Коринн Майклс – Убеждение (страница 8)

Я не отвечаю, потому что не могу. Он знает, но это все равно причиняет боль. Лиам заставляет меня увеличить темп, но все равно остается нежным.

— Я сейчас кончу, Ли, — говорит он мне, начиная пульсировать во мне.

Я наклоняюсь к его уху.

— Я люблю тебя. Наполни меня.

Он хрипит и кончает. Лиам обхватывает руками мое тело, прижимая ближе себе. Я закрываю глаза и мечтаю о том, чтобы остаться здесь.

Но я не могу.

Не важно, как сильно я этого хочу… Но я должна вернуться домой.

Глава 6

Лиам

Черт. Моя гребаная голова пульсирует. Чувствую себя дерьмово. Я переворачиваюсь, борясь с головокружением.

Это был всего лишь адский сон. Чешу голову и смотрю на беспорядок на кровати. Должно быть, я действительно попал в один из снов. Мне не снились эротические сны с тех пор, как мне было двенадцать.

Я поднимаюсь и направляюсь в ванную, вспоминая каждый момент. Она была такой реальной. Я мог касаться ее, пробовать и чувствовать ее тело подо мной, но нет ни единого шанса, что это была она. Натали была со своим гребаным мужем.

Как только я освободился из веревки, которой ублюдок связал меня, я вырубился на кровати. Позволил мечте, вызванной алкоголем, овладеть мной. Куинн прав, мне нужно взять себя в руки и прекратить, черт возьми. Итак, она ушла… У меня есть задание и группа людей, которые нуждаются во мне. Я не какой-то страдающий от любви щенок, который зализывает раны.

Я потираю шею и замечаю следы ногтей на руках. Что за херня?

Поворачиваюсь к зеркалу и вижу следы, простирающиеся вниз по моей спине. Исключено. Это не может быть правдой. Но я чувствую ее запах. Воздух пропитан запахом лаванды. Я помню вкус ее губ и то, как она говорила мне, что это не сон.

Ну, и где, черт возьми, она?

Комната чище, чем прошлой ночью. Я бросаюсь в гостиную, чтобы убедиться в этом. Черт. Она действительно была здесь. Накатывают воспоминания, и я мысленно даю себе пинок за то, что думал, будто это сон. Она поцеловала меня перед уходом и сказала, что любит. Я находился в шаге от смерти из-за интенсивного секса и адского похмелья, из-за которого почти умирал. Я мгновенно отключился, думая, что нахожусь в блаженном сне.

Хватаю телефон и пишу ей.

Я: Когда я снова тебя увижу?

Натали: Скоро. Обещаю.

Надеюсь, как можно скорее. Я уже скучаю по ней, но не могу признаться в этом. На нее свалилась целая куча проблем.

Я: Нам нужно поговорить о произошедшем.

Натали: Я позвоню тебе сегодня вечером.

Я: Хорошо, любимая. Я рад, что ты пришла прошлой ночью.

Даже если я не уверен, что это произошло на самом деле, это много для меня значит. Она думала обо мне достаточно, чтобы ускользнуть и прийти. Конечно, я чувствую себя огромным куском дерьма из-за того, что сплю с ней, когда ее муж дома, но он потерял ее.

Натали: Я тоже. Больше не пей так. Я еду на работу. Мне нужно время, чтобы подумать.

Я решаю не отвечать. Мне нужно придумать, что, черт возьми, делать. Я в отпуске, и мне не нужно нигде быть. Хватаю ключи, точно зная, что мне нужно сделать сегодня. Нам с Аароном нужно поговорить, и поскольку он дома один, то это идеальная возможность.

Конечно, удача от меня отворачивается, когда я вижу позади себя огни полицейской машины.

Коп идет к водительской двери в своих очках-авиаторах и походкой плохого парня. Мне хочется пнуть этого парня, хотя он даже ничего не сказал. Я должен сохранять спокойствие, ведь я не хочу получить штраф.

— Доброе утро. Вы понимаете, почему я вас остановил? — спрашивает офицер.

Да, потому что ты увидел ярко-красный гоночный автомобиль.

— Извините, офицер. Должно быть, я превысил скорость? — предполагаю я. На самом деле, не имею гребаного понятия, за что меня остановили.

— Вы превысили скорость. Вы ехали пятьдесят шесть километров в час. Предъявите ваши права.

Я открываю бардачок и достаю документы, передавая их вместе с моим военным удостоверением. Офицер просматривает их и кивает.

— Вы служите?

— Да, сэр.

— Не думаю, что вы хотели дать мне это, — говорит он и отдает мне конверт с моим именем. Я смотрю на него и понимаю, что письмо от Аарона.

— Я вас отпущу с предупреждением. Просто езжайте помедленнее. Спасибо за вашу службу.

Он передает остальные документы и идет обратно к своей машине.

Я сижу ошеломленный, чувствуя, словно меня сбил автобус. Черт. Должен ли я его прочитать или разорвать на мелкие кусочки? Я паркуюсь на стоянке через улицу от его дома и смотрю на письмо. Все, что он хотел сказать, сейчас кажется бессмысленным, но любопытство берет верх.

Лиам!

Привет, чувак. Я отправлюсь на задание, и внутри гнетет тяжелое чувство. Я не могу объяснить это, но предчувствую, что не вернусь обратно. Знаю, мне не следует так думать, но… ну, что есть, то есть. Есть кое-что, о чем я хочу тебя попросить, и ты единственный, кому я доверяю.

Позаботься о Ли. Я никому не говорил об этом, но кое-что дается ей с трудом. Мы потеряли еще одного ребенка, и это убивает ее. Я смотрю на свою жену, которая исчезает, и ничего не могу с этим поделать. Она была окрылена любовью и наполнена светом, но сейчас она несчастна. Заставь ее улыбаться и помоги найти счастье. Я не могу дать ей ту жизнь, в которой она так отчаянно нуждается. Поэтому, пожалуйста, присматривай за ней, помогай ей, вытирай ее слезы и будь с ней, потому что я не знаю, как она справится с этим. Если ты поймешь, какое она сокровище, и влюбишься в нее, то обращайся с ней правильно, а то я буду, черт возьми, преследовать тебя. В мире нет женщины, которая была бы похожа на нее, и если она сможет полюбить кого-то, кроме меня, то я надеюсь, что это будешь ты. Я хочу, чтобы она нашла кого-то стоящего, и если это не ты, то убедись, что он не мудак.

И если чудо произошло, и сейчас она беременна, я хочу, чтобы ты был отцом ему или ей. Ты мне как брат, и мне нужно знать, что мой ребенок вырастет, зная обо мне. Расскажи им обо всех проблемах, причиной которых стали мы, и защити их от того же.

Я много думал о том, что мы обсуждали. Что, в конечном итоге, эта жизнь уничтожит нас и нашу семью, и думаю, что ты прав. Я уже не тот парень, каким был раньше. Я видел слишком много, и как бы я ни гордился тем, что сделал, я виноват перед Натали. Я не заслуживаю ее, но по каким-то причинам она меня любит, и я продолжаю верить, что она никогда не увидит во мне плохого.

Так или иначе, береги ее. И даже после смерти я прикрою твою спину.

Аарон.

Как только выезжаю на дорогу, меня охватывает гнев. Он трахался на стороне, от него забеременела другая девушка, а затем у него хватает наглости злиться на меня. Я уважал Натали, любил их дочь. Именно он попросил меня делать все это, и теперь ведет себя так, словно я нарушил какай-то чертов братский кодекс. Он может катиться ко всем чертям.

Аарон спускается с веранды, когда я закрываю дверцу машины.

— Не думал, что ты вернешься так скоро.

Я подхожу ближе.

— Думаю, нам стоит обсудить прошедший год.

Он кивает и возвращается на веранду.

— Похоже, я многое пропустил.

Мы сидим в кресле друг напротив друга. Я не уверен, должен ли начать первым или позволить ему задавать вопросы. Мое воспитание берет верх, и я позволяю ему начать. Как правило, это лучшая возможность получить ответы.

Я жду, но он ничего не говорит и не двигается, просто смотрит.

Затем я вспоминаю, что ублюдок обучен делать то же самое. Могут пройти часы, прежде чем кто-нибудь из нас сдвинется с места. Дело в том, что он не террорист. Он друг и заслуживает, чтобы с ним обращались как с другом.

— Я начну первым, — говорю я, и он обращает на меня все внимание. — Что ты хочешь знать? — Я подаюсь вперед, контролируя ситуацию.

— Как долго ты играл в дочки-матери с моей семьей?

Итак, все происходит именно так, как и должно происходить.

— Во-первых, я не играл в дочки-матери. — Убеждаюсь, что продолжаю держаться уверенно, потому что он знает, что все было не так, черт возьми. — Во-вторых, как долго ты играл в новую семью, пока твоя ждала тебя здесь?

Он на секунду отводит взгляд, но мне хватает, чтобы заметить это.

— Ты ничего не знаешь.

— Ты тоже, — отвечаю я. Он не видел Натали в плохие моменты, или когда мы оба старались понять, что чувствуем. Его не было здесь, поэтому ему лучше не судить меня.

— Бриттани была ошибкой, — говорит Аарон, а затем поднимается, — большой гребаной ошибкой.