Коринн Майклс – Убеждение (страница 45)

— Мы к этому вернемся, — говорит Лиам и встает, чтобы открыть дверь.

Я поднимаю взгляд и вижу Аарона. Никто из мужчин не произносит ни слова, и повисшее напряжение можно резать ножом.

Аарон подходит немного ближе и протягивает руку.

— Сочувствую насчет твоей мамы.

Лиам пожимает его руку.

— Я ценю это.

— Рад, что ты в порядке. Я знаю, что все волновались.

Хотя это самый неловкий момент, который я когда-либо переживала, это вселяет в меня оптимизм. Они разговаривают — цивилизованно. Арабелла выглядывает из-за дивана и начинает хихикать.

— Привет, тыковка! — восклицает Аарон и она бежит к нему на полной скорости.

— Там был бардак, — начинает говорить Лиам, но колеблется.

Аарон поднимает Арабеллу и целует ее, после чего поворачивается к Лиаму.

— На задании?

Я вздыхаю с облегчением и борюсь с зарождающейся улыбкой. Возможно, мы справимся со всем этим раньше, чем предполагали.

Лиам начинает рассказывать Аарону о некоторых вещах, которые пошли на задании не так, как надо, и почему они залегли на дно. Многое из этого выше моего понимания, или я просто не хочу знать. Они были друзьями долгое время, и наблюдать за тем, как прекратилась их дружба, было больно. Я знаю, что было трудно всем нам, но мне кажется, что я и Аарон пришли к решению о том, что наш брак закончился задолго до его «смерти». Никто из нас не был готов встретиться лицом к лицу с фактами.

— Ахэр, — говорит Арабелла, что произносится как «ах хэр». В переводе с гэльского это означает «отец». (Примеч.: на англ. «отец» переводится «father», что созвучно гэльскому «athair»). Мы решили, что хотим, чтобы она называла Лиама особенным словом, а Аарону позволим называться ее папочкой.

— Я здесь. Я здесь. — Лиам протягивает ей руку, и она отдает ему игрушку.

Мы проводим около часа, играя с Арой. Разговариваем о работе и о том, что доктора говорят Аарону. Симптомы его ПТСР постепенно ослабевают, и он начинает чувствовать себя человеком, которым был до того страшного дня, когда они потеряли половину своих друзей.

— Как ты думаешь, мы можем выйти наружу на минуту и поговорить? — спрашивает Лиам, и я поднимаю взгляд.

— Конечно. — Аарон соглашается без особого желания.

Лиам проходит мимо и берет меня за руку.

— Доверься мне. Это должно произойти.

— Пожалуйста. — Я почти умоляю.

— Скоро вернусь.

Они проходят через комнату, направляясь на террасу. Страх поглощает меня и сдавливает мою грудь. Я прижимаюсь ухом к двери, но ничего не слышу. Проходит несколько минут, и я надеюсь, что они поладили, так как до сих пор не слышу, чтобы что-то ломалось.

— Что, черт возьми, они обсуждают, Арабелла? — Я задаю риторический вопрос и ложусь, пытаясь успокоиться и не нервничать.

Она залезает на диван вместе со мной, и я устраиваю ее на своей груди. Люблю моменты вроде этого, когда она со мной. Обычно, если Лиам или Аарон рядом, она прилипает к ним, но, когда мы остаемся с ней вдвоем, она становится моим зайчиком-обнимашкой.

— Довольно скоро мамочка станет такой большой, что тебе придется перебраться со мной на кровать. Ты станешь старшей сестрой, — говорю я оживленно. Улыбка озаряет ее лицо, и хотя она еще не понимает, о чем я говорю, мое волнение растет. — Тебя избалуют еще больше, потому что, насколько я знаю твоих дядюшек, они могут слегка перестараться.

Проходит еще больше минут, и наконец-то Лиам заходит внутрь без Аарона.

Великолепно.

— Что случилось? — задаю я вопрос.

— Нам необходимо было поговорить, Ли. Как мужчина с мужчиной. Ему нужно было узнать от меня.

Я отворачиваюсь, пытаясь сдержать свой гнев.

— Ты должен был поговорить со мной.

— Натали. — Он пытается привлечь мое внимание. — Посмотри на меня.

Я прерывисто выдыхаю, а затем поворачиваюсь к нему.

— Я сделал то, что хотел бы, чтобы сделал он. Сказал ему правду. Чем больше мы лжем, тем хуже это будет. Я знаю его. Знаю, что ты боишься ранить его еще больше. И, поверь мне, я тоже не хочу наблюдать за тем, как он страдает. Он был моим другом. Он всегда будет частью наших жизней. — Лиам смотрит на Ару. — Он ее отец. У Аарона есть место в нашей семье, и это реальность, с которой мы имеем дело. Так что я подошел к нему как его друг и сказал, что попросил тебя выйти за меня замуж.

У меня такое чувство, будто мое горло сжимается. Все это так ошеломляет. Мой будущий муж говорит моему бывшему мужу, что планирует жениться на мне. Прихожу к выводу, что я — единственный в мире человек, которому приходится иметь дело с такой ситуацией.

— Он не обрадовался, но уважает это. Сказал, что знал, что так и будет, и мы поговорили. Придет ли он на нашу свадьбу? Нет. Счастлив ли он? Я уверен, что нет. Но он в курсе и не будет застигнут врасплох, когда это случится. Мы оба взрослые мужчины, и я не буду лгать, и уверен, что, черт возьми, не собираюсь это скрывать. Это наша жизнь, и мы должны найти способ жить с этим.

— Я знаю. Просто так много всего. Ребенок, брак, и ты только что потерял свою маму. Я просто хочу, чтобы мы были уверены. Хочу построить крепкий брак, не такой, в котором ты или я будем чувствовать, будто сделали это по определенной причине.

Я беспокоюсь не за себя … а за него. Он попросил меня выйти за него замуж, когда его мама умирала. У меня беременность с высоким риском прерывания. И все это вдогонку к тому, что у него были серьезные осложнения при выполнении очень опасного задания.

— Я знаю об этом, мы с тобой прошли через ад. Мы вышли оттуда, став сильнее, влюбившись и став семьей. Я хочу жениться на тебе и знать, что, когда я уйду, у тебя будет поддержка военных. Я бы прождал и двадцать лет, если бы тебе понадобилось так много времени, чтобы почувствовать себя готовой выйти за меня замуж. И ты уже выбрала меня. Но дело не во мне, Ли. Если ты не хочешь выходить замуж, потому что тебе нужно больше времени, то просто скажи мне. Но не сваливай это на меня, милая. Я бы упаковал вещи в машину и уехал сегодня же.

— Я волнуюсь не о себе. Но если ты уверен, то давай сделаем это.

Лиам сажает меня к себе на колени и притягивает мое лицо к своему. Мы целуемся, и я чувствую жар, исходящий от его тела. Как будто это я дарю ему лучший подарок. Но он сам дает мне больше, чем я могу выразить словами. Я действительно не понимаю, как мне так повезло.

Мы идем на кухню, и я начинаю переживать, что нет ничего перекусить. Клянусь, у меня никогда не было каких-либо пристрастий, когда я вынашивала Арабеллу, но с этим ребенком все, чего я хочу, — это курица и кешью. Я могла бы есть их в каждый прием пищи и быть счастливой. Конечно, я этого не делаю, но пытаюсь убедить Лиама заказать их. Ара сидит в своем высоком стульчике, поедая свои крошечные кусочки наггетсов, пока я жалуюсь, потому что Лиам не дает своей беременной невесте того, что она хочет.

— У меня есть кое-что для тебя.

— Да? Это яичный рулет?

— О, у меня есть для тебя яичный рулет, милая. И думаю, что этот очень понравится тебе.

— Сомневаюсь. — Я игриво фыркаю.

Мы с Арабеллой строим друг другу рожицы, пока Лиам постукивает ногой.

— Ты закончила вести себя как капризный ребенок?

— Ты не мог назвать меня капризным ребенком! — широко распахнув глаза, я роняю вилку.

— Назвал, прямо сейчас. Я стараюсь быть романтичным, а ты убиваешь настроение.

— Романтика на кухне? Я вся в нетерпении. — Я сижу, делая вид, что полностью увлечена своим делом. Я устала, голодна и чувствую тошноту одновременно.

— Капризный ребенок, — повторяет он, снова опускаясь на одно колено. — Сейчас ты обратишь на меня свое внимание?

Улыбка Лиама нежная, а глаза полны любви.

Я киваю, после чего он достает черную коробочку и кладет мне на колено, не открывая.

— Арабелла, я хочу спросить тебя, если ты не против. — Она смотрит на него, а он ухмыляется. — Съешь что-нибудь, заплачь, покакай, посмотри на меня или улыбнись мне, если хочешь, чтобы я женился на твоей мамочке.

Я смеюсь, и она смотрит на меня.

— Есть! — восклицает Лиам. — Натали и Арабелла, я хочу навсегда стать частью ваших жизней. Хочу заботиться о вас, любить вас и быть здесь ради вас. — Он берет ее за руку, и я прикрываю рот рукой. — Я буду твоим папочкой, хотя я не твой отец. Ты уже для меня родная, и я сделаю все ради тебя.

По моей щеке скатывается слеза, когда он обращается к тому единственному в этом мире, что может помешать мне быть с ним.

Лиам переводит взгляд на меня и дотрагивается до моего колена.

— Это кольцо моей мамы.

Дрожащими руками я беру коробочку и медленно ее открываю. В бархате утопает самое красивое старинное кольцо. Из белого золота, с бриллиантовым паве по ободу и вокруг центрального камня. (Примеч.: бриллиантовое паве — это своеобразное крепление бриллиантов на кольцах, браслетах и кулонах, при котором драгоценные камни располагают таким образом, что металла оправы вообще не видно, благодаря чему из мелких бриллиантов получаются очень роскошные ювелирные украшения). Это большой бриллиант круглой формы и окружен другими бриллиантами. Это невероятное кольцо абсолютно великолепно.

— Лиам. — Я смотрю на него, и по щеке катится еще одна слеза. — Это…

— Мой отец сказал, что думает, что мама хотела бы, чтобы его носила ты. Она бы любила тебя, и он надеется, у нас будет такая же сильная любовь, как та, которую разделили они. — Он вынимает кольцо из коробочки и надевает на безымянный палец моей левой руки.