Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 69)
— Звучит так, как будто ты не хочешь ехать.
— Дело не в этом. Путешествие — это отлично. Я просто волнуюсь из-за стоимости.
Фрэнсис посмотрел на меня с недоумением.
— Но все расходы уже оплачены. Очередной широкий жест Виктора.
Я сильнее вдавила голову в подушку.
— Я просто хочу немного это обдумать. Можно я сначала закончу с «Современными трагедиями», и тогда мы решим?
— Хорошо. Я пока попридержу коней на этой неделе. Генри поймет. Он знает, что постановка — это твой приоритет. Ты бросаешь на нее все свои силы. Так что попытайся отдохнуть, хорошо?
— Попытаюсь.
Не прошло и пяти минут после их ухода, как я распахнула глаза и пошла за своим ноутбуком.
Видеочат выдал целых два гудка, так что я даже испугалась, не позвонила ли я Симе во время ее занятия по дайвингу. Это был единственный час в неделе, когда их с Гвен носы не были прижаты к экрану. Но в следующее мгновение на моем экране появились ее очки-дольки. Она отодвинулась подальше, и стали видны ее покатые плечи и короткий асимметричный боб, сделанный в день переезда в отдельную квартиру.
— Грейс, — улыбнулась она. В последние годы она делала это все чаще. Но для меня это по-прежнему было непривычно.
Наша муниципальная квартира за ее спиной выглядела лучше, чем когда бы то ни было. На стене висела винтажная ярмарочная вывеска с надписью «Ценные призы». На столе я заметила профессиональную соковыжималку. Это была большая удача, что большинство жильцов этого дома тоже проживали там нелегально, а то они, увидев уровень благосостояния леесбийской пары, обязательно засудили бы их за мошенничество с арендой жилья.
— Это Грейс? — раздался голос Гвен. Она отодвинула Симу плечом и влезла в кадр. На ней был джинсовый плащ с заклепками, а чай она пила из кружки в вязаном рукаве.
— Помните тот ноутбук, который вы чистили для меня пять лет назад?
— Ага, — сказала Гвен. — А что? Ты хочешь его назад?
— Вы его сохранили?
Гвен сложила руки, засунув ладони под мышки.
— Было бы расточительством просто его выбросить. Это была абсолютно новая машина. Нам нужен был Mac, чтобы работать с iOS и OSX.
— Ты видишь, с кем мне приходится иметь дело? — сказала Сима. — Крохоборство, вот что это такое. Я постоянно угрожаю ей, что когда-нибудь просто соберу все и вынесу на свалку, пока она спит. — Конечно же, она шутила.
— Нет, это отлично. У вас он будет в большей безопасности, чем на какой-нибудь лондонской помойке. Слушайте, а вы случайно не читали письма прежнего владельца, прежде чем удалять их?
Сима затеребила свою сережку в верхней части уха.
— Только если парочку?
— В каком-нибудь из них упоминался Рэнди?
— Я такого не помню. Я бы тебе сказала об этом.
Но что ожидал найти Вик в старых письмах Мелани? Может быть, в «Бахраме» решили, что Рэнди тоже участвовал в обмане с пристройкой? Может, они гарантировали ему неприкосновенность, если он приведет их ко мне?
Гвен отхлебнула чая и улыбнулась.
— Ха! Вообще там было очень много разговоров про озабоченных мужиков. Хотя твоего среди них не было.
Сима покраснела.
— Ой, только не притворяйся, что ты не помнишь! Что она там постоянно ему писала? «Закрой глаза и фантазируй». На какое-то время эта фраза у нас стала крылатой. Это ужасно, но на самом деле нам понравилось ее читать.
— Да. Мел любила подбавить огонька, — сказала я, вспоминая, как бесстыдно она улыбалась, убегая разговаривать по видеосвязи с Виком в мокром бикини.
Гвен положила руку на плечо Симы.
— Ну, в ней был огонек, пока она не начала вести себя жалко: «Я
— Подождите. У Мел был роман на стороне?
Я не верила в это. Она бы так себя не вела. Она же не переставая твердила о том, что они с Виком — самая идеальная пара в мире. Они «всегда находили время друг для друга». И у них была та самая «чуть не сорвавшаяся» свадьба.
— Нет, — сказала я. — Нет, это невозможно. Мелани рассказывала мне все. Если она изменяла Виктору, я была бы первой, кто бы об этом узнал.
А может, я и была первой? Как она тогда мне сказала?
«Я не могу даже смотреть на тебя. Мы никогда не сможем снова быть друзьями после всего этого».
А что, если она не рассказывала мне об этом потому, что я назвала Ванессу «дешевкой»? Из-за моих слов о том, что роман Рэнди разрушил мое доверие к нему?
Сима наклонилась вперед.
— Грейс? С тобой все в порядке?
Когда родители Симы отказались от нее, ее представление о правильности сильно изменилось. Если гомофобия была «моральна», то она спокойно могла позволить себе встать на грешный путь. Она нелегально жила в моей квартире. Она создавала интерфейс и навигацию для сайтов моих несуществующих частных школ. Она не допустила и мысли о том, чтобы позвонить в полицию, когда я сказала ей, что утопила свой объект.
— Я неправильно поняла ее слова… Той ночью, когда она умерла.
Сима и Гвен мрачно на меня смотрели.
— Она сказала, что ее муж звонил юристам. Я сразу же подумала, что она хочет засудить меня за обман с пристройкой. Вы думаете, она могла иметь в виду адвоката по разводам?
— Может быть, — сказала Сима.
Гвен слегка толкнула ее плечом.
— Скорее всего — я бы так сказала. Ты разве не помнишь то сообщение, в котором он писал, как ей теперь придется жить с теми решениями, которые она принимала? — Она наклонилась, чтобы лучше видеть экран. — Это было жестко. Он сказал, что не оставит ей даже горшка, чтобы поссать. И мне показалось, что он был готов насмерть стоять за то, чтобы отобрать у нее дочь…
— Развод пробуждает в людях самое худшее, — сказала я. — Почему вы ничего мне не сказали тогда?
— Мы думали, ты знаешь, — сказала Гвен. — Ты же своими объектами крутишь, как хочешь.
— Если дело Мел переквалифицируют в убийство и откроют снова, — сказала я, — он не захочет чувствовать себя виноватым в доведении до самоубийства. Вот зачем ему нужна ее почта.
— Почему бы им просто не оформить ордер на обыск и не забрать жесткий диск ее любовника? — сказала Сима. — Таким образом они все равно все выяснят.
— О боже мой, — сказала я. — Они не знают, кто он. Вот что имела в виду Мелани, когда говорила, что не называла имен. Но зачем ей было хранить этот секрет?
Обе женщины озадаченно покачали головами.
— Представляю, как это было унизительно. — сказала Гвен. — Она сказала своему любовнику, что ее брак окончательно и бесповоротно разрушен, а он ответил ей на это: «Было весело. Но я никогда не уйду от жены».
— В «Бахраме» сказали, они считают, что она общалась со своим убийцей по одноразовому телефону. Вы не думаете, что они могут подозревать в убийстве того любовника?
— Может быть.
— Они могут думать, что Рэнди был ее любовником, — внезапно сказала Сима.
— Нет, — сказала Гвен. — Они думают, что
На лице Симы появился тот терпеливый взгляд, с которым она обучала меня программированию.
— Могут, если идут от преступления к его причине. В конце концов, вы с Мелани умерли в одно и то же время. По крайней мере, если верить свидетельствам о смерти…
— Которые, как они теперь знают, поддельные.
— К тому же они давно подозревали Рэнди в мошенничестве со страховкой. Он соврал по поводу того, что забрал твой прах.
— А вот это действительно могло вызвать подозрения.
Теперь они говорили исключительно друг с другом, и это даже могло бы выглядеть романтично — два друга, укрывшиеся от остального мира, — если бы не мрачная тема их беседы.
— Может быть, они считают, что Рэнди убил тебя, чтобы быть с Мелани, — сказала Сима, вспомнив про меня. — И когда она об этом узнала, то передумала оставаться с ним. К тому же, если она спала с мужем своей лучшей подруги, ей, должно быть, было слишком стыдно называть его имя.