Коротыш Сердитый – Жернова войны (страница 14)

— Нам на обратную дорогу чтобы согреться хватит и этого. — Щипок взвесил чуть отощавший мешок, хотя рюкзаки Горелого и Подмышки еще не тормошили, значит охотник сразу предполагал выгодно поторговать. — Можно что-нибудь выменять.

Зоркий кивнул, соглашаясь. Поменять рацион никогда не помешает. Пещерники выращивали вкусный и полезный мох, добывали горючий камень и металл, но с едой у них всегда были проблемы, так что поморы и степняки постоянно снабжали их пищей. Выгодный бартер.

— Там. — Указал он и Щипок кивнул, доверившись. Зоркий был следопытом в седьмом поколении и прекрасно чуял, где можно устроить засаду. — Рыть будем там, черви уже прошли к морю, теперь нужно все сделать по уму.

Обнаружили тоннель быстро. Пока Горелый и Подмышка долбили лед, чтобы проникнуть внутрь, Хват разделся и Щипок, набрав мази, начал превращать его в загонщика. Пришлось покрыть всю кожу этим составом, но он хорошо размазывался и на самом деле его уходило не так много, как сначала подумал капитан. Баночки хватит еще на несколько раз, чтобы смазать не одну группу охотников. Лицо и волосы он смазал более тщательно, в нос ударил резкий запах мази, но к нему за свою жизнь капитан уже попривык, так что быстро перестал обращать внимания. Щипок не соврал — Хват совершенно не мерз, наоборот, ему стало жарко. Мазь создавала защитный слой от проникновения холода, не выпускала тепло из тела, но и закупоривала поры, а телу все же нужно было как то дышать, так что какие-то места охотник не смазывал совсем, заявив, что червь и так его не увидит.

— У него нет глаз, так что бей смело. — Наставлял Щипок. — Когда расположишь копья и червь на них наткнется, — говорил он, смазывая той же мазью наконечники и древка, — то руби его пальцы, что возле рта растут что есть силы — если схватит тебя, то назад уже не выпустит. Мы опустим сеть и первым делом, что сделает червь — попятится назад и тут-то запутается. Он может порвать сеть с ходу, но разорвать своим телом, если запутался — никогда. Она частично его обездвижит. Мы будем рубить его сверху, а ты бей прямо в пасть или отсекай пальцы. Запомнил?

— А если там появятся другие черви?

— Не появятся — узнают, что тоннель занят. Но, когда его убьем, то у нас будет немного времени чтобы поднять его на поверхность и оттащить от тоннеля — тело остывает быстро и запах тепла уходит.

— Разделывать ночью будем? — Хват посмотрел на небо.

— Если повезет, то наевшись, кто-то из червей поползет обратно уже к полудню. — Ответил Зоркий, ковыряя дыру для сети. — Ты готов?

— Да.

— Тогда полезай.

Хват спрыгнул вниз, принял копья и кирку, которой предстояло играть роль ледоруба. Тоннель не был идеально круглым — он был чуть сплюснутым сверху и снизу, так что стоять было удобно. Подошвы ступней лед не холодил — их капитан смазал сам, отморозить пальцы совершенно не хотелось. Он закрепил копья так, чтобы стальные древки упирались в толстый лед и торчали как колья. Выбрать нужный угол было сложно — металл скользил, но подсказки опытного Зоркого и Щипка сделали свое дело — капитан пару раз переделывал свою работу, чтобы все стояло крепко и надежно. Конечно, когда червь поползет назад, он непременно вырвет изо льда копья, но вот вытащить их из тела не сможет — они имели специальные зазубрины, которые не давали вырвать их. Обхватив древка своими ротовыми щупальцами, червь нанесет себе еще большие раны, разбередив их и тут самое главное отсечь ему их как можно больше, ведь, судя по описанию, щупальцев было где-то с десяток.

Хвату не было холодно, но он все равно ходил по тоннелю, изредка подпрыгивая и приседая. Сказывалась привычка, приобретенная еще в армии, да и сознанию было дико, как это, вокруг лед, а тело не мерзнет, нужно обязательно двигаться, чтобы не дать дуба. Горелый скинул ему кусочек вяленого мяса пожевать и, когда капитан старательно работал челюстями, он вдруг ощутил, что тоннель дрожит, а Зоркий предусмотрительно крикнул:

— Началось! Идет!

Мясо было проглочено в один присест, Хват взял копье, верный кинжал висел на веревочке на поясе, а под ногами лежал лабрис отца — он не забрал его с собой, оставив сыну, торжественно вручив на проводах. В тоннеле раздался гул и впереди в темноте показалось нечто, что шевелилось и пыхтело. Капитан почувствовал себя зрителем первого кинофильма братьев Люмьер, вот только этот поезд мог снести его в один момент, если копья не выдержат и вылетят из своих пазов.

Червь появился неожиданно и Хват чуть отступил назад. Со всего маху тварь налетела на торчавшие шипы и пронзительно заскрипела от боли — копья воткнулись в мягкое небо, в уголки пасти, в покатый лоб и даже в одно из щупалец. Стальные древка чуть согнулись от напора и резкого удара, наконечники полностью вошли в тело, крепко там застряв, зверюга стала отползать назад и сверху упала сеть, в которую попал ее хвост. Хват четко разглядел тварь — от червя у нее было только кольцеобразное тело не больше, а так оно мордой напоминало кальмара-переростка, только безглазого. Его щупальца имели присоски и сейчас старались выдернуть шипы, торчавшие из плоти — зверь был крупным, во всяком случае чуть меньше тоннеля, поэтому и развернуться в нем не мог — ему пришлось бы разбить стенку и прокопать новый.

— Не дай ему уйти, руби!! — прокричали сверху и Хват очнулся.

Он ловко подскочил и ткнул копьем прямо в голову твари сбоку, потому что червь, поняв, что позади создалось какое-то препятствие, начал складывать щупальца веером и, не обращая внимания на боль, пытался покинуть ловушку. Однако хвост уже запутался в натянутой и закрепленной наверху сети и не пускал его и охотники начали колоть его тело мечами и копьями. Хват оставил копье торчать, увернулся от другого древка и проносящегося над ним щупальца, схватил лабрис и удачным ударом тут же отрубил один из отростков. Зверь взревел еще громче, все вокруг заляпывая своей синей кровью, копья в теле ходили ходуном, расковыривая раны, сверху постоянно кололи, причиняя боль. Червь рванулся вперед, но тут одно из копий уперлось в паз и вошло еще глубже, отчего тварь дернулась назад и получило новый удар топора, который отрубил другое щупальце — сталь была больно хорошей и срезала даже такую плотную кожу чисто как бритва.

Агония червя продолжалась минут пять или больше, а может быть длилась и секунды, часов у Хвата не было, а время всегда так субъективно. Своими конвульсиями червь обрушил часть свода тоннеля, облегчив работу охотникам по его подъему и чуть не завалив капитана, но тому удалось откопаться и избежать встречи головы с ледяной глыбой. Все охотники спешили разрыть снег, чтобы зацепить тело червя специальными крючьями, которые прихватил с собой Щипок — они были стальными в отличие от костяных, которыми пользовался Зоркий. Вшестером сильные люди напряглись и выволокли тело из тоннеля. Им помогло, что слизь червя еще не успела замерзнуть и прекрасно скользила по льду. Наверное, это как чернильная железа у моллюсков и кальмаров, подумал Хват, только здесь она приобрела другие свойства. Тело оттащили подальше от обрушенного тоннеля и Зоркий тут же схватил охапку снега и начал растираться, пытаясь смыть с себя часть мази.

— Быстро справились. — Сказал он. — Повезло.

— Запах останется? — Подмышка понюхал свою подмышку.

— На всю жизнь. — Засмеялся Щипок. — Ты теперь охотник, Подмышка, это не смывается ничем.

— Зачем тогда мыться снегом? — прогудел Горелый.

— Коже надо сбрасывать тепло. — Пояснил Зоркий. — Иначе ты перегреешься и умрешь. Тело должно отдавать жар и охлаждаться. Если этого не делать, то со временем ты будешь чувствовать себя плохо, станешь слабым и любой зверь сможет тобой закусить.

— Вот почему на червя мы охотимся редко. — Произнес Щипок. — Часто это делать не рекомендуется. — Он посмотрел на тело исполина, которое навскидку было метров десять. — Пожалуй, в волокушу это все не влезет.

— Мы поделимся мясом и поморы или степняки дадут нам еще одну волокушу. — Предложил Хват и Щипок посмотрел на него с уважением.

— Славная охота. — Объявил он, обтираясь шкурой. Тело почувствовало дуновение морского бриза и охотник решил, что хватит. Всю мазь не смыть, нанесенная первый раз она въедалась окончательно и четко определяла статус человека в поселке. Охотники нередко переходили в воины и наоборот, так что воняли тут все кому не лень.

— Где поселок поморов? — спросил Хват. — Может быть дотащить тушу до них и там разделать? А то вдруг из-под снега появятся его приятели. — Капитан указал на червя.

— Можно. — Согласился Зоркий и все охотники впряглись, натянув сеть и удерживая за концы.

Тащили достаточно быстро — червь со временем становился тяжелым, кровь замерзала, превращаясь в лед, но парни и мужики были сильные, а следопыт четко удерживал направление на деревню поморов. Впрочем, их уже заметили и поспешили на помощь — часовые разглядели, что несколько точек тащат одну большую. Когда стражи побежали к ним, то мальчишки разглядывали их с интересом.

Поморы действительно отличались от остальных людей высоким ростом, перепонками между пальцев, длинными «ластами», в которые превратились ступни. На них было минимум одежды, только чтобы срам прикрыть — натуральные воины племени мумбо-юмбо. И при этом их кожа лоснилась — похоже они тут все использовали мазь и при этом постоянно, но вот от перегрева не страдали. Видимо, не все области тела смазывались, позволяя свершаться терморегуляции и выделению токсинов через пот. Носов у них почти не было, их заменяли специальные клапаны, а вот жаберных щелей или еще какого механизма подводного плавания Хват не заметил. Наверное, они могли задерживать дыхание надолго как дельфины. Глаза были с таким же вертикальным зрачком как у всех остальных, но еще и снабжены какой-то перепонкой вроде второго века как у ящериц. Она позволяла четко видеть в воде, что, естественно, было преимуществом. Вообще, поморы оказались гибкими и пластичными, их движения на суше выглядели плавными и выверенными, словно они плыли в воде. Часть воинов тут же начала помогать охотникам тащить тушу и дело пошло быстрее, а часть побежала назад в поселок — предупредить о гостях.