Корнелия Функе – Лисья тревога (страница 35)

– Теперь нам придется придумать надежное место, куда спрятать шкатулку с куриными сокровищами, – твердо сказала Фрида. – На улице, в курятнике ее долго хранить нельзя, иначе в один прекрасный момент они ее полностью закакают.

– Ерунда, я же засунула ее в пластиковый мешок, прежде чем под солому закопать, – сказала Шпрота – и обожгла язык горячим молоком.

– Я тоже считаю, что нехорошо держать сокровища на улице, – сказала Вильма. – А как, интересно, мы сможем применить газовый баллончик, если к нам кто-то прокрадется?

Из-за постоянного страха Вильмы перед грабителями в шкатулку положили оборонительный газовый баллончик, но там, в курятнике, толку от него было мало.

– Ты совершенно забываешь о бедных курах, Вильма, – сказала Фрида и засмеялась. – Они ведь тоже могут за тебя постоять.

– Хах. – Вильма сердито стирала молоко с коленки. – Для Книги банды мы тоже пока достойного места не нашли. Или ей вечно предстоит лежать под матрасом?

– А я считаю, что Тайную книгу банды надо ликвидировать, – заявила Мелани. – Голосуем! Кто за? – Она подняла руку.

– Точно, Тайная книга так и так ну нисколечки не тайная! – воскликнула Фрида, подняла обе руки, и они с Мелани захихикали, одна громче другой.

– Вы просто всё это всерьез не принимаете! – напала на них Шпрота. – В Тайной книге записаны все коды и все тайные заклинания!

– Меня вся эта фигня с тайнами тоже постепенно начинает бесить, если честно, – заявила Фрида. – Гораздо больше кайфа – вот так уютно всё обставить, вместе что-то затеять, и, кроме того, я в любом случае забываю все эти коды. И спрашиваю себя, как вы-то всё это держите в голове.

– А никак! – ответила Мелани и прыснула от смеха так, что всё лицо у нее было в брызгах от молока. Фрида, улыбаясь, протянула ей платок.

– Но ты-то что-нибудь скажи! – обратилась Вильма к Шпроте, которая молча сидела на матрасе и пила молоко.

Шпрота поставила чашку на пол, огляделась в фургоне и пожала плечами.

– Мне кажется, Труда права, – сказала она.

Вильма, растерявшись вконец, уставилась на нее.

– Что? И что же тогда с нашей бандой – с Дикими Курами?

– Ну, мы и есть Дикие Куры, – ответила Шпрота. – Вся эта тайная бухгалтерия, шутки с бомбами-вонючками, тайные шрифты, это ведь всё неважно. Окей, я бы тоже не прочь была узнать, где Пигмеи строят свой новый домик, но, если честно, меня не сильно греет часами мотаться за ними повсюду. Гораздо круче вместе закладывать грядки, чистить курятник или вообще просто здесь лежать и болтать. Я даже готова слушать Меллину поп-музыку, если при этом мы все вместе.

– Но ведь этого… – на лице у Вильмы было отчаяние, – этого мало для настоящей банды.

– Да ладно, как раз этого достаточно, – сказала Мелани и подсунула подушку себе под спину. – Я вот считаю, что никогда раньше мы не были такой классной бандой, как сейчас, а звучит ли наше секретное слово «химический кабинет» или «школьный двор» – совершенно по барабану!

Вильма потерянно смотрела в свою чашку.

– Да ладно. – Фрида бросила в нее подушку и угодила прямо по голове. – Можешь продолжать выдумывать разные секретные слова. Нам же не надо учить их наизусть, я правильно понимаю?

– Именно, – поддакнула Мелани. – А где у Пигмеев новый домик, я бы лично очень хотела узнать. Так что шпионить не прекращай, пожалуйста.

– Тогда ладно, пусть, – пробормотала Вильма и ухмыльнулась. – Я за Стивом буду ходить, его так легко выслеживать.

– Ну и дивно! – Шпрота с тяжелым вздохом откинулась на спину. – Всё у нас супер. Бабушка курам головы отрубить не может, у банды Диких Кур лучшая штаб-квартира в мире, а моя мама говорит теперь про Америку только каждые четыре дня. Одна забота у нас осталась.

– Какая это, интересно? – спросила Фрида.

– Меллины прыщики, – сказала Вильма, за что снова получила подушкой по голове.

– На досках курятника подозрительные царапины, – ответила Шпрота. – И помет тоже подозрительный. – Она пальцем изобразила в воздухе очертания лисы.

– О нет! – простонала Труда.

– Мне вчера приснилось, что мы пришли, а все куры исчезли, – сказала Фрида. – Кругом только перья валялись, и мы были виноваты, потому что именно мы привезли кур сюда.

– Ну, ты одну деталь забыла, – сказала Мелани. – Без нас они давно уже были бы без перьев и, кстати, без головы.

– И тем не менее, – сказала Труда, посмотрев на фотогалерею несушек, которую они тут устроили. – Это ведь действительно проблема. И никто нас от нее не освободит…

25

От этой проблемы их освободила бабушка Слетберг.

В воскресенье она позвонила, как раз когда Шпрота убирала посуду после завтрака в постели, а ее мама стояла под душем.

– Что с вашим телефоном, не пойму, господи ты боже мой! – затараторила она Шпроте в ухо. – Либо автоответчик пищит, либо занято. Ты что, доросла до того глупого возраста, когда с подругами болтают часами, хотя ты только что виделась с ними в школе?

– У мамы сейчас довольно много звонков, – ответила Шпрота.

За утро по Вильминому объявлению позвонили уже трое мужчин. Мама Шпроты вообще больше к телефону не подходила.

– Хмыри, которые в воскресенье звонят до двенадцати утра, – сказала мама, – вообще могут не беспокоиться.

– А почему вам столько звонят? – без обиняков спросила бабушка Слетберг.

– Без понятия, – ответила Шпрота и скорчила телефону страшную рожу.

Ясное дело, мама ничего ей не рассказала про брачное объявление. С какой стати? Между тем по объявлению про таксистку средних лет позвонило довольно много мужчин, но мама Шпроты ни с кем не встретилась, к великому огорчению Вильмы. Вильме хотелось знать подробности про каждый звонок, но Шпрота держала свое честное слово и больше ничего не рассказывала остальным курам про проблемы своей матери с мужчинами. Ну нет, почти ничего. Сама она старалась как можно меньше думать на эту тему. Ее мама за завтраком по-прежнему говорила по-английски, а на ночном столике рядом с розовым носочком Шпроты лежало два билета на самолет до Нью-Йорка, на весенние каникулы. Уже три раза Шпроте снилось, что она сидит в школе на уроке и не понимает ни слова.

– Ладно, меня не касается, что там моя дочь затевает, – ворчливо сказала бабушка Слетберг. – Ты только не подумай, что я снимаю запрет на дом и сад и поэтому звоню. Ничего подобного. Я завела собаку и хочу знать, не согласишься ли ты ее выгуливать.

Шпрота стояла, не проронив ни звука. Ей казалось, что она ослышалась.

– Ты меня еще слушаешь? – прокаркала Б. С.

– Вроде… – выдавила из себя Шпрота.

– Ну понятно, я платить буду тебе за услугу, – перебила ее бабушка. – Салатом и овощами. Тебе же нужна зелень для твоих жестких старых кур. Или их всех лиса съела?

– Пока нет, – ответила Шпрота.

Собака!

– А порода какая? – спросила она.

– Четыре лапы, хвост, уши и навалом зубов, – ответила бабушка Слетберг. – Теперь из моего сада никто ничего не украдет. Этим идиотским пистолетом даже детей не напугаешь, как выяснилось. Итак, будешь гулять с ней?

Шпрота нащупала языком свою пластину. Может быть, это хитрость? Подлая хитрость, чтобы заманить ее и… Что – и?

– Прекрати царапать дверь! – услышала она голос бабушки. И там заскулила собака.

Так, как обычно скулят собаки, когда просятся на улицу или выпрашивают еду.

– Я приеду, – крикнула Шпрота. – Сейчас буду. – И прежде чем бабушка успела что-то сказать, она бросила трубку. Потом зашнуровала ботинки и рванула куртку с вешалки. – Я к бабушке! – прокричала она в ванную, где была мама.

– Я думала, у тебя запрет на дом и сад! – немного обиженно откликнулась мама, но Шпроты уже и след простыл.

Собака стояла за калиткой и выглядывала через прутья ограды. Это была помесь как минимум трех пород. Когда Шпрота спрыгнула с велосипеда, собака помахала хвостом, но не издала ни звука.

– Она не лает! – проворчала бабушка Слетберг, ковыляя от дома к калитке. – Просто не лает, и всё. Как она будет грабителей отгонять? Я хотела кобеля взять, но эта глупая корова в собачьем приюте меня отговорила.

Собака просунула свою узкую морду между прутьями и обнюхала коленку Шпроты. Когда Шпрота подманила ее и протянула руку, собака стала лизать ей пальцы. Шпрота невольно захихикала. Было щекотно.

– Сегодня утром, когда мусорка приехала, она тоже ни звука не издала, – продолжала ворчать Б. С. – Только хвостом радостно машет, и всё. Собака Фейсткорна чуть не охрипла от лая, когда они его мусорное ведро выносили. А эта? – Она гневно смотрела на собаку. – Как научить собаку лаять?

Она потрепала собаку за уши, дернула за ошейник и защелкнула карабин на поводке.

– Лай, может быть, еще появится, – сказала Шпрота и выпрямилась. – Ей сначала надо ко всему привыкнуть.

– Ну, будем надеяться, – пробормотала Б. С. – Аппетитом она, во всяком случае, не обделена. Как ты поживаешь? – спросила она, не глядя на Шпроту.

– Хорошо, – сказала Шпрота и причмокнула, улыбнувшись собаке.

– А мать твоя как?

– Тоже хорошо. Купила билеты на самолет в Америку. На весну.