Коротыш Сердитый – Прекрасное далеко (страница 11)

– Вот основательно встанет на ножки, тогда и подумаю. – Отозвалась мама. – Опять же в какую группу еще попадет – наш минус второй к сто сороковому приписан, а я слышала там не очень хорошо за младенцами следят.

– Знаю, – кивнула доктор, – оттуда часто детей с болезнями приводят – совершенно не следят за инфекциями. Не понимаю, куда смотрит их медсестра, раз позволяет на своем рабочем месте такое? Гнать ее надо взашей оттуда. Может быть тебе стоит сменить работу?

У доктора появилась новая медсестра, какая-то родственница и место мамы было уже занято. И Клэр, понятное дело, было неудобно выпроваживать ее, раз уж смогла устроить на работу. Хм, значит и здесь рука руку опять же моет, подумала Катя. И все зависит от честности самого человека. А не ты ли не так давно распиналась об обмельчавших людишках, которые готовы по головам пройти ради достижения своей цели? Пример-то у тебя перед глазами. Понятно, что родственница всяко ближе, чем проработавшая с тобой долгое время медсестра. Катя взглянула на маму – та все прекрасно понимала и девочка дивилась ее выдержке. Пока шел официальный прием и отведенные на него десять минут, они пили чай, или как его здесь называли – тоник.

– Нет, не хочу. – Отрицательно мотнула головой мама. – Я к поликлинике привыкла, да и рабочий день опять же посменный – Курта устраивает. Он не позволит мне сменить работу, да и не возьмут меня туда – департаменты разные.

– Это да. – Кивнула врач. – А что, он так и не продвинулся по служебной лестнице?

Началось, подумала Катя, опять начнет старую песню, что зря мама вышла замуж за этого неудачника. Мол, ее братец работает бригадиром на гражданском заводе, получает две нормы, вот-вот приобретет отдельное жилье на плюс втором уровне и до сих пор не женат. А ведь она ему нравилась когда-то. Старая песня, знаем. Врачиха живет одна, мужика у нее нет, и, чтобы компенсировать собственную тоску по противоположному полу, она тщательно расспрашивает медсестер об их мужьях и дает советы. «Дельные» советы. Знает, кто где работает, сколько зарабатывает, кто выпивает и спускает всю зарплату в кабаке, кто был застукан с любовницей, кто вместо подарка любимой купил себе новые ботинки и все в таком духе. При этом тетка не была злобной, скорее завистливой и умело скрывала эту зависть внутри себя. Послушать ее, так все неправильно строят отношения. Если ты такая умная, то чего свою собственную личную жизнь устроить не можешь? На вид не старая, личико симпатичное, фигура полновата, но есть мужики, которые и такую поведутся. Значит, как говорил ее папа – тот папа из прошлой жизни – в ней есть какой-то изъян, который она тщательно маскирует. И Катя была с ним согласна – тетка любила быть в центре внимания. Все должно вращаться вокруг нее, а не она вместе со всеми.

– Пока еще нет. – Немного суховато ответила мама, прекрасно понимая, куда она клонит. Она поставила кружку тоника на стол. – Курт выполняет норму – талонов нам хватает. Тем более, что он всего полтора года как трудится на фабрике, какой уж тут рост. Некоторые в служителях всю жизнь ходят и ничего.

– И даже не выбил себе право на аугментацию?

– Курт не лезет к мастеру со своими просьбами и советами. – По голосу было слышно, что этот разговор маме неприятен. – Ладно, Клэр, я пойду, время.

Доктор посмотрела на настенные часы, поджав губы. Она сама поняла, что была слишком настойчива в своих расспросах. Саманта уложила дочку в переноску.

– Через две недели как всегда? – спросила она на всякий случай.

– Приходи через месяц. – Доктор уже что-то писала в карте. – Ребенок здоров, все прививки получил вовремя, аллергии на лекарства нет. Не вижу смысла наблюдаться так часто.

– Хорошо.

Вечером собрался семейный совет, один член которого мог только слушать и изредка вставлять свое недовольное «ыыы». Предложениями Катя еще говорить не могла, а простыми словами не выразить ее чувства.

– Я не хочу, чтобы она ходила в сто сороковой – там ужасные медицинские условия! – трещала мама. – Дети часто болеют – один принесет инфекцию и ее сразу же подхватили все! В сто пятьдесят восьмом ей будет лучше, там хотя бы моя знакомая по техникуму работает!

– Это на плюс втором уровне. – Заметил папа. – Не для элиты и аристократии, конечно, но и не для нас. Оплата там съест все мои талоны – мы просто не потянем такое. А сто сороковой ничем не хуже, чем все остальные гардены – туда много детей ходит.

– Ты и так ходишь на работу пешком, постоянно экономишь. – Заметила Саманта. – Проживем на мои, я могу работать в две смены – Кэти будет под присмотром в сто пятьдесят восьмом.

– В две смены она работать будет. – Проворчал Курт, о чем-то раздумывая. Он положил ложку в тарелку и уставился на жену. – Я могу работать днем – с мастером я поговорю. Он ко мне благоволит – косяков на конвейере я не делаю, норму выполняю в срок, а на складе готовой продукции людей всегда не хватает. За сервиторами кто-то должен приглядывать, так почему не мне?

– То есть ты, Курт Крамер, запрещаешь своей жене брать подработку, тогда как сам собираешьсяпахать в две смены? – Саманта уперла руки в бока и нахмурила брови. – И хочешь, чтобы семья тебя совсем не видела?

– Я – мужик. – Сказал как отрезал папаня. – Я обязан обеспечить вас всем необходимым – точка. И не пытайся спорить со мной – я все сказал! – он, нахмурившись, взял ложку и стал есть кашу. – Не будешь работать, пока Кэти не освоится в садике. Потом уже выходи – за этот трудовой подвиг мне могут повысить степень.

– То есть тебе уже предлагали? – настороженно спросила жена.

– Бригадир точно уходит на повышение – начальником второго склада. – Ответил ворчливо муж. – Кто будет вместо него – не знаю, решать все равно будет мастер. Он выберет одного из нас.

– И ты надеешься, что это будешь ты?

– Все надеются. – Усмехнулся батя. – Некоторые уверенне остальных. Но я никогда не гнался за властью – если поставят бригадиром – хорошо, нет – ну и ладно. А так я сразу же буду иметь право на модификацию.

– И что поставишь? – как-то грустно спросила мама.

– Третья рука будет в самый раз. – Курт улыбнулся. – Но это уровень служителя первой степени, а не второй. Так что простой сканер микротрещин подойдет. А то в последнее время кто-то стал гнать брак, наверное, конвейер где-то дал сбой. Сейчас мастера проверяют инкубаторы – плоть плохо приживляется к стали. Или же все дело в геле? – спросил он сам себя.

– Курт, ты не механикус! – рассмеялась мама. – Если уж они не могут докопаться до причин, то куда уж тебе!

– Ты считаешь, что я тупой? – обиделся на ее слова папа.

Катя все прекрасно видела, как мама, улыбнувшись, провела отцу ладонью по короткому ежику волос и обняла его.

– Ты не тупой, ты у меня умница. – Она поцеловала мужа в щеку. – Ладно, будь по-твоему. Ты же знаешь, что я всегда буду на твоей стороне и сделаю, как ты скажешь.

Отец мигом прекратил дуться и привлек к себе жену, начав ее целовать. Мама не сопротивлялась, но потом стала препятствовать рукам мужа, которые опускались все ниже.

– Перестань, Кэти смотрит. – Попросила она.

Отец вздохнул и уставился на дочь, которая не смогла сдержать улыбки – мимические мышцы подчинялись ей все лучше и лучше. Она встала на ножки, держась ручками за пластиковые прутья решетки.

– Как будто все понимает. – Курт подошел к кроватке и наклонился над дочерью. – Ну что, маленькая, пойдешь в детский сад? Там будут другие девочки и мальчики и у тебя появятся новые друзья, с которыми будет интересно играть, а не только папа и мама.

– Хм, надулась так, как будто ей это не нравится. – Рассмеялась мама и тоже подошла к кроватке. Она подхватила Катю подмышки и взяла на руки, став укачивать. – Мир, моя радость, не ограничивается только родительским домом. Он большой и разнообразный и сейчас ты делаешь первый шаг, чтобы познать его.

Да я уже сделала до этого много шагов, подумала Катя, и знаю, что меня ждет в будущем. Сначала садик, потом школа, будь она неладна, потом институт. Снова учиться, сидеть на уроках и слушать болтовню учителя. Но, слава Богу, мама, я понимаю, что без обучения у меня не будет будущего, в котором я родилась. Ведь что-то могло измениться за столько лет, раз в воздухе парят машины, не имея подъемных винтов. А половина жителей нашего города имеет киберимпланты, пусть и неказистого вида, но явно более продвинутые, чем те модели, что могло предложить мое время. И я понимаю, что вы, дорогие родители, для меня же стараетесь. На этом этапе моя задача – слушаться вас и радовать успехами на учебном поприще. А вот уже потом настанет моя очередь. Катя стрельнула глазками по сторонам. Выбраться из этой нищеты и переехать куда-нибудь повыше. Ведь там, в высоте, существует другой мир, жители которого явно не экономят талоны и не подсчитывают каждую монетку, прикидывая день получки. Даже в этом технологически продвинутом обществе не обошлось без акул капитализма.

– Кушать хочешь? – спросила мама и Катя, подумав секунду, отрицательно мотнула головой. – Молчунья моя. – Она чмокнула дочку в щеку. – Ладно, сиди в кроватке, как захочешь – позовешь.

– Ы! – услышала она знакомый ответ.

Мама привыкла, что ее дочь научилась протягивать руку через решетку кроватки и показывать на стол, а после хлопать себя по животику или тыкать пальчиком в рот. Мол, он хочет кушать. Странное поведение для младенца, но Саманта видела и не такое. У некоторых дети чуть ли не на голове ходили, дико вереща при этом, отчего страдали не только родители, но и соседи. А ее ребенок совершенно не капризничал, только морщился от синтекаши, сдобренной витаминами, когда она начала давать первый прикорм. Да, они по большей своей части горькие, но полезные, а подсластители ребенку давать пока нельзя. Катя ведь понимала, что отравой ее вряд ли кормить будут – никакие родители не причинят своему дитя вреда.