Коринн Майклс – Вернись за мной (страница 42)

— Я так надолго застряла и… Я не знаю. Видимо, я забыла, как сильно мои родители любили друг друга. Иногда на это было почти отвратительно смотреть. Мой отец всегда целовал маму. — засмеялась я. — Я помню, как однажды зашла на кухню, а он прижал ее к стене. Мне было шестнадцать, поэтому я хорошо знала, что они делают.

Коннор улыбнулся.

— Я никогда этого не видел, слава Богу. Для меня моя мать умерла девственницей.

Он такой дурак.

— Из того, что ты мне рассказал о бессмертной любви вашего отца к ней, я предполагаю, что это неправда. Кроме того, она родила четырех мальчиков за пять лет. Это означает много секса.

Его лицо скривилось.

— Нет, они занимались сексом только четыре раза, и больше никогда не прикасались друг к другу.

— Этого бы ты хотел, если бы мы были вместе? — Мои пальцы скользнули по его ладони.

Он прочистил горло.

— Нет. Когда я тебя добьюсь, Элли, ты тоже захочешь проводить со мной больше времени.

— Неужели?

Не то, чтобы я нисколько не сомневалась в нем. Я хочу его и сейчас. Прикосновения и поцелуи — это как наркотик, от которого я не могу отказаться. Не могу представить, как это будет, когда мы наконец-то снова займемся любовью.

— Несомненно.

— Я с нетерпением жду вызова.

Коннор поднялся на ноги и обошел стол.

— Говорят, что танцы — это все-равно, что заниматься сексом в одежде.

— Это правда, так говорят?

— Да. Ты потанцуешь со мной?

— Сейчас? Но музыки нет.

Он улыбается, протягивая руку.

— Нам это не нужно.

Я положила свою руку на его, и мы немного отошли от стола, который занимает большую часть танцпола. Коннор остановился, и я вступила в его объятия. Вместе мы качались, прижимая щеки друг к другу, и держались за руки. Он был прав. Нам не нужна музыка.

Я закрыла глаза и запомнила этот момент. Вот мы здесь, в баре, где познакомились много лет назад, танцуем так же, как в тот вечер.

Я чувствую все это, тепло его тела, сильные мышцы, которые заставляют меня чувствовать себя в безопасности, и то, как я, кажется, идеально подхожу для него.

Коннор отступил, чтобы наши взгляды встретились. — Я мог бы остаться здесь с тобой навсегда.

— Я тоже.

И я хочу. С ним мир наполнен возможностями и безопасностью.

— Скажи мне, о чем ты думаешь, — призвал Коннор.

Я хочу ему признаться, потому что он должен знать, что я чувствую.

— Когда я с тобой, то я не сломленная женщина, какой иногда чувствую себя. Я думаю о том, что ты смотришь на меня так, как я только мечтала. Хотя это пугает меня. Я думаю о том, как сильно хочу с тобой чего-то большего, хотя мне кажется, что это слишком рано.

Его большой палец погладил мою щеку.

— Я думаю, что если бы мы были кем-то другим, это было бы рано.

Так как случилось той ночью, когда мы встретились в этом баре.

Когда мы отдались друг другу, хотя ни один из нас этого не планировал. Я знаю тебя, Элли. Я вижу тебя такой, какая ты есть, и думаю, что ты только начинаешь видеть себя четко.

Он человек, который хочет убить моих демонов и имеет силу духа, чтобы это сделать. Я не боюсь говорить ему то, что у меня на уме.

Он спокойствие в буре, бушующей вокруг меня.

Я покачала головой, глядя в сторону.

— Я не заслуживаю тебя.

Его большой палец поднял мой подбородок, чтобы наши взгляды снова встретились.

— Это я не заслуживаю тебя, Ангел, но будь я проклят, если отдам тебя кому-то.

Мы танцуем тихо, просто двигаемся под звуки сердцебиения, создаем собственную музыку.

После еще нескольких шагов я смотрю на него, надеясь, что то, что собираюсь сказать, не разрушит идеальный вечер, которым мы наслаждались.

— Я сегодня кое-что получила.

— Что-то из суда? Я тоже получил повестку сегодня.

— Нет, дело не в этом, — нервно прикусила губу.

— Элли, — беспокойство Коннора выплыло из моего имени, — Обещаю, все будет хорошо. Я буду рядом с тобой, и учитывая то, как судья вынес решение в прошлый раз, уверен, что ты выиграешь.

— Нет, я знаю. Это не то. Я знаю, что ты не позволишь ему причинить нам боль, — сказала я. — На самом деле я получила кое-что другое — результаты теста. — Я попыталась не обращать внимания на луч страха в его глазах, подходя к своей сумочке.

Вытащила конверт и удержала его в руке. — Я его не открывала.

Очень хотела, но считаю, что это должно быть то, что мы сделаем вместе… то есть, если ты хочешь. Или я могу открыть его и рассказать тебе.

Коннор подошел ближе, его пальцы коснулись моих, когда он взял конверт. Его глаза начали изучать простой манильский конверт с названием компании и адресом.

— Мы сделаем это вместе.

Я кивнула, не в состоянии использовать свой голос. Такое ощущение, будто что-то осело у меня в горле, когда ужас этого момента охватил меня.

Мы собираемся узнать, его ли она.

У меня дрожат руки, как и у него, когда он достает бумагу из конверта.

Коннор посмотрел на меня еще раз.

— Элли, это ничего не меняет в моих чувствах. Я люблю Хэдли, и все, что с нами происходит, не остановится на этом. Если она моя, клянусь сейчас, что я буду защищать ее ценой собственной жизни.

Я буду следовать твоему примеру в воспитании, потому что она единственная имеет значение. Если же она не моя, то она никогда и не узнает о ситуации. Но независимо от того, я ее отец или нет, она больше никогда не будет бояться этого человека. Никто из вас не будет бояться.

— Но как ты не понимаешь, все изменится.

Он покачал головой.

— Нет, это не так.

— Если она твоя, то ты захочешь наверстать все потерянное время. У тебя будут потребности, потому что отцовство такое. Ты будешь любить так, как никогда не любил. Она станет твоим миром, как ей и положено, и это принесет большие перемены для всех нас. Так что пока ты думаешь, что ничего не изменится… Изменится все.

Давай хотя бы признаем это.

Коннор положил бумаги на стол и притянул меня к себе, глядя в мои глаза.

— Я думал о тебе с той ночи нашей встречи. Я хотел тебя, жаждал тебя, любил тебя в течение восьми лет. Единственное, что изменится, это то, что у меня будет семья, которую я думал, что никогда не буду иметь. И что женщина, о которой мне снились сны — реальна, и у нас все еще есть шанс на будущее. Возможно, что-то изменится, но то, как я отношусь к нам и к тому, что мы делаем, для меня не изменится.

Я коснулась рукой его губ, желая, чтобы слова, которые он сказал, как-то вошли в меня, потому что никто никогда не говорил мне ничего прекраснее.