Кори Джеймс – Пожар Сиболы (страница 6)

– Эй, – уныло позвал из камеры механик, – Хэвлок, ты еще злишься?

– Злиться – не мое дело, Уильямс, – ответил Хэвлок, зависнув над своим столом. Помещение внутренней службы безопасности на «Эдварде Израэле» было тесным. Два стола, восемь камер – то ли офис, то ли карцер. А в невесомости вышедшего на высокую орбиту корабля здесь становилось еще теснее.

– Слушай, я знаю, что позволил себе лишнее, но теперь-то я трезв. Выпустил бы ты меня?

Хэвлок сверился с ручным терминалом.

– Еще пятьдесят минут, и можешь быть свободен. – Брось, Хэвлок. Есть у тебя сердце?

– Ничего не могу поделать, правила есть правила.

Дмитрий Хэвлок тринадцать лет отслужил сотрудником безопасности по контрактам с восемью разными компаниями. «Пинквотер», «Звездная спираль», «Кооперация Эль-Хашем», «Стоун и Сиббетс» и прочими. Поработал недолго даже на «Протоген». Побывал в Поясе, на Земле, на Марсе и на Луне. Тянул лямку на грузовых транспортах по маршрутам Ганимед – Земля. Разбирался с самыми разными проблемами: с бунтами, семейным насилием, наркотрафиком и даже с придурком, у которого была мания воровать чужие носки. Не то чтобы все повидал, но многое. Достаточно, чтобы понять, что всего никогда не увидишь. И признать, что его реакция на кризисную ситуацию зависит больше от партнеров по команде, чем от самого кризиса.

Когда на базе «Афина» пошел вразнос реактор, его напарник запаниковал вместе с начальством, и Хэвлок до сих пор помнил, как страх тогда стиснул ему внутренности. Когда на Церере после гибели водовоза «Кентербери» начались волнения, его напарник держался скорее устало, чем испугано, и Хэвлок воспринимал ситуацию с той же угрюмой покорностью. Когда на «Эбису» обнаружили вирус Нипах и объявили карантин, его босс энергично – и едва ли не с наслаждением – раскладывал корабль, как сложную головоломку, и Хэвлоку тоже передалось чувство удовольствия от выполнения важной работы.

По долгому опыту Хэвлок знал, что люди – в первую очередь общественные животные; сам он был человеком до мозга костей. Казалось бы, куда романтичнее – да и мужественнее, черт побери, – изображать из себя остров в океане, недвижно стоящий под ударами волн бьющихся вокруг эмоций. Но он не был островом и примирился с этим фактом.

Когда сообщили, что площадка, подготовленная для посадки тяжелого челнока, взорвана, и пошли сведения о потерях, Мартри отреагировал вспышкой ярости – и Хэвлок тоже. Все действие разворачивалось на поверхности планеты, так что выплеснуть эту ярость можно было только на «Эдвард Израэль». А все, что происходило на «Израэле», Хэвлок твердо держал в руках.

– Ну пожалуйста, – скулил из камеры Уильямс, – мне переодеться надо. Какая разница, а? Несколько минут.

– Вот и досиживай, если разницы никакой, – сказал Хэвлок. – Сорок пять минут и до свидания. А пока сиди на попе ровно и старайся получить удовольствие.

– Как тут сядешь, когда мы плаваем на орбите.

– Это метафора. Не цепляйся к словам.

Назначение на «Эдвард Израэль» было великолепным контрактом. «Роял-Чартер-Энерджи» отправляла первую настоящую экспедицию в новую систему, открывшуюся благодаря кольцам, и важность этой миссии для компании отражалась в списках бонусов. За каждый день на «Израэле» полагались небывалые сверхурочные – даже за то время, когда корабль грузился и забирал команду с Луны. Полтора года пути, шесть лет до планового возвращения и еще восемнадцать месяцев обратной дороги – все щедро оплачивалось. Это уже был не контракт, а карьера.

И все же Хэвлок колебался, подписывать или нет.

Он видел съемки с Эроса и Ганимеда, видел кровавую баню в так называемой «медленной зоне», когда защитная система пришельцев резко затормозила корабли, убив каждого третьего на борту. Множество ученых и инженеров, набившихся в «Израэль», не позволяли забыть, что корабль отправляется в неведомое. Там могут водиться чудовища.[4]

И вот губернатор Трайинг мертв. Северн Астрапани, статистик, исполнивший классический рай-поп на конкурсе талантов, – мертв. Аманда Чу, флиртовавшая однажды с Хэвлоком, когда оба подвыпили, – мертва. Половина передовой группы – ранена. Весь груз челнока – да и сам челнок – пропал. Тишина, повисшая по всему «Израэлю», походила на момент шока между ударом и болью от него. А затем явились гнев и горе. Не только к команде, но и к Хэвлоку.

Загудел ручной терминал. Сообщение сотрудникам службы безопасности. Имена: Мартри, Вэй, Траян, Смит и он сам. Хэвлок был польщен. Может, он и младший из всех названных, а все же присутствует в списке. Сам факт, что его не забыли, создавал ощущение, будто Хэвлок хоть как-то контролирует события. То, что это иллюзия, его не волновало. Он быстро просмотрел сообщение, кивнул сам себе и набрал код, открывающий камеру. – Повезло тебе, – сказал он, – мне нужно на совещание.

Уильямс выбрался наружу. Его темные с проседью волосы растрепались, кожа выглядела серее обычного.

– Спасибо, – кисло процедил он.

– Больше так не делай, – посоветовал Хэвлок. – Все и так достаточно плохо, чтобы еще разумные люди усугубляли положение.

– Просто пьян был, – ответил механик. – Я ничего такого не думал.

– Знаю, – сказал Хэвлок. – И чтоб это не повторялось, договорились?

Уильямс кивнул, отведя глаза, и, подтянувшись на руках по захватам, отправил себя вдоль трубы к жилой палубе, где его ждала одежда, не порванная и не залитая рвотой. Хэвлок дождался, пока механик скроется, запер помещение и направился к залу совещаний.

Мартри был уже там. Энергия расходилась от этого маленького человечка волнами жара. Хэвлок знал, что шеф безопасности всю жизнь работал в тюрьмах корпораций и на обеспечении производственной секретности высшего класса. Добавьте к этому тот простой факт, что ему под начало отдали весь «Израэль», и станет ясно, почему авторитет дался ему без особых усилий. Плававшие рядом с ним спец по информации Чандра Вэй и зам по полевым операциям Гассан Смит смотрели серьезно и мрачно.

– Хэвлок, – поздоровался Мартри.

– Сэр, – кивнул в ответ Хэвлок, цепляясь за рукоять, чтобы развернуться головой в одну сторону с остальными.

Через несколько секунд внутрь вплыл Рив, заместитель Мартри. Тот кивнул и ему:

– Закрой дверь, Рив.

– А Траян? – спросила Вэй, хотя, судя по голосу, уже догадывалась об ответе.

– Траян погибла в челноке, – ответил Мартри. – Смит, вы повышены в должности.

– Очень жаль, сэр, – отозвался Смит. – Хороший офицер и профи. Нам будет ее недоставать.

– Да, – сказал Мартри. – Итак, мы собрались, чтобы обсудить наш ответ.

– Сбросим на самозахватчиков скалу? – предложила Вэй с юмором, в котором не было ни капли веселья. Мартри тем не менее улыбнулся.

– Пока будем несколько строже держаться предписаний, – сказал он. – Кроме того, там еще наши люди. Я сообщил домой и запросил, каким объемом полномочий располагаю в данном деле. Учитывая обстоятельства, почти не сомневаюсь, что, если до этого дойдет, мы их накроем.

– Нам до дома полтора года, – напомнила Вэй. Вывод из сказанного: «Никто нам не помешает поступить так, как сочтем нужным», – повис в воздухе.

– А до экранов с новостями по всей системе от Земли до Нептуна – несколько часов, – сказал Рив. – Как ни печально, придется держаться высоких моральных принципов. Любой перебор истолкуют как новый раунд угнетения бедных астеров злобными корпорациями. Мир еще не забыл «Протоген», и ничего с этим не поделаешь.

– Не помню, чтобы вас назначали политическим представителем, – съязвила Вэй, и у Рива сжались челюсти.

– Так. Это отставить, – вмешался Мартри.

– Сэр? – не понял Рив.

– Огрызаться друг на друга не будем. Не здесь.

– Простите, сэр, – сказала Вэй, – позволила себе лишнее.

– Ничего, однако пусть это не повторится, – ответил шеф. – Что мы наблюдаем на «Барбапикколе»?

– Ничего, – доложила Вэй. – Астеры прислали свои соболезнования и предложили помощь – как будто они могут чем-то помочь.

– Они не прогревают двигатели?

– Насколько я знаю, нет, – ответила Вэй.

– Мы за этим приглядываем, – произнес Мартри. Это было утверждением и вопросом одновременно.

– Мы могли бы предъявить права на корабль, – предложила Вэй. – Он, пока фирма не рассыпалась, принадлежал «Мао – Квиковски». Статус «бесхозного имущества» довольно мутный. Назовем незаконным захватом, пошлем на него несколько человек, и вопрос закрыт.

– Учту, – кивнул Мартри. – Как наши люди, Хэвлок?

– Потрясены, сэр. Испуганы. Злы. Тут ведь ученые. Самозахватчики для них – помеха и угроза чистоте данных. Большинство ни с чем подобным не сталкивалось.

Мартри потер подбородок кулаком.

– Что они намерены делать?

– Пока что – напьются. Наорут друг на друга или на нас. Начнут изобретать теоретические правовые выходы. Больше всего им хочется, чтобы ничего этого не было и они могли свободно заниматься своими исследованиями.

– Благослови, боже, яйцеголовых! – хихикнул Мартри. – Хорошо.

– У нас еще осталось два легких атмосферных челнока, – продолжал Хэвлок. – Я найду для них пилотов, и мы сможем эвакуировать своих с планеты.

– Никакой эвакуации. Этого самозахватчики не дождутся, – возразил Мартри. – Все, кто сел, там и останутся. Мы пошлем людей для их поддержки. Не знаю, что там они хотят исследовать, но мы уж постараемся, чтобы работа двигалась. И чтобы каждый внизу своими глазами увидел, как она движется.