Коротыш Сердитый – Прекрасное далеко (страница 19)

– Я выйду на работу – станет полегче. – Заверила Курта жена, посмотрев на дочь. – Но ты прав, неделя – это много. А у отца там все же сад, поля, лес, детям есть где разгуляться. И климат очень похож на наш, так что Кэти не заболеет. Это не на север к Джону лететь, хотя братец меня к себе и не пустит. – Мама вздохнула. – А Джим… интересно где он сейчас?

– Защищает Империум. – Пожал плечами муж. – Твой отец был доволен, когда он записался в гвардию.

– Конечно, старый военный всегда доволен, если его дети идут по его же стопам. – Саманта рассмеялась. – Вот только с Джоном и мной не вышло.

– Но твой отец как-то сумел побороть свое упрямство и гордость. – Заметил Курт. – И простил вам вашу упертость.

– Это мама на него так положительно влияет. – Жена продолжала улыбаться. Она встала и подошла к печке. – Ладно, сейчас я вас покормлю, а потом сбегаю в кассы, узнаю насчет билетов.

– Бери орбиталку. – Посоветовал папа.

– Нет уж, дорогой мой муж, – покачала головой Саманта, – суборбитальные полеты полуторагодовалому ребенку противопоказаны. Лучше уже обычный дирижабль. Два дня туда, два обратно и три там – времени погостить как раз хватит. Я с родителями успею обо всем поговорить и Кэти, наконец, бабушку с дедушкой увидит.

– Моих только не увидит. – Проворчал муж.

Саманта погладила его по голове и поцеловала в макушку.

– Не переживай, ты же знаешь, что я тебя люблю точно также как и они.

Отец заметно успокоился и принялся есть подогретую кашу. Катя была извлечена из кровати и усажена на свой стульчик поближе к столу. Девочка не капризничала, когда мама ее кормила – она прекрасно понимала, что каша полезна для растущего организма. Пускай у нее и вкус не очень. Но есть такое слово – надо. В этом возрасте не ты выбираешь кашу, а каша выбирает тебя. Кажется так ее отец в прошлой жизни иногда шутил за столом. Снова едва подавив грустные воспоминания, Катя взялась за ложку – она уже давно самостоятельная и легко может удержать ее в маленьких пальчиках.

– Я за билетами. – Саманта посмотрела на мужа. – Поешьте, потом погуляйте часа два, только недалеко, раз уж тебя на операцию кладут и от работ освободили. – Жена улыбнулся. – Кто бы мог подумать, что мастер такой внимательный и чуткий к чужим проблемам.

– Я же говорил, что он хороший мужик. – Ответил Курт с набитым ртом.

В общем завтра Катя отправилась в свое первое путешествие. Утром ее подняли, умыли, накормили, одели в серенький комбинезончик, которые местная промышленность выпускала для детей и маленькие ботиночки, напоминающие армейские берцы. Мама одела специальные лямки поверх одежды и сунула в них дочь – мелкая хоть и может самостоятельно ходить, но вот долго бежать, держась за ручку, явно не способна – быстро устанет. Некоторые в этом возрасте еще из колясок не вылезают, а наша уже вовсю по квартире бегает и по парку самостоятельно ходит. Саманта положила еду в рюкзак, Курт помог одеть его на спину, вперед посадил Кэти, которая на удивление вела себя тихо. Дочка вообще никогда не капризничала и не вопила в голос, спокойно перенося все, что с ней делали родители. Умыться – пожалуйста, кашу съесть – тоже не откажется. Поморщится для вида, но всю порцию умнет. В туалет сходить – сама горшок свой ищет. Чудо, а не ребенок. Так что Курт был уверен, что дочка проблем Саманте в дороге не доставит.

Как всегда по улицам, переходам и коридорам города на работу спешили люди. Саманта умело лавировала в этом потоке, защищая дочь от случайных толчков и тычков. Главное – добраться до станции монорельса и сесть в поезд, который идет до третьего сектора. Там сделать пересадку и уже оттуда попасть на воздушный вокзал. Дирижабль отходит в одиннадцать, сейчас раннее утро и Саманта точно успеет – она всегда умела правильно рассчитать время и это чувство ее ни разу не подвело.

Смотреть в окно вагона поезда было скучно – одни и те же решетчатые переходы, балконы, хитросплетения труб и кабелей, расходящиеся в разные стороны. Стало интересно только тогда, когда мама собралась выходить – здесь уровень зданий города понижался. Строения выглядели такими же монументальными, как и в секторе Кати, но высотой явно пониже. Это что же, выходит она жила ближе к центру? Потому что их район с высотками в свою очередь уступал небоскребам города, которые изредка было видно в разрывах смога, если вдруг начинал дуть сильный ветер. Но даже здесь, в этом секторе солнце также продолжало прятаться за тучами вредных выбросов. Мама привычным движением поправила защитную маску на своем лице и лице дочери. Механикусы всегда предупреждали население города о выбросах заводов и все немедленно применяли средства индивидуальной защиты. Ибо последствия такой халатности нередко заканчивались химическим отравлением или же смертью. Благо, что такие выбросы были редкими – обычно Катя в это время сидела дома и попала под такой в первый раз. Но раз уж так сложились звезды, что именно сейчас чудикам в красных балахонах вздумалось «пукнуть» на весь город, то приходилось следовать рекомендациям, чтобы не завернуть ласты.

В вагоне поезда воздух фильтровался и Саманта стянула маску, с наслаждением вдыхая. Здесь хотя бы не чувствовалось отвратительного запаха химической вони и можно было свободно дышать. Состав шел полупустым – с этого сектора на вокзал ехали только работяги или редкие пассажиры. Но Саманта знала, что салон третьего класса дирижабля, на который она купила билет, будет забит до отказа – ей с дочкой досталось место возле туалета, в который на протяжении двух суток будут ломиться страждущие. Но для нее это хорошо – ребенка не придется таскать через весь салон. Саманта даже не рассчитывала на отдельную каюту, денег на место в купе не хватило, так что пришлось брать в общем. Сотня человек в отсеке, сопящих, кашляющих, чихающих, воняющих будет лететь вместе с ними до самого Каскада. А уже оттуда, вдохнув полной грудью свежего воздуха Зеленых Земель, Саманта сядет на поезд и умчится к предгорьям, где находится родительский дом. Уютный уголок среди распаханных и засеянных полей, где ее всегда ждут. Джон чаще навещал отца – ему лететь гораздо ближе, тогда как дочь забралась в другое полушарие планеты. Но хотя бы связь есть.

Монорельс доставил их на вокзал. Вагоны мягко остановились, двери раскрылись, выпуская пассажиров. Катя задрала голову вверх – вокруг парили невероятных размеров дирижабли. Самый маленький, казалось, был габаритами с дом, тогда как самый огромный – с центральную башню. Все они висели возле причальных штанг, к которым шли эскалаторы. Саманта посмотрела на табло, определяя где же именно находится их транспорт. Другой конец вокзала, платформа номер четырнадцать. Чтобы не топать пешком, девушка заскочила на пешеходную ленту, уверенно сохранив равновесие при прыжке. Лента двигалась довольно быстро, превосходя скорость пешехода, но не так, чтобы едущие на ней люди падали на задницу. Народ то и дело запрыгивал и соскакивал в нужных местах, Катя крутила головой, изучая вокзал. Население города в основном отличалось цветом комбинезонов – те, кто побогаче, предпочитали яркие цвета, победнее носили черные либо серые, как она и мама. Были даже те, кто одевался в обычную одежду – брюки, рубашка, пиджак, шляпка, модное платье, ботиночки. Но таких было меньшинство и в основном они предпочитали отдельную пешеходную ленту, на которую мама не пошла. Разделение общества на классы, подумала Катя, наблюдая за людьми. Нам можно – вам нельзя? Как все это знакомо. Даже в далеком будущем человечество не смогло избавиться от неравенства и неважно по какому признаку оно осуществляется. Раса, пол, язык, да взять хотя бы это радио, которое постоянно трещит о еретиках и ксеносах! Очевидно еретики – это те, кто не согласен с таким вот разделением общества на классы. Как там писали в учебниках? Катя стала припоминать, что о чем-то подобном говорил вождь пролетарской революции ВИ Ленин. Или это был его дружбан Карла Маркс? В городе до сих пор есть улицы, названые в их честь. Учительница только вскользь коснулась коммунистической теории, да и уроки истории Катя не слишком любила. Она сдала на пятерку только потому, что благодаря хорошей памяти заучивала даты и события наизусть, только и всего. Да все в классе так делали, никому на фиг эта история не сдалась! В институт, куда она поступала, смотрели только на оценки по физике и математике, даже русский язык и литература не так пристально рассматривались как эти два профильных предмета. Ну еще химия может быть. А тут история! Пффф! Она всех рассудит! Ага, как же! Кто это сказал? Не помню, но выражение бредовое!

Мама сошла с ленты и направилась к эскалатору, который вел на посадочную платформу, возле которой застыл гигантский дирижабль.

– Вот наш корабль. – Проворковала Саманта, показывая на аппарат. – На нем мы полетим к бабушке и дедушке.

– Балсой. – Катя задрала голову, рассматривая дирижабль. Стальной корпус, иллюминаторы в несколько рядов и почему-то нет гондолы. Наверное, пассажирские помещения расположены внутри между ячейками с газом. Девочка припомнила картинку из учебника – в начале двадцатого века в подобных аппаратах использовался горючий газ, это потом, уже к тридцатым годам двадцать первого его заменили на инертные вроде гелия. Бизнес наконец-то сообразил, что воздушные перевозки дирижаблями в труднодоступные места это гораздо выгоднее, чем возить грузы вертолетами или машинами по замерзшим рекам. И одной из первых сообразила корпорация «Авионика» и начала рубить бабло на этой теме, как говорил катин отец из прошлой жизни. Все время его вспоминаю, подумала девочка, глядя на стратостат.