идти так далеко, чтобы повесить одежду, когда ее можно было просто бросить на койку? — комиссар усмехнулся. — Ты за дурака меня держишь? — Хват молчал, глядя на Хольтца исподлобья. — Ладно, идем дальше. Оставим пока камеры, может быть и вправду за крючок сойдут, но как ты объяснишь свое умение отлично стрелять и попадать по мишеням? Не говоря уже про то, что сразу же сообразил, куда вставляется батарея и магазины у оружия, пока твои приятели чесали затылки. А эта операция по проникновению в лагерь — ты не полез в лоб, разделил своих людей, отправил часть отряда, причем наставлял их как действовать и они миновали засаду, а сам спустился по скале, откуда тебя не ждали. — Комиссар оперся локтями на стол. — Повторю еще раз свой вопрос — кто ты?

Хват размышлял. Несомненно его выкрутасы и умения вышли ему боком, комиссар немедленно заподозрил в нем врага, ведь он так много знает о Хаосе и рассказывал, что демоны иногда приходят оттуда, вселяясь в живых людей, поглощая их души и он вполне мог решить, что Хват один из таких демонов — все странности налицо. И как теперь отбрехаться? Или признаться? Но тогда он может решить, что чужая душа, пускай и родившая в этом теле будет лакомым куском для демонов и пристрелит его ненароком. Или грохнуть комиссара? В принципе это будет несложно, пару выстрелов он выдержит, когда «качнет маятник», потом ударить шоковой дубинкой и свернуть шею. Или придушить как вариант.

— Не советую. — Раздался женский, чуть приглушенный голос из-за портьеры. — Лучше скажи правду, признайся и твоя смерть будет быстрой.

— Черта с два! — прорычал Хват, кладя руку на дубинку. — Я не для того умер там, чтобы снова получить пулю в башку, только уже здесь от параноиков!

— Расскажи, что ты скрываешь, покайся. — Произнес комиссар слегка напряженно. Его палец так и плясал на спусковом крючке.

А собственно что я теряю, подумал Хват. Пристрелить они меня все равно пристрелят, так может сказать им правду, а потом постараться прибить. Обоих. Лучше погибнуть в бою, чем вот так стоя как баран. Он отпустил рукоять и посмотрел на Хольтца.

— Вы мне все равно не поверите.

— А ты расскажи, может и поверим. Я видел такие вещи, которые не должны существовать по законам материального мира, но они существуют. — Комиссар подмигнул.

— Я умер и родился здесь. — Просто сказал Хват. — Там я был человеком, здесь — то что вы называете огрином. Просто моя память не стерлась, она перешла вместе со мной сюда. В прошлой своей жизни я был солдатом, командиром подразделения, я сражался за свою страну и был убит по глупости одним из курсантов военного училища. Это все.

— Что ж, выходит души и впрямь сражаются за Императора. — Пробормотал комиссар. — Ну как, он говорит правду?

Портьера откинулась и в комнату вышла высокая для человека женщина, но все же ниже ростом, чем Хват. Она была царственно красива, ее подбородок смотрел прямо на него, а вся ее осанка, походка и положение тела говорило о том, что она привыкла повелевать. Так может смотреть только господин, но вот глаз у женщины не было — только темная повязка на их месте. То ли она скрывала их, то ли была слепа от рождения. Она усмехнулась Хвату и произнесла.

— Если ты видишь физический недуг, это не значит, что хозяин, имеющий его слаб, он может быть сильнее тебя как волей, так и верой. — После чего повернулась к комиссару. — Он говорит правду. — И снова посмотрела на Хвата. — Как же ты смог сохранить разум, путешествуя в варпе? Я не чувствую в тебе признаков латентного псайкера.

— Не знаю. — Развел тот руками. — Я родился здесь и рос, становился сильнее, изучал свой род и место, где жил.

— Я говорю не об этом, — махнула та рукой, — как ты выжил в имматериуме?

— В мире духов? — спросил Хват. — Я не знаю. — Пожал он плечами.

— И ты уверен, что это не происки демона? — подозрительно спросила та.

— До своей смерти я вообще не был уверен, что существует жизнь после смерти. Когда мне попала пуля в башку, то я видел только темноту, никакого света в конце тоннеля и прочую лабуду, правда слышал какой-то голос.

— Что за голос? — встрепенулась женщина.

— Да я не помню уже, скорее чей-то шепот.

— Вот такой? — прошелестело у него в голове и Хват отпрянул, оборачиваясь, автоматически хватаясь за шокер, а Хольтц улыбнулся. Сандра иногда проделывала с ним подобное, когда хотела подшутить над комиссаром и последнему это не особо нравилось. Впрочем, как и любому человеку, вон у огрина какая глупая физиономия. Сандра была псайкером, она должна была завершить свою службу очень давно и с болтерным зарядом в голове, но Хольтц ее вытащил, потому что был должен ей свою жизнь. Он натурально украл женщину из под носа инквизитора, который заподозрил ее в распространении ереси, а то, что она являлась псайкером было для него как красная тряпка для быка. Инквизитор не разбирался в происходящем, он решил проблему просто и эффективно — отдал приказ сбросить бомбу на поселок, где находилась Сандра. И еще сотня человек. Но разве стоит сотня жизней против одной, но способной вселить в себя демона? Инквизиторов никогда не пугали потери среди гражданского населения и военных, если Империум в опасности. А Хольтц очень хотел жить, а эта дуреха смирилась со своей судьбой. Она даже вышла на улицу, раскинула руки, словно собиралась обнять летящую вниз бомбу. А вот он — нет. И часть его солдат тоже нет. Они выжили чудом, укрывшись в подвале какого-то дома, всего пять человек с ожогами различной степени тяжести. Комиссар вот даже мордашку не попортил, чего нельзя сказать о теле, а Сандра… она всегда была слепой, после того как пошла на службу Императору и ее не беспокоило отсутствие зрения, потому что видела она по-другому. Внутренним взором, от которого невозможно спрятаться. Вот и замысел инквизитора тоже не скрылся от нее и женщина успела предупредить солдат. Да только бежать было некуда.

Сандру тогда вывозили с осторожностью, под видом транспортируемого груза, хотя она порывалась покончить с собой, но комиссар, хоть и понимал всю опасность данного мероприятия, не мог совершить подобное злодеяние по отношению к тому, кто спас ему жизнь. Из всего подразделения остались в живых только пятеро и их быстро раскидали по частям, а комиссара списали на берег, хотя могли бы и расстрелять за его прошлые делишки. Он привез груз сюда, в учебку и теперь Сандра жила в этом лагере достаточно комфортно и ни в чем не нуждалась. Дорст знал, кого Хольтц прячет в джунглях и пока помалкивал. Пока.

А тут еще этот странный огрин, которого комиссар мог и сам раскусить, но все же предпочел воспользоваться способностями Сандры, чтобы все проверить. Сначала он посчитал его тайным культистом, но никогда не слышал, чтобы ересь распространялась среди огринов. Они верили в своих богов и даже не слышали про Хаос, хотя их невинные чистые души могли привлечь к себе демонов. Вот Хольтц и решил привлечь к проверке псайкера. Того, кто может поймать демона за хвост и изгнать его обратно в варп. Хват нахмурился, переваривая ее слова, соображая, потому что псайкер очень любила говорить как эльдар, у которых и набралась речевых оборотов. Собственно, поэтому ее и собирались ликвидировать потому что она якшалась с одной из Дальновидящих ушастых, а это противоречит кодексу Империума.

— Может быть, не знаю. — Пожал плечами Хват. — Да и не все ли равно? Я родился в этом мире и он стал моим — этого достаточно.

— Правда? — неожиданно грустно спросила Сандра. — И ты не скучаешь по своему прошлому?

— Это прошлое — оно прошло, но не забыто. — Хват рубанул ладонью воздух. — Мое будущее решается в этой комнате, я прав?

— А ты очень проницателен. — Заметил комиссар. — Да, твое будущее зависит от того, сумеешь ли ты убедить меня в лояльности Империуму.

— Скажу прямо — мне не все в нем нравится. — Хват решил, что пришло время сказать правду. Возможно, она им не понравиться, но он ничего не теряет. — Мне не нравится, что здесь заставляют верить в Бога-Императора и расстреливают даже за одну мысль о том, что может быть по-другому. — Комиссар и псайкер напряглись. — Мне не нравится, что я должен действовать в определенных рамках, мне не нравится, что я оказывается человек второго или третьего сорта и подобный расизм сквозит из всех щелей. — Хват говорил спокойно. — Мне здесь многое не нравится, но я знаю, что не смогу это изменить.