Корнелия Функе – Лисья тревога (страница 9)
– Отстаньте от нее, вы, свистуны. Вас-то никакая ферма красоты всего мира не поправит. Каждый день вам, бедным, наверняка приходится быть настороже, чтобы вас в обезьянник в зоопарке не затащили.
– Так и есть. – Фред захрюкал и стал шумно чесать себя под мышками. – Но только нас пока еще никто не поймал. Ну да, вас-то тоже никто пока не засунул в кастрюлю, хотя вы – единственные в своем роде одичавшие куры.
В этот момент вошла госпожа Роза. Фрида торопливо собрала вещи и отправилась на свое место, а Пигмеи на время оставили Труду в покое.
Но когда госпожа Роза стала писать на доске первые задания, Тортик отправил Труде записку с вложенной в нее прядкой волос, которую отстриг у себя самого. «Милостыня» – было написано на бумажке. «Ведь у тебя сейчас так мало волос, и с наступлением зимы твои куриные мозги отмерзнут полностью».
Разумеется, госпожа Роза продвижение записки по классу заметила. После того как она, к великому удовольствию всего класса, прочла записку Тортика вслух, госпожа Роза двумя пальцами поднесла дарителю его волосы, посыпала ими его голову и сказала:
– Мой милый Торстен,
– Как это, не понял! – озадаченно выдавил из себя Тортик.
– Ну, что я говорила? – только и сказала госпожа Роза, энергичным шагом проследовав к доске.
На следующей большой перемене Дикие Куры отправились искать Пигмеев, чтобы, как было договорено, вручить им гарантийный купон.
– Надеюсь, они не начнут снова про мои волосы, – с надеждой сказала Труда.
– Ой, забудь, – сказала Мелани и потрогала шею. – Посмотри, там что за болячка?
– Там какое-то покраснение, – ответила Труда, – но на прыщик не похоже.
– Больше похоже на засос, – холодно подтвердила Фрида.
Мелани поспешно подняла воротник.
– Бред, – сказала она.
– Нет, правда! – подтвердила Вильма. – Фрида права. Выглядит абсолютно как засос, не спутать. Так кто этот счастливчик? Колись, я в наших протоколах ничего про это не напишу, слово чести.
Мелани в ярости толкнула ее на толпу старшеклассников, которые курили.
– Угри и засосы, – проворчала Шпрота. – Вот про что приходится слушать на полном серьезе! Моя мама теперь в такси ставит только кассеты с английским. За завтраком она уже не газеты читает, а книги про Америку. Всё местное ее больше не интересует, так она говорит. А когда я говорю ей, что в Америке тоже достаточно ерунды, она ухохатывается и говорит: да, но там ерунда интересная. Вы представляете? Вообще, кто-нибудь изучал воздействие несчастной любви на мозги?
– Может, ее познакомить с нашим новым учителем биологии? – предложила Мелани. – Ну, вы знаете, этот, с такой прелестной косичкой. Он вроде не женат.
– Господи, вот откуда ты опять всё это знаешь? – спросила Шпрота. – Кроме того, учитель в наш дом не войдет никогда. Только через мой труп. Учитель – как приходящий отец! – Шпрота выпучила глаза. – Самое страшное, что только можно себе представить.
– Вот как? – Мелани обиженно надула губы. – Ты бы предпочла отца, который всё время торчит дома, потому что у него нет работы? Это совсем не весело, скажу я тебе.
– Я бы предпочла вообще обойтись без отца, – ответила Шпрота.
– Это тоже невесело, – подала голос Труда, отец которой оставил их два месяца назад. Он уже завел новую подружку. Когда на выходных Труда приходила к отцу, подружка готовила ей диетические блюда. Кроме того, она явно считала, что дети плохо слышат, потому что, увидев Труду в первый раз, она, понизив голос, спросила у ее отца, всегда ли его дочь была такая толстая или она растолстела с горя.
– Признайся, Труда! – Мелани взъерошила ей волосы. – Ты всё время думаешь о своем двоюродном брате?
– Не суди о других по себе, Мелли, – сказала Шпрота. – Не каждая девчонка безостановочно думает только о мальчиках. Ну наконец-то! – Она прибавила шаг. – Вон там впереди наши лесные гномики. Покончим с этим делом поскорей.
За спортивным залом Пигмеи гоняли по лужам футбольный мяч. Тортик, увидев приближающихся Кур, влепил грязный мяч прямо Фриде в живот. Фред в ярости рванул его за плечо и что-то прорычал ему на ухо. Тортик упрямо сжал губы, но кивнул.
– Скажи своему главному осведомителю, что это злые игры и он доиграется, если так будет продолжать! – сказала Шпрота и протянула Фреду гарантийный купон. – Лично я таким терпением, как Фрида, не отличаюсь.
– Блин, нас это тоже достало, – проговорил Фред, изучая купон. – А у Фриды действительно другой парень сейчас?
– Да нет, конечно, чтоб вас всех разорвало! – Шпрота бросила на Тортика яростный взгляд, но он оскорбленно повернулся ко всем спиной.
– «Мы, Дикие Куры, – читал Фред, – сим удостоверяем, что Пигмеям причитается кое-что за их дела. Гарантийный купон должен быть погашен в течение шести последующих месяцев и не распространяется на услуги, которые ущемляют честь и достоинство Диких Кур. Подписали: Шпрота, Мелани, Труда, Фрида и Вильма». – Фред поднял голову с насмешливой ухмылкой. – Честь и достоинство. Грандиозно.
– А кто нарисовал эту курицу под вашими подписями внизу? – спросил Стив, заглядывая Фреду через плечо.
– Я, а что? – Шпрота враждебно взглянула на них.
– У нее истощение или что-то аналогичное? – спросил Стив.
– Ну, ты этим вряд ли заразишься, – парировала Мелани, засовывая в рот жевательную резинку.
– А тебя опять прыщами обсыпало! – злорадно заявил Стив. – Добро пожаловать в клуб обсыпных пирогов.
Мелани от ярости дар речи потеряла. Она инстинктивно закрыла рукой пластырь на шее.
– Давайте обсудим субботу, – сказала Шпрота.
Фред заухмылялся.
– Ну давай, выкладывай.
Шпрота удостоила его лишь хмурым взглядом.
– Слушай, я просто надеюсь, что вы, шуты гороховые, наконец поймете, как всё серьезно, черт побери. Речь о жизни и смерти, это ясно?
– И о курином супчике, – добавил Стив.
Фред ткнул его локтем в бок.
– Представляю себе, как это всё будет в субботу, – прошептала Вильма Шпроте.
– Расскажи наконец, как всё будет, – сказал Фред. – А то перемена кончится.
– Окей, – Шпрота бросила на остальных Пигмеев недоверчивый взгляд. – Где встречаться, мы уже договорились. В восемь под елками в начале улицы. Коробки не забудьте. Будет умно, если вы черную краску для лица прихватите. И оденетесь в черное.
Стив захихикал.
– Слушай, я так понял, что нам пару кур украсть надо. А послушаешь, так кажется, что мы ограбление банка готовим.
– Прикуси язык, Стив, – взревел Фред. – Со Шпротиной бабушкой шутки плохи.
Шпрота продолжила:
– Велосипеды спрячем в кустах напротив участка моей бабушки. Когда будем пробираться в сад, я пойду вперед. Только грядки не топчите, мне потом убирать придется.
– Ну мы не совсем тупые, – проворчал Вилли. – Что-то еще?
– Да. Для ловли кур принесите, пожалуйста, колбасу и нарежьте ее полосками, – сказала Шпрота. – Куры эту колбасу до того обожают, что их без проблем можно будет запихивать в коробки, пока они ее клюют. Вильма будет стоять на страже перед курятником, пока мы внутри. Засунем кур в коробки – и сразу бегом из сада! Я снова пойду первой. Никаких разговоров и никакого смеха, ясно? Куры и так шума поднимут достаточно.
– Ясно, – откликнулись Пигмеи.
– Как только мы уберемся из сада, – продолжала Шпрота, – сразу погрузим коробки на велосипеды и доставим их в безопасное место. Вы подождете там еще десять минут, потом отправитесь по домам.
– Мы останемся там еще на десять минут? – спросил Вилли. – Ты серьезно? Чтобы поймали именно нас, если твоя бабушка что-то слышала?
– Ладно. – Шпрота пожала плечами. – Тогда вы едете с нами до главной улицы, но на перекрестке мы расстаемся.
Фред потеребил кольцо в ухе.
– Вы в курсе, куда перевезете кур?
– Ясное дело, на нашу новую штаб-квартиру! – просипела Вильма.
Шпрота ткнула ее под бок слишком поздно. Мелани вздохнула.
– Нет, вы только на них посмотрите. – Фред бросил на остальных Пигмеев многозначительный взгляд. – У Кур наконец-то есть свое гнездышко. И вы нам не скажете, где оно, или как?
Шпрота только усмехнулась.
– Спорим, ты подумал, что в субботу вы просто проследите, куда мы поедем, – сказала она. – Забудь, ты понял? Я первая сброшу тебя с велика, если увижу.
– Ой, слушай, нам уже становится страшно, – пропел Вилли. – А, Фред?