Кори Доктороу – Младший брат (страница 4)

Он опять застонал. Это одна из наводок Дэррила: начал хныкать – значит, вот-вот уступит.

– Пошли, – сказал я. И мы тронулись в путь.

Все прошло без сучка без задоринки. Мы обогнули учебный корпус, спустились по черной лестнице в подвал, вышли оттуда по парадной лестнице и очутились прямо перед учительской. Из-за двери не доносилось ни звука. Я неслышно повернул ручку, втащил Дэррила внутрь и без единого шороха закрыл дверь.

С тех пор как я заходил сюда в прошлый раз, микроволновка стала еще грязнее.

– Ну и свиньи же у нас учителя, – выругался я. Дэррил, бледный и напуганный, промолчал. Я аккуратно завернул книгу в бумажные полотенца. Она еле-еле уместилась внутри.

Радиомаячок погиб, рассыпавшись фонтаном ярких искр. Красивое зрелище, хоть и не такое впечатляющее, как фейерверк, который происходит, если положить в микроволновку замороженную виноградину. Эффект поразительный – пока не увидите своими глазами, не поверите.

Теперь осталось только незаметно просочиться со школьной территории, и только нас и видели.

Дэррил открыл дверь, шагнул было наружу, я за ним по пятам. Миг – и он стоит у меня на мысках, упираясь локтями мне в грудь, и пятится, заталкивая меня обратно в микроскопическую кухоньку.

– Отходим! – с жаром прошептал он. – Живее! Там Чарльз!

Мы с Чарльзом Уокером не ладили. Учились в одном классе, знали друг друга с тех же самых пор, с каких я знаю Дэррила, но на этом сходство заканчивается. Чарльз всегда был рослым для своих лет, а теперь, когда занялся американским футболом и стал принимать гормоны, вымахал еще крупнее. Он никогда не умел сдерживать свою злость – в третьем классе в драке с ним я лишился молочного зуба – и, чтобы ему не влетало за жестокие выходки, заделался главным школьным стукачом.

Хулиган, который в придачу ябедничает, это кошмар. Он с превеликим удовольствием докладывал учителям обо всех проступках своих товарищей, даже о самых незначительных. Бенсон в нем души не чаял. Чарльз пустил слух, что у него какие-то трудноопределимые проблемы с мочевым пузырем, и под этим предлогом без конца отпрашивался в туалет, а сам бродил по школьным коридорам и высматривал себе жертву.

Именно из-за его стукачества мне в свое время пришлось бросить ролевые игры. Не хватало только снова попасться ему на глаза.

– Что он делает? – спросил я.

– Сюда идет, вот что, – отозвался Дэррил. Его трясло.

– Ладно, – сказал я. – Пора принимать экстренные меры предосторожности.

Я достал телефон. На такой случай у меня имелся давно заготовленный план. Скоро Чарльз поймет, что со мной лучше не связываться. Я отправил электронное письмо на домашний сервер, он ожил и стал выполнять заложенные в него команды.

Через несколько секунд телефон Чарльза забился в судорогах. На него одновременно обрушились десятки тысяч случайных звонков и эсэмэсок, и взбесившийся аппарат весело чирикал, щебетал, верещал и трезвонил на разные голоса, не умолкая ни на миг. Атака проводилась через ботнеты, и за это мне было немного стыдно, однако ради благой цели все средства хороши.

Ботнеты – это места, где зараженные компьютеры ведут свою незримую жизнь. Когда вы подцепите червя или вирус, компьютер пошлет сообщение об этом в IRC – ретранслируемый интернет-чат. В этом сообщении ваш комп известит ботмастера, который и подпустил вам червя, о том, что готов выполнять любые его приказы. Ботнеты – штука очень мощная, потому что они могут объединять тысячи, даже десятки тысяч компьютеров, разбросанных по всему интернету и подключенных к хорошему высокоскоростному каналу. И эти тысячи быстрых домашних машин, в обычное время мирных и послушных своему владельцу, по приказу ботмастера внезапно восстают, как зомби из могил, и начинают повиноваться его воле.

В интернете так много зараженных компьютеров, что цена, запрашиваемая за аренду ботнета на часок-другой, резко упала. Чаще всего такие сети используются дешевыми спамерами, которые наводняют ваш почтовый ящик всем чем угодно – от рекламы таблеток для эрекции до новых вирусов, которые заразят ваш компьютер и подключат его к ботнету.

Я арендовал всего лишь 10 секунд работы трех тысяч персональных компьютеров, и каждый из них отправил на телефон Чарльза текстовое сообщение или голосовой IP‐вызов. Спрашиваете, откуда я знаю номер Чарльза? Подсмотрел на бумажке на столе у Бенсона во время одного судьбоносного визита в его кабинет.

Ясное дело, телефон Чарльза был к таким сюрпризам не готов. Оснащения не хватало. Сначала эсэмэски под завязку заполнили память, и аппарат стал захлебываться на простейших операциях – он уже не мог ни подавать звуковые сигналы, ни регистрировать номера входящих звонков, разумеется фальшивые. Кстати, знаете ли вы, что вызывающий номер очень легко подменить? Введите в поисковик «подмена телефонных номеров», и вам предложат штук пятьдесят разных способов.

Чарльз ошалело уставился на свой взбесившийся телефон, пошевелил густыми бровями, стал яростно тыкать пальцем во все кнопки, пытаясь изгнать бесов, вселившихся в его самый любимый и близкий аппарат. До этой минуты мой план работал безукоризненно, но дальше что-то пошло не так. Я рассчитывал, что Чарльз уйдет, забьется в какой-нибудь укромный уголок и станет думать, как починить свихнувшуюся трубу. А он торчал на месте. Тут Дэррил тряхнул меня за плечо, и я нехотя отвел глаза от щелочки между дверью и косяком.

– Что он там делает? – шепнул Дэррил.

– Я ему мобилу вырубил. А он никуда не уходит, только стоит и пялится на нее.

Вернуть к жизни его девайс будет нелегко. Придется повозиться. Поскольку память забита до отказа, он не сможет загрузить программу, которая одним махом сотрет все груды мусора. А функции «Удалить все сообщения» в его телефоне нет, поэтому придется ему вручную выковыривать одну за другой все эти тысячи эсэмэсок.

Дэррил отодвинул меня и прильнул к щели одним глазом. Через мгновение его плечи заходили ходуном. Я было испугался, решил, что он бьется в истерике, но нет: он обернулся, и стало ясно, что он хохочет. Еле сдерживается, чтобы не заржать в голос, аж слезы по щекам текут.

– Его Галвес застукала. Видел бы ты, какую она ему дала взбучку! Оттаскала по полной программе – и за то, что прогуливает уроки, и за телефон в придачу.

Мы торжественно пожали друг другу руки, выскользнули в коридор, спустились по лестнице, вышли через боковой вход, миновали школьную ограду – и вот оно, теплое послеполуденное солнышко! Мы шли по улице Валенсии, и никогда еще наш родной район не казался таким прекрасным.

Я посмотрел на часы и охнул:

– Идем скорей! Через двадцать минут мы должны быть у фуникулера! Там ждут все наши.

Ван заметила нас первой. Она смешалась с группой корейских туристов – это ее любимый способ маскироваться, когда прогуливает. Еще до появления платформ, куда каждый может настучать на прогульщика, в мире было полным-полно не в меру любопытных лавочников и прочих лицемеров – они с превеликим удовольствием снимали сачкующих студентов и выкладывали фотки в интернет на радость школьной администрации.

Ван откололась от толпы и направилась к нам. Дэррил был без ума от нее с ранних лет, и она милостиво делала вид, будто ничего не замечает. Она обняла меня, шагнула к Дэррилу и по-сестрински чмокнула его в щеку, отчего он залился краской до ушей.

Забавная из них пара. Дэррил немного полноват, хотя двигается легко, лицо у него розоватое, и, стоит ему хоть чуть-чуть пробежаться или разволноваться, щеки наливаются ярким пунцовым румянцем. Лет в четырнадцать он сумел отрастить бородку, однако после недолгого периода, прозванного в нашей компании «эпохой Линкольна», к счастью, стал бриться. И он высок. Очень, очень высок. Как баскетболист.

А Ван на полголовы ниже меня и худющая, как щепка. Длинные черные волосы она заплетает в замысловатые косички, почерпнутые в интернете. Лицо у нее красивого медного оттенка, глаза темные, руки унизаны толстыми стеклянными браслетами, которые позвякивают, когда она танцует.

– А где Джолу? – спросила она.

– Привет, Ван, как поживаешь? – придушенным голосом спросил Дэррил. Рядом с ней он всегда отстает от беседы на один шаг.

– Отлично, Дэр. А как ощущаешь себя ты – в целом и в мелких деталях?

Безжалостный она человек. Дэррил чуть в обморок не хлопнулся.

От прилюдного позора его спас Джолу, еще один из нашей великолепной четверки. Его полное имя – Хосе-Луис Торрес. Он щеголял в просторной кожаной куртке, модных кроссовках и бейсболке с сеточкой на затылке и начертанным спереди именем Эль Санто – младшего – нашего любимого мексиканского борца. Джолу учится в католической школе в Аутер-Ричмонде. Там очень строгие правила, и ускользнуть оттуда нелегко. Но ему это всегда удается – никто не умеет просачиваться через контрольные системы лучше, чем наш Джолу. Куртка ему нравилась, во‐первых, потому, что была длинная, а это в некоторых районах города считалось очень стильным, а во‐вторых, под ней легко скрывалась католическая школьная форма, которая как магнит притягивала любителей совать нос не в свои дела – при виде учеников в такой форме они хватались за телефон и сообщали о прогульщике в школу.

Наконец все перездоровались, и я спросил:

– Ну что, готовы? – Я достал телефон и показал недавно скачанную карту. – Как я понимаю, нам опять надо идти вверх до Никко, потом один квартал до О’Фаррелл, затем налево к Ван-Несс. Где-то там ловить беспроводной сигнал.