Кори Джеймс – Пожар Сиболы (страница 14)

– Они тебя используют, – сказала Наоми так, словно разговор шел об этом с самого начала.

– Понимаю.

– Они знают, что ничего хорошего ждать не приходится. Любое решение оставит кого-то недовольным и обиженным. Потому и послали тебя. Самый подходящий козел отпущения. Тебя наняли как человека, который ничего не станет скрывать, но именно потому на тебя проще всего будет свалить неизбежный провал переговоров.

– Если бы я считал провал неизбежным, не взялся бы за эту работу, – возразил Холден. – И почему наняли меня, мне известно. Уж точно не за высокую квалификацию. Но я и не такой идиот, как им кажется. Думаю, я успел выучить несколько новых трюков.

Наоми дотянулась и выдернула у него волосок с виска. Холден и охнуть не успел – волосок оказался у него перед носом.

Седой, как зола.

– Старый ты пес[9], – сказала Наоми.

Перелет к Илосу изматывал не только долгими периодами на высокой тяге. Каждый раз, когда «Росинант» переходил на терпимое ускорение, чтобы команда могла поесть и заняться профилактикой, Холден обнаруживал десятки сообщений, на которые надо было отвечать. Капитан «Эдварда Израэля» все настойчивей требовал, чтобы Холден пригрозил капитану «Барбапикколы». Колонисты и астеры на орбите все настойчивей требовали освобождения своего корабля. Каждая из сторон винила другую в эскалации конфликта, хотя, на взгляд Холдена, тот факт, что до сих пор только колонисты прибегли к кровопролитию, говорил не в их пользу.

Однако их аргумент – что только продажа лития обеспечит жизнеспособность колонии, а блокада грозит им голодной смертью – выглядел веским. РЧЭ же продолжала настаивать, что, согласно лицензии ООН, права на разработку и на груз лития принадлежат им.

– Нас ждут тысячи неразведанных миров, а мы по-прежнему деремся за ресурсы, – произнес Холден, ни к кому не обращаясь, когда досмотрел особенно длинное и гневное сообщение от юриста с «Израэля».

Алекс, сидевший рядом, за рабочей панелью, отозвался:

– Ну, литий, по-моему, вроде недвижимого имущества – никто не желает уступать его другим.

– Ты слышал, что я сказал про новые миры?

– Может, на них обнаружат литий, а может, и нет. А здесь он точно есть. Когда-то люди считали, что за золото стоит драться, а ведь этого дерьма каждая сверхновая выбрасывает столько, что его полно при любой звезде класса G2. Лития звезды сжигают столько же, сколько производят. Все доступные руды образовались при Большом взрыве, и новых не будет. Так что это редкость, друг мой.

Холден вздохнул и направил сопло вентилятора себе в лицо. От холодного ветерка по голове пошли мурашки. На корабле отнюдь не было жарко – Холден потел от напряжения.

– Мы поразительно близоруки.

– Только мы с тобой? – с преувеличенным акцентом протянул Алекс, подчеркивая, что шутит.

– Нам открылись необозримые горизонты. Нам выпал шанс построить новое общество, за каждыми вратами нас ждут несказанные богатства. Но в первом же мире нам попался клад – и вот, вместо того чтобы разумно поделить проклятую галактику, мы передрались из-за сущей ерунды.

Алекс молча покивал.

– Скорее бы оказаться на месте, – продолжал Холден через минуту. – Боюсь, пока мы доберемся, все сцепятся так, что уже не распутаешь.

– Ха! – Алекс рассмеялся. – А ты надеешься распутать?

– Думаю, что сумею. Если кому понадоблюсь, я в машинном.

– Один час до тяги, – сказал ему в спину Алекс.

Холден пнул замок палубного люка, и крышка зашипела, открываясь. Мимо жилой палубы он по трапу спустился в мастерскую, где Амос на верстаке разбирал какую-то сложную на вид машинку. Кивнув механику, Холден через последний люк нырнул в реакторный зал. На вопросительный взгляд Амоса он только помотал головой, и тот, пожав плечами, вернулся к работе.

Как только люк над головой закрылся, помещение озарилось голубым светом. Съехав по трапу на палубу, Холден привалился к стене.

– Привет.

Миллер вышел из-за реактора, занимавшего центр зала, – словно стоял там, дожидаясь Холдена.

– Надо поговорить, – подхватил Холден.

– Это по моей части, – улыбнулся сыщик своей грустной улыбкой бассета.

– Ты добился, чего хотел. Мы прошли через кольцо в новую систему. Как я понимаю, ты вместе со мной доберешься до планеты и станешь осматриваться.

Миллер кивнул, но не ответил.

«Как много из того, что я скажу, ему уже известно? Насколько предсказуема составленная ими модель моего мозга?» Холден решил, что гадать на эту тему – прямая дорожка к сумасшествию.

– Мне нужны ответы на два вопроса, – продолжал он, – в противном случае твоя поездка прямо вот здесь и кончится.

– О’кей. – Миллер вскинул раскрытые ладони – по астерски это было все равно, что пожать плечами.

– Вопрос номер один: как ты меня находишь? Впервые ты показался на корабле после Ганимеда и с тех пор преследуешь, куда бы я ни перебрался. Я заразился? Ты сидишь во мне как вирус? Я дважды проскочил через врата, а тебя не скинул, значит, либо ты у меня в голове, либо ты – явление галактического масштаба. Какой вариант из двух?

– Ага… – Миллер снял шляпу и взъерошил ладонью короткие волосы. – Ни то ни другое. Насчет первого – я здесь живу. Во время Ганимедского инцидента – кстати сказать, дурацкое название – протомолекула всадила в этот корабль локальный узел.

– Постой! Протомолекула прицепилась к «Роси»? – Холден сдержал приступ паники. Если бы Миллер желал ему зла и имел средства его причинить, это случилось бы давным-давно.

– Ага. – Миллер небрежно дернул плечом. – У вас был гость, припоминаешь?

– Ты о том чудовище, – сообразил Холден, – которое чуть не прикончило нас с Амосом? Мы еще потом сожгли его хвостовым выхлопом.

– Угу, как раз о нем. Честно говоря, его программа не отличалась связностью. Но от старых инструкций сохранилось достаточно, чтобы он подложил кое-что в корабль. Немного – и не то, что можно назвать живой культурой. Только-только хватило для поддержания связи между процессором «Станции колец» и твоим кораблем.

– Вы заразили «Роси»? – со страхом и яростью переспросил Холден.

– Я бы подобрал другой глагол, но пусть будет по-твоему. И это-то и позволяет мне следовать за тобой, – ответил Миллер и нахмурился. – А второй вопрос о чем?

– Я не уверен, что разобрался с первым, – сказал Холден.

– Тебе ничего не грозит, ты нам нужен.

– А когда стану не нужен?

– Тогда уже никто не будет в безопасности, – сверкнул жуткой синевой глаз Миллер. – Так что брось об этом думать. Второй вопрос?

Холден опустился на палубу. До сих пор он не решался спросить, как Миллер пробрался к нему в голову, – боялся услышать, что заражен. Узнав, что зараза не в нем, а в его корабле, он перевел дыхание – и тут же испугался снова.

– Что нас ждет на Илосе? Чего ты ищешь?

– Как всегда – преступника, – ответил Миллер. – Как-никак, кто-то уничтожил цивилизацию, которая все это построила.

– А как мы узнаем, что его нашли?

– О… – Сыщик больше не улыбался. Он наклонился к Холдену, запах ацетона и меди ударил тому в нос – или только в рецепторы. – Мы узнаем.

Глава 8. Элви

Пыльные бури поднимались обычно к вечеру и прекращались вскоре после заката. Начиналось с того, что западный горизонт размывался. Затем мелкие растения – вернее, аналоги – за ее домиком на плато сворачивали фотосинтетические плоскости в тугие пучки вроде маленьких зеленых устьиц со вкусом лимона, а еще через двадцать минут поселок, руины и небо скрывались под волной сухого песка.

Элви сидела за столом, Фелисия – в ногах кровати, а Фаиз стоял, прислонившись к спинке в изголовье.

Фелисия стала захаживать в гости регулярно, но разговаривала чаще не с Элви и не с Фаизом, а с Садьям. Элви нравилось, что девочка рядом. От ее присутствия раскол между поселковыми и работниками корпорации казался… не то чтобы не существующим, но не таким ужасным и непреодолимым.

Однако сегодня было по-другому. Фелисия дергалась сильнее обычного. Может, из-за приближения корабля с посредником. А может, из-за погоды.

– Итак, в нашей Солнечной системе только одно древо жизни, – говорила Элви, поясняя лекцию движениями рук. – Жизнь возникла однажды, и все известные нам виды имеют общего предка. Почему это так, мы не знаем.

– Почему общего? – спросила Фелисия.

– Почему однажды? – поправила Элви. – Только один тип кристалла Шредингера[10]. Один генетический код. Почему?

Если присутствовали все материалы для построения аминокислот, если они могли свободно формироваться, соединяться, взаимодействовать, почему не получилось так, что в одной заводи сложилась одна схема, в другой иная, и еще, и еще?

Почему жизнь возникла всего один раз?

– И как это объяснить? – спросила Фелисия.

Элви дала рукам отдых. Особенно сильный порыв ветра швырнул горсть крупного песка в стену домика.

– Что объяснить?

– Почему это произошло только однажды?