Кормак Маккарти – Пограничная трилогия: Кони, кони… За чертой. Содом и Гоморра, или Города окрестности сей (страница 16)
А этот хмырь что задумал? Решил ночевать под открытым небом?
Похоже.
Может, с утра пораньше он уберется.
Может быть.
Джон-Грейди прикрыл глаза.
Смотри не выжги весь керосин, сказал он. А то лампа, прежде чем погаснуть, весь дом закоптит.
Сейчас, через минутку потушу.
Джон-Грейди лежал и прислушивался. Вокруг стояла тишина.
Ты что там делаешь? – спросил он Ролинса.
Ничего.
Джон-Грейди открыл глаза и посмотрел на Ролинса. Тот разложил на одеяле бумажник и мрачно смотрел на него.
Ну что, горюешь?
Ты посмотри, во что он превратил мои водительские права!
Здесь они тебе не понадобятся.
И мой пропуск в бильярдный клуб! Тоже прострелил, собака!
Спи.
Нет, ты только полюбуйся! Этот гаденыш продырявил и Бетти Уорд. Прямо между глаз!
А Бетти тут как очутилась? Вот уж не знал, что она тебе нравится.
Просто она подарила мне фотку. Когда еще в школе учились.
Утром они как следует позавтракали яичницей с фасолью и тортильями. Сидели за тем же столом, что и накануне, причем сходить посмотреть, где Блевинс, и пригласить его поесть никто даже не подумал. Хозяйка завернула им еды с собой в чистую тряпицу, они поблагодарили ее, пожали руку хозяину, а потом вышли во двор. Гнедого жеребца Блевинса в коррале не было.
Неужели нам так повезло? – воскликнул Ролинс.
Джон-Грейди с сомнением покачал головой.
Они заседлали коней, потом предложили хозяину деньги за ночлег и еду, но тот нахмурился и замахал на них руками. Тогда они еще раз обменялись с ним рукопожатиями, сели в седла и двинулись по той же разбитой дороге на юг. Какое-то время за ними бежала собака, потом остановилась и долго смотрела вслед.
Утро было прохладное, в воздухе пахло дымом. Едва поднялись на первый же холм, Ролинс с отвращением сплюнул.
Погляди вон туда, буркнул он.
Впереди на обочине они увидели большого гнедого коня и Блевинса, который сидел на нем.
Они замедлили шаг.
Что, по-твоему, с ним стряслось? – спросил Ролинс.
Ничего. Просто он еще сопляк.
Черт бы его побрал!
Когда они подъехали, Блевинс заулыбался. Он жевал табак и время от времени наклонялся и сплевывал, вытирая рот тыльной стороной запястья.
Чего скалишься? – спросил Ролинс.
Доброе утро, произнес Блевинс.
Откуда табачок? – поинтересовался Ролинс.
Хозяин дал.
Хозяин?
Да. Хозяин того дома…
Они молча объехали его с двух сторон и двинулись дальше. Блевинс трусил сзади.
А пожрать? Пожрать у вас ничего нет? – спросил он.
Вообще-то, вот. Узелок хозяйка в дорогу дала, сообщил Ролинс.
А что в нем?
Не смотрели еще.
Может, поглядим?
Разве сейчас уже время ланча?
Джо, скажи ему, чтобы дал мне чего-нибудь поесть, – обратился мальчишка к Джону-Грейди.
Во-первых, его зовут не Джо, сказал Ролинс. Но даже если бы он звался Ивлином, все равно не стал бы устраивать для тебя персональный ланч в семь утра.
Ну и хрен с вами, нахмурился Блевинс.
Они ехали и ехали. Настал полдень, но они продолжали путь. Вокруг были совершенно безлюдные места, и ничто вокруг не радовало глаз. Они ехали, окутанные безмолвием, которое нарушалось только стуком конских копыт и периодическими плевками Блевинса. Мальчишка по-прежнему тащился сзади и все жевал табак. Ролинс ехал, закинув ногу на луку седла и опершись о колено рукой, курил и смотрел по сторонам.
По-моему, там вон тополя.
По-моему, тоже, кивнул Джон-Грейди.
Они остановились под деревьями на краю маленькой сьенаги[27]. Лошади бродили по мокрой траве и с чмоканьем всасывали воду. Кусок муслина, в который хозяйка завязала еду, они превратили в скатерть. Выбрав себе то тако[28], то касадилью[29], то бискочо[30], они откидывались на локти и, поглядывая на коней, принимались молча жевать.
В добрые старые времена команчи устроили бы тут засаду, сказал Блевинс.
Надеюсь, у них хватило бы ума взять с собой шашки или карты. А то тут с тоски можно подохнуть. За год ни одной живой души, отозвался Ролинс.
В старину тут было гораздо больше путников, возразил Блевинс.
Что ты смыслишь в старине, хрен собачий! – сказал Ролинс, грустно озирая пустынные места.
Кто-нибудь еще будет есть? – спросил Джон-Грейди.
Куда там. Я сейчас лопну, сказал Ролинс.
Джон-Грейди завязал остатки еды в узелок, потом разделся донага, прошел, раздвигая траву, мимо коней, забрался в болотистую воду и сел. Вода доходила ему до пояса. Он развел руки в стороны и лег на спину, исчезнув под водой. Кони повернули головы, пытаясь понять, куда он делся. Вскоре он снова сел, вытирая глаза и откидывая назад мокрые волосы.
На ночлег устроились в балке неподалеку от дороги. Развели костер и, сидя на песке, долго смотрели на тлеющие угли.
Блевинс, ты ковбой? – спросил Ролинс.
Ковбои мне нравятся.
Они всем нравятся.
Ну, я не великий наездник. Но в седле держусь.
Правда? – усомнился Ролинс.
Вот он тоже умеет ездить, сказал Блевинс, кивая в сторону Джона-Грейди, сидевшего по другую сторону костра.