Королева Ульяна – Отыщи меня в своей памяти (страница 5)

Но подружка очень ждала подробного рассказа о первом учебном дне в новой школе. Она жаждала узнать абсолютно все и обо всем: о здании, учителях и особенно новых одноклассниках. И девушке, чтобы удовлетворить её любопытство, пришлось в красках описывать свое новое учебное заведение, первое впечатление о котором оказалось обманчивым, педагогов, пытавшихся уговорить учеников выбрать именно их предмет для сдачи, и одноклассников, которые, в большинстве своем, не вызывали у неё сильных эмоций.

Не забыла Лида рассказать и о новеньком, первым подошедшем с ней познакомиться, с которым, по сути, она только и общалась в этот день. Подробно пересказав их короткую беседу, ей оставалось только дивиться реакции своей слушательницы. Она ожидала шуток, подколок, да чего угодно, но никак не испуг, отразившийся на милом лице.

А как Миле было объяснить причину своей тревоги? После той злосчастной зимы Лазарь выходил на связь очень редко, и не давал о себе знать вот уже как три месяца. Их с Алёшей это обстоятельство, безусловно, беспокоило, но они старались войти в его положение – положение человека, резко потерявшего всё самое дорогое, что у него было – друзей, заменивших ему семью. Желание уединения было понятным. Но вдруг к её подруге приходит парень с этим же именем. И как знать, кто это: хороший друг, случайный тезка или вечник из банды Креона, имеющий недобрые мысли, назвавшийся так, чтобы втереться в доверие? Солнечная девочка не нашла ничего лучшего, чем аккуратно предостеречь подругу, пытаясь не выглядеть при этом слишком обеспокоенной.

–Пожалуйста, будь с ним поосторожнее, он кажется немного подозрительным.

–Это чем же? —Лида на самом деле не понимала, что так взволновало всегда спокойную подружку.

–Ну, как говорится, смоделируй ситуацию, —она импровизировала на ходу, потому что, как бы ей ни хотелось, она не могла сказать правду, —Ты только переехала в город, где не знаешь никого, и перевелась в новую школу. С кем ты в первую очередь будешь заводить знакомство? Верно, со «старичками» класса, которые смогут ввести тебя в курс дел, а потом уже со всеми остальными. А тут видим абсолютно противоположное поведение. К тому же, что может заставить родителей ребенка переехать в другой город в год выпускных экзаменов? Я не прошу избегать его, просто будь осторожнее, присмотрись к нему.

–Эм, хорошо, если тебе так будет спокойнее, —Лида не понимала смысла предостережения, но спорить не хотелось, поэтому она просто согласилась, и они продолжили прогулку, больше не вспоминая о странном парне.

Вечером, будучи уже дома, девушка повторила доклад о новом учебном заведении своей родительнице, но не упоминая о Лазаре. Ей казалось, что мать среагирует так же, как и Мила, поэтому решила умолчать, дабы не выслушивать бессмысленных нотаций, казавшихся вовсе не логичными.

–Ну вот, а ты боялась! А тут все так здорово! – Вера, вечная оптимистка, несказанно обрадовалась, что дочери понравилась школа. Она безумно волновалась за неё, и надеялась, что её чадо приживется в новом классе.

–Ага, пока ещё никто не шугается. Ключевое слово – пока, —дочь такой жизнерадостностью не обладала и склонялась к тому, что вскоре ситуация из прошлой питерской школы повторится и здесь.

–А может и не начнут, мысли позитивнее! Ладно, иди за стол, кушать будем.

Лидия решила не продолжать дискуссию, чтобы она не переросла в спор и не стала причиной расстройства для них обеих – всё равно каждая останется при своем мнении— и покорно села за кухонный стол, на котором уже исходили паром домашние котлетки. Она уплетала их, параллельно слушая рассказ матери о каких-то рабочих документах, в которых младшая Весна все равно ничего не понимала.

После домашнего ужина девушка ушла к себе в комнату, находившуюся в мансарде, подписывать тетради. Она оттягивала этот процесс как можно дальше – была не готова смириться с концом лета, но теперь выбора не было. Выводя свое имя на обложках, Лида пыталась сосредоточиться и вспомнить, где могла прежде видеть новенького, но её попытки так и не увенчались успехом. Смирившись с поражением, школьница собрала сумку на завтра и легла в кровать, погрузившись в беспокойный сон в то же мгновение, что голова коснулась мягкой подушки.

Две неясные, но напряженные фигуры ведут спокойную беседу, их будто не волнуют языки адского пламени, окружающие их со всех сторон. Она сама стоит в огненном кольце, но нет никакого ощущения физической опасности: жар греет, но не обжигает, лишь слепит глаза да заставляет воздух потрескивать.

Страха нет, но беспокойство, не за себя – за кого-то, не присутствующего здесь, сжигает душу не меньше, чем бушующая вокруг стихия. Её запястья зачем-то соединяются, как вдруг один из ведущих разговор оборачивается к ней.

Этого лица она точно не ожидала увидеть. Это был Лазарь.

Лида проснулась на рассвете в холодном поту. Простыня сбилась в ком, а одеяло и подушка вовсе были сброшены на пол. Видно, она долго и сильно металась по кровати до момента пробуждения. Девушка соскользнула с постели на мягкий коврик на полу и начала исправлять последствия ужасного сна, пытаясь понять, почему новенький произвел на неё такое сильное впечатление, что даже явился к ней в кошмаре. «Может это все из-за вчерашнего Милиного предупреждения? Может оно и имеет смысл?» – эта мысль пришла к ней в голову и отказывалась покидать её.

Часы на дисплее телефона показывали только начало пятого, поэтому девочка улеглась в по-новому застеленную кровать досыпать свое законное время до звонка будильника. «Наверное, все-таки стоит прислушаться к словам Милы», – промелькнуло на задворках вновь угасающего сознания.

Глава 6. Лазарь

Только начала спадать ночная мгла и на небе появилась первая рассветная полоска, когда в квартире в доме на въезде зазвонил телефон. Его хозяин, разбуженный резким звуком, недовольно покосился на гаджет, но всё же ответил на вызов. Из динамиков зазвучала необычно взволнованная английская речь. Авалон говорил с непривычной для себя горячностью, и не оставалось ни тени его обычного непоколебимого спокойствия.

–Что же такое произошло, чтобы ты звонил в такую рань? – вечник перевел сонный взгляд на часы, которые показывали почти пять утра. Ранний подъем за столько веков перестал быть чем-то необычным, но приятным все равно стать не мог.

–Прости, друг, мы с коллегами ещё даже не думали ложиться, – в Лондоне как раз было без четверти два часа ночи. —Я даже забыл смыть грим. Да и как можно спать в такой момент! В общем, я хотел пригласить тебя к нам в институт, чтобы ты по достоинству оценил наше, несомненно, великое достижение и отметил его вместе с нами.

Лазарь припоминал, что ещё в зимой, когда они пытались спасти город от надвигающейся угрозы, Авалон говорил, что стоит на пороге очередного открытия в области эпидемиологии, но в свете произошедшего о нём почти забыли.

–Поздравляю, я от всей души рад за тебя! Но приехать, прости, никак не смогу, у меня учеба, – в словах уже звучала улыбка, вызванная ожиданием реакции собеседника.

После недолгого молчания из динамиков снова послышался голос, но уже было понятно, что говорящий более чем удивлен:

–Какая учеба? Разве осталось в этом мире хоть что-то, чему тебя можно учить?

–Самая обыкновенная, в одиннадцатом классе общеобразовательной школы в Ленинградской области. И тебе ли не знать, что познанию мира можно отдать хоть всю жизнь.

–Я, конечно, всё понимаю, но… Не сошел ли ты с ума, друг мой? Ты ещё так молод для старческого маразма! Идти в школу, причем самую обычную, в провинциальном городке, запирать себя в рамки расписания и провести девять, или сколько там в России, месяцев в обществе подростков… Не думаю, что ты запамятовал об итоге нашей дискуссии о нравах современной молодежи, – даже через телефон можно было догадаться, что ученый напряжен и взволнован.

Конечно, он помнил вывод из той беседы: характер молодых людей портится все сильнее по прошествии лет. Но стоило ли объяснять его настоящие мотивы другу? Решив, что нет, Лазарь начал переводить разговор в другое русло:

–Безусловно, я понимаю все недостатки своей идеи, но, считай это экспериментом, в ходе которого путем внедрения в среду я смогу узнать больше о школьниках. Может даже очередную диссертацию потом напишу, чем не актуальная тема? – он старался сделать голос более веселым, чтобы не создавалось впечатления, будто что-то недоговаривает.

–Если рассматривать под таким углом, то эта затея кажется не таким безумством, – доля сомнения всё ещё присутствовала, но пропало напряжение, заменённое легкой иронией. —Тогда пришлю тебе материалы на почту. Что же, досыпай, «школьник»!

–И тебе хорошего дня, Эб, ещё раз поздравляю – уже откровенно смеясь попрощался Лазарь и нажал «отбой».

Этот разговор определенно поднял ему настроение, но и пробудил непонятный ком в душе. Неужели недоверие? Он не понимал, почему не желает распространяться о своем плане, хотя с Авалоном он был знаком уже далеко не одно столетие. Боялся, что его неправильно поймут? Едва ли: за почти два тысячелетия вечный юноша перестал зависеть от постороннего мнения.

Скорее он сам не понимал, какие именно чувства толкали его на осуществление этого плана. Дружеская привязанность, перерастающая в отеческое беспокойство? Ответственность за младшую вечницу, которую Жан видел как «покровительство»? Жалость к девочке, пережившей такие ужасы так рано? Ответ будто был совсем рядом, порхал обрывком мысли в подсознании, вертелся на кончике языка, казался совершенно очевидным, но все равно оставался нераспознанным.