Корнеев Богдан – Бремя верных. Книга первая (страница 11)
Белояр вздохнул и улыбнулся солнечным лучам! Расправил плечи и направился к своему костру. Обеденное время подходило к концу, и он не собирался задерживать выход своего небольшого отряда.
И снова отправились воины в долгий путь. После случая со стрелком-смолянином приказал Белояр Волчку и Живко быть особо внимательными, лучники у хазарского племени отменные, с острым глазом и рукой твёрдой. И жалости они не знают. После такого наказа дозорные каждую кочку проверяли, за каждым кустом поначалу им засады виделись. Но потом понемногу остыли, приспособились.
Днём было уже тепло, и кое-кто посетовал, что пора бы уже и земле просыхать. Снега-то, дескать, уже почти и не видно! Ерёма ехал чуть поодаль и, услышав сетования ратников, только усмехнулся:
– Эх, одно слово – служивый люд… Всё-то вам поперёк природы нужно. И словно не ведомо, что по зиме морозы, а летом жара. И всему свой черёд. Небесные Всадники никогда череду меж собой не меняют. Разве что запаздывают иногда или чуть раньше приезжают…
– Что ещё за Всадники такие? – заинтересовался Тихомир, а Белояр усмехнулся в бороду: молод парень, скучно ему молча ехать… Ну, да пусть потешит его мужичок.
А Ерёма и в правду загорелся:
– А что, Тихомир, не слыхивал ты про Всадников ентих?
Кузнец только головой помотал. И с надеждой вопросил:
– Расскажешь?
– А то, – гордо расправил грудь крестьянин, поправил шапку, запахнул кафтан. – Слушай, дружинник…
Жили-были старик со старухой. Как-то перебирали они горох, так одна горошина и упала наземь. Искали, искали, не могли найти. А через неделю увидали старик да старуха, что горошинка дала росток. Стали её поливать, вырос побег выше избы, а потом и под самое небо.
И полез старик на небо собирать горох. Лез, лез, видит – стоит гора преогромная, на ней деревни с избами, города с зубчатыми стенами, леса и водопады. Солнышко только взошло – появился из-за горы юноша на коне и с тугим луком в руках. Куда ни пошлёт стрелу – там деревья зеленеют, люди земельку пашут.
Ближе к полудню выехал удалый молодец с соколом на руке. Снял колпачок с птичьей головы, подбросил сокола вверх: куда ни полетит птица, везде плоды на ветвях наливаются, нивы колосятся, стада на лужайках пасутся.
Повечеру показался всадник, трубящий в рог. В какую сторону ни протрубит, там груши-яблоки собирают, озимые пашут, свадьбы играют.
А совсем уже в сумраке явился старец седобородый на белом коне. Куда ни укажет трезубцем серебряным – везде ветра завывают, последние листья с деревьев сдирают, снегами леса и поля устилают.
Холодно стало старику, спустился он по стеблю гороховому на землю. А старуха уже его и ждать перестала: целый год он на небесах пропадал. Рассказал старик соседям о чудесах поднебесных. Кинулись те к ростку – каждый на небо попасть норовит, толкают друг друга. А стебель-то гороховый возьми и оборвись!
С тех пор уж никто на небе не бывал, где сутки проходят – как год на земле. И никто больше не встречал небесных всадников – Весну, Лето, Осень и Зиму.
– Эх, – мечтательно проговорил Тихомир, – попасть бы на небо да на тех Всадников в живую полюбоваться! Красота, наверное…
– А ты и любуешься на них, Тихомир, когда времена года меняют друг друга… – засмеялся Белояр. Кузнец помотал головой.
– Это-то я понимаю, но ведь хочется, как старик: сразу за день всё узреть…
Теперь уже засмеялся своим дребезжащим смехом Ерёма.
– Так о том и сказ, что всему своё время. Вон вишь: полезли все сразу, так и обломали ствол-то…
Белояр тоже хотел вставить свою толику в разговор, но заметил летящих к отряду во весь опор Волчка и Живко, те ещё издалека стали подавать какие-то знаки.
– К оружию! – крикнул сотник и споро спешился, одновременно перекидывая щит из-за спины на левую руку, а правой доставая из ножен длинный меч.
Но Волчок, спрыгнув на ходу, замер перед ним и доложил:
– Впереди – Голый Камень, а возле него войско, понимаю я так, что это высланные нам навстречу десятки! Подмога пришла, Белояр! И я видел – ну, мне так кажется – Милована со своими слугами!
– Вот и славно, – вздохнул с облегчением Вольга. Он повернулся к Белояру. – Вот теперь-то наш поход только начинается…
Белояр кивнул и тронул коня. Он о многом хотел расспросить старого волхва. Но не был уверен, что получит ответы на все свои вопросы.
Глава 5. Тайны волхвов
Славянская пословица
Четыре десятка, что пришли в помощь Белояру, расположились лагерем в небольшом урочище, у подножья Голого Камня, как называли местные смоляне скалу на берегу реки Вопь. Ещё издали разведчики сотника различили запах похлёбки, ржание лошадей и громкие голоса наёмников-северян, по привычке не считающих необходимым говорить тише в присутствии посторонних. 23
Белояр приметил, что Вольга слегка поморщился: старый вояка не любил пришлых в своём отряде, но что ж поделаешь, если действительно были опытными бойцами, и преданными, к тому же. Не зря князья киевские издавна призывали их ко двору. Так распорядился воевода, а с этим не поспоришь.
Едва десяток показался из леса, как навстречу выехали трое воинов, Белояр попридержал лошадь, сделал знак остальным подтянуться. Стражники остановились супротив него, слегка поклонились:
– Здрав будь, Белояр, спокойна ли дороженька сюда была?
Поклонился и сотник, снял шелом, провёл ладонью по мокрым от пота волосам – солнышко уже пригревало – и ответствовал:
– И вам по здра́ву, ратнички… Дорога непроста была, признаться, хотелось бы отдохнуть малость, прежде чем дальше двинемся.
– Тебя, сотник, ждёт на обед сам волхв Милова́н, он и приказал навстречу ехать.
– Вот и славно, – улыбнулся с искренним облегчением Белояр. – Ведите к нему, да покажите, где можно поставить палатки моим дружинникам…
К волхву на поклон сотник собрался только через час, когда принял баньку, привёл в порядок одежду и немного подкрепился из общего котла десятка. А заодно и прикинул, как и о чём говорить с Милованом. 25
Зелёный шатёр волхва стоял чуть в стороне, у широкого подножия Камня. Подле даже не было охраны, ветер слегка колыхал откинутый полог. Чуть пригнувшись, сотник вошёл.
Внутри царил полумрак, свет проникал сквозь неплотную ткань и освещал скромное убранство помещения. Небольшой дорожный сундук, самотканый ковёр на земле, маленький стол с кувшином на нём, пара невысоких скамеек с подушками, набитыми ароматными травами прошлогоднего сбора.
Сам Милован восседал прямо на полу чуть в стороне от столика, глаза его были полуоткрыты, усы чуть шевелились, волхв возносил хвалу Светлым богам. Заслышав, что в шатре появился посторонний, приоткрыл светлые, словно водянистые глаза и пронзительно глянул на вошедшего. Но признав сотника, чуть улыбнулся:
– Здравствуй, добрый человек. Я рад, что твой отряд, Белояр, добрался сюда без потерь, хотя, как до меня доходят слухи, потрепали тебя по пути твари неведомые, и есть тебе, что рассказать. Как ты понимаешь, я пошёл за десятками не потому, что дела для меня не нашлось при воеводе. Поверь, там тоже сей момент такие дела заворачиваются – врагу не пожелаешь. Хазары готовят какую-то пакость, и по всему выходит, что вовремя князь дружину в поход послал. Ну, да Сварог воеводе в помощь… Расскажи-ка мне, Белояр, что с твоим отрядом приключилось такого, что ты решил поход продолжить далеко за пределы той деревни, в которую тебя послали?
И Белояр, мгновение подумав, рассказал всё без утайки, но и без прикрас, не забывая самые «мелкие мелочи», как любил говаривать когда-то воевода Ярополк. Упомянул он и о Елизаре, прибившемуся к отряду, о странных следах подле деревни рассказал особо, добавив, что посылал по ним лучших следопытов, да вернулись те ни с чем.
Поведал волхву сотник и о своих ночных видениях и страхах, поделился странным опытом, благодаря которому удалось научить дружинников какому-то необычному приёму мечевого боя…
На этом месте Милован слушал внимательно, а на последнем рассказе вскочил и шагнул к Белояру, одёрнул у него на груди рубаху и коснулся медальона… И одёрнул руку, словно ожёгся, чем несказанно удивил сотника, который вовсе не чувствовал на груди жара амулета.
Волхв сложил руки на груди и долго сверлил Белояра пристальным взглядом, всё порываясь нечто сказать и не находя слов. Наконец, он выдавил:
– Откуда у тебя ЭТО?
И он ткнул пальцев в грудь воина. Белояр смутился:
– Это самое ценное что у меня есть, Милован… Амулет Рода нашего, мне от отца достался, как старшему в семье. А ему от его отца и так с незапамятных времён ведётся. Говорят, от всякой нечисти схорони́т, если в него верить.
– И веришь? – Милован наклонил голову к левому плечу и стал сразу похож на любопытную птицу-галку… Сотник чуть не расхохотался: настолько было поразительное сходство. А вслух ответил твёрдо:
– Верую, волхв. Ещё как верую. И тому есть основания.
Старик покачал седой головой, его волосы, стянутые кожаным ремешком, как обручем, колыхнулись, засияли серебром седин в свете масляной лампады.
– Дай мне его посмотреть, – он требовательно протянул руку, а Белояр, сняв с шеи ремешок, несмело положил амулет на подставленную ладонь.
Волхв поднёс вещицу к глазам, долго всматривался в переплетение узора на обратной стороне амулета, шевеля при этом губами, словно бы читал какую-то надпись или молился богам. Потом вернул амулет сотнику, сцепил руки за спиной, словно боялся, что они сами собой потянутся к удивительному оберегу. Тихо сказал: