Корнелл Вулрич – Вальс в темноту (страница 58)

— Ах, ладно, можешь не говорить мне. Все равно у тебя всегда было плохо с цифрами. Самое главное, что много. Куча денег. Полным-полно. Где они? Здесь, при тебе?

— В Новом Орлеане, — уклончиво промямлил он. — Но их легко раздобыть. — Все, что угодно, лишь бы удержать ее. Ей хочется сегодня вволю нагуляться. Что ж, ему тоже.

Она вдруг закружилась в вальсе, словно невидимые смычки коснулись струн и заиграли скрипки. Потом кинулась на постель в его распахнутые объятия.

Вот оно опять: снова любовь. Многообещающий шепот, игривый протест, признания, клятвы; ни резких слов, ни холодного молчания, ни обид. Я прощаю тебя, я тебя обожаю, я жить не могу без тебя. «Начнем все сначала».

Вдруг она встрепенулась, как будто ей пришла в голову какая-то запоздалая мысль.

— Ах, прости меня, — услышал он ее шепот и не смог разобрать, к кому она обращается — к нему или к самой себе, так тихо и приглушенно прозвучали ее слова.

— Все прошло, все забыто, — прошептал он в ответ, — мы же договорились.

Она снова умиротворенно откинулась на постель.

Но опоздание, с которым последовали эти слова, произнесенные уже после того, как закончились все объяснения, а не в их разгаре, навело его на мысль, что ее раскаяние касалось не их отчуждения, теперь благополучно закончившегося, а чего-то другого. Каких-то поспешно прекращенных его действий, о которых он раньше не догадывался.

Она все чаще и все настойчивее продолжала спрашивать его, когда же он наконец поедет, пока не наступил момент, которого он так боялся, пока ему не пришлось взять свои слова назад. Что он и сделал.

— Я не поеду.

— Но… но как же иначе ты их раздобудешь?

— Раздобывать там нечего. Не осталось ни цента. Все давно уже кончилось, мы все давно потратили. И деньги от продажи дома на Сент-Луис-стрит — этим занимался Жарден, — и мою долю в нашем предприятии. Никаких поступлений больше не будет. — Он засунул руки поглубже в карманы, тяжело вздохнул и опустил глаза. — Да, я солгал. Не спрашивай зачем, ты сама прекрасно знаешь. Для того, чтобы еще немножко полюбоваться на твою улыбку. — И едва слышно добавил: — Не такая уж это высокая цена.

Она, не повышая голоса, произнесла:

— Ты меня одурачил.

Она отложила зеркальце. Встала. Прошлась по комнате. Обхватила себя за бока.

Медленно, но неотвратимо надвигалась буря. Бонни, учащенно дыша, мерила шагами комнату, но пока не произносила ни слова.

В конце концов схватив граненый флакон с туалетной водой, она, в полную длину вытянув руку над головой, вдребезги разбила его о туалетный столик.

— Так вот, значит, какого ты обо мне мнения! Да, ты неплохо пошутил. Ловко ты меня обвел вокруг пальца. Сначала можно ей сказать, что есть деньги, потом — что их нет. Эта дура всему поверит. Сегодня можно сказать «да», а завтра — «нет». — Настала очередь пудреницы, мелкой стеклянной дробью разлетевшейся по всей комнате. За ним последовало зеркальце. — Одного раза тебе не хватило, ты мне два раза подряд соврал!

— В первый раз я сказал правду, деньги действительно кончились.

— Но своего ты, однако, добился. Тебе только одного было нужно, вот ты и получил, что хотел!

— У тебя что, совсем скромности не осталось? Придержи язык!

— Ну теперь ты от меня ничего не добьешься! И не надейся!

— Тебе не идет так разговаривать, — сурово произнес он. — Личико у тебя как у святой, а язык — как у потаскухи.

На этот раз флакон с духами полетел ему прямо в лицо. Он не стал увертываться. Флакон ударился о стену прямо у него за спиной. Кусок стекла оцарапал ему щеку, а по плечу разбрызгались сладковатые капли. То была не любовная игра, не притворный гнев; ее лицо и в самом деле исказилось от ненависти. Она разбушевалась не на шутку. Если бы сейчас ей под руку попалось что-нибудь острое…

— Ты… — Она назвала его словом, которое, как он раньше думал, знают только мужчины. — Значит, я для тебя не гожусь? Я — ниже твоего достоинства. Ты — джентльмен, а я — потаскуха. Так что же ты тогда за мной бегаешь? Разве я тебя звала?

Он приложил платок к выступившей на его щеке капельке крови. Сохраняя самообладание, он стоял под лившимся на него потоком брани.

— На что ты мне сдался? Какой с тебя прок? Очень мне нужна твоя романтическая любовь! Тьфу! — Она вытерла губы рукой, как будто удаляя следы его оскорбительного поцелуя.

— Да, боюсь, что проку с меня уже никакого, — сказал он, глядя на нее исподлобья тяжелым взглядом. — Ты привыкла держать нос по ветру, а ветер переменился. У меня ведь теперь уже ничего не осталось. Ты из меня вытянула все, что можно было. Присосалась и вытянула, как пиявка. Ты уверена, что ничего не забыла? — Теперь уже его трясло от негодования. Он яростно вывернул наизнанку карманы, проверяя, не завалилось ли там что-нибудь. — Вот. — Вытащив несколько монет, он швырнул их ей прямо в лицо. — Вот. Ты тут кое-что проглядела. А, и это тоже возьми. — Он с мясом вырвал из галстука позолоченную булавку и тоже кинул ей. — Ну вот, вроде бы и все. Еще где-то страховой полис завалялся, но он, к сожалению, не имеет силы, иначе бы ты захотела, чтобы я сам себе глотку ради тебя перерезал.

Теперь она, выдвигая один ящик за другим, доставала вещи, добрую половину роняя на пол.

— Я однажды тебя уже бросила, брошу и теперь. И на этот раз уже навсегда, окончательно. Видеть тебя больше не желаю.

— Ты пока еще моя жена, и никуда из этого дома не уйдешь.

— Это ты-то собираешься меня остановить? Ты? — Откинув голову, она разразилась пронзительным диким хохотом. — Да ты посмотри на себя, у тебя же не хватит…

Они оба, сорвавшись с места, стремительно кинулись к двери. Он, добежав первым, загородил ее, встав спиной к выходу.

Она отчаянно забарабанила кулачками по его груди, а носками туфель попыталась сдвинуть с места его ступни.

— Уйди с дороги. Ты меня все равно не остановишь.

— Отойди от двери, Бонни.

Последовавший за этим удар явился для него самого такой же неожиданностью, как и для нее. Так человек не задумывается перед тем, как прихлопнуть комара. Она пошатнулась, отпрянула и, повернувшись, упала лицом на табуретку, на которой сидела перед зеркалом, а нижняя часть ее туловища растянулась на полу.

Они изумленно уставились друг на друга.

Его сердце, сжавшееся от муки, готово было вскрикнуть: «Дорогая, я тебе сделал больно?» — но упрямо сжатые губы не позволили вырваться наружу этим словам.

В комнате стало тихо, как в могиле, особенно после того, как здесь только что бушевали страсти. Она заметно сникла. Единственный упрек, который она ему бросила — очень для нее характерный, — скорее походил на небрежный комплимент. С трудом поднимаясь на ноги, она хмуро выдавила из себя:

— Удивительно, что ты оказался на такое способен, никогда бы не подумала.

Она снова приблизилась к двери, но на этот раз уже без воинственных намерений.

Он смерил ее взглядом из-под настороженно прищуренных век.

— Пусти меня в ванную, — с мрачным смирением проговорила она. — Мне нужно умыться.

Когда он потом поднялся наверх, ее вещей в их спальне уже не было. Она перенесла их в другую комнату.

Глава 60

Дней пять спустя, возвращаясь домой с прогулки — эти прогулки теперь вошли у него в привычку, — он вдруг увидел, как далеко впереди, через два или три перекрестка, вдруг возникла ее фигура, двигавшаяся в том же направлении, что и он, по затененному деревьями, пестрому от солнца тоннелю.

Расстояние было столь велико, и фигура из-за этого казалась такой крошечной, а кроме того, непрерывная игра света и тени так ее смазывала, что он не был полностью уверен, на самом ли деле это она. Но все-таки ему показалось, что он узнал походку, а когда она поравнялась с другим прохожим, он увидел, что ростом она действительно ниже среднего, а не просто кажется маленькой на расстоянии. И, помимо всего прочего, час назад она вышла из дому в платье такого же цвета, из лиловой саржи. Короче говоря, слишком уж много было совпадений, это и вселило в него уверенность, что перед ним — Бонни.

Попытаться окликнуть ее было бесполезно: она бы его не услышала, она находилась слишком далеко впереди. Расстояние между ними было так велико, что если бы даже он пустился бегом, то вряд ли сумел бы ее нагнать, она к тому времени уже оказалась бы у дверей дома. А потом, зачем было спешить, когда ему и так очень скоро предстояло ее увидеть? И помимо всего прочего, недавняя прогулка несколько утомила его, и бежать ему никак не хотелось.

Еще за минуту до того ее впереди не было, а возникла она как раз на полпути между двумя перекрестками, из чего он заключил, что она вышла из какого-то находившегося поблизости дома или учреждения.

Когда он сам, по прошествии некоторого времени, приблизился к тому же месту, то поначалу просто из праздного любопытства огляделся по сторонам, чтобы определить, откуда же она появилась и зачем она сюда ходила. Все время придерживаясь предположения, что это все-таки была она.

Праздное любопытство переросло в искреннее удивление, заставившее его даже немного задержаться. Рядом с ним находилось здание почты. Правда, по соседству стоял довольно обветшалый магазинчик, где продавались разные мелочи, но, поскольку гораздо ближе к их дому находилось еще несколько подобных лавочек, причем гораздо более презентабельных, то едва ли можно было предположить, что она проделала такой долгий путь, чтобы купить что-нибудь именно здесь. Так что она, должно быть, ходила на почту.