Кордвейнер Смит – Великие научно-фантастические рассказы. 1960 год (страница 9)

«К примеру, он – спортсмен», – с опаской размышлял Пулчер, разгребая ковшами крупный песок. Однако даже это не так уж плохо. Совершит восхождение на несколько дюжин гор, возможно, переночует под открытым небом. Заработает простуду или даже пневмонию. Конечно, мог произойти и несчастный случай – бывало, туристы действительно падали с Унылых холмов, ломали ноги. Но и это не конец света, всего лишь вопрос нескольких дней отдыха, небольшой медицинской помощи.

«Но что, если, – мрачно думал Пулчер, не обращая внимания на мучительную боль в переполненных ковшах, – арендатор окажется кем-то похуже?»

Он слышал странные, непристойные истории о женщинах, которые арендовали мужские тела. Да, противозаконно, но подобные рассказы не замолкали. Он слышал о мужчинах, которые хотели поэкспериментировать с наркотиками, с выпивкой, с… тысячью тайных, низменных желаний плоти. Неприятных. И все же в арендованном теле, где в конечном итоге другой будет расплачиваться за разврат, кто же не попробовал бы чего-нибудь эдакого? Ведь для того, кто пробует, не будет никаких физических последствий. А если миссис Лассер права, то, вероятно, и никаких последствий в перспективе.

Двадцать четыре часа еще никогда не тянулись настолько медленно.

Всасывающие шланги ссорились с горелками. Черпаки цапались с динамитчиками. Все живые машины подводной добычи постоянно с раздражением огрызались друг на друга. Но работа шла.

«Похоже, за один двадцатичетырехчасовой день нужно проделать очень много», – серьезно думал Пулчер. Котлован углубили уже на двести ярдов и укрепили. Вновь прибывшие бетономешалки подводного схватывания начали укреплять дно. Маленькие мерцающие агрегаты, похожие на пауков, с химическими анализаторами в конечностях ощупывали каждую партию появлявшегося шлама[3] для оценки степени обогащения руды. Шахта была почти готова к началу добычи.

Через некоторое время Пулчер осознал причины вспыльчивости машин. Ни один из разумов внутри этих аппаратов не мог забыть, что их тела наверху выполняют неизвестные поручения и подвергаются непредсказуемым опасностям. В любой момент тело, например, этой бетономешалки, могло умирать… заболевать… впадать в наркотическую кому или с шутками и прибаутками рисковать лишиться рук и ног в жестоком спортивном состязании. Естественно, это не смягчало характеры.

Для машин не существовало таких понятий, как отдых, сон или перерывы на кофе – работа не останавливалась. Пулчер, вспомнив наконец, что прибыл сюда с определенной задачей, а не с целью искупить какой-то позабытый грех, попытался проанализировать собственные ощущения и поставить себя на место других.

Во всем чувствовалась какая-то неоправданная жестокость. Пулчер совершенно ясно понял, почему любой, у кого был опыт аренды, никогда не хотел его повторять. Но зачем настолько неприятные ощущения? По крайней мере условия для разума-арендодателя в корпусе машины можно было бы сделать более сносными – тактильные ощущения видоизменить с боли на какой-нибудь приемлемый вариант без полной потери чувствительности, которая поставила бы под угрозу работоспособность.

Он с тоской подумал, не занимала ли Мадлен когда-то именно эту машину.

Затем задался вопросом, сколько среди подрывников и землекопов женщин, а сколько мужчин. Казалось неправильным, что их сверкающая наружность из нержавеющей стали или фосфобронзы ни намеком не выдавала возраст или пол. «Женщинам нужно давать работу полегче», – рассеянно подумал он, а затем понял, что это ерунда. Ведь какая разница? Ты можешь вкалывать как проклятый, а вернувшись наверх, стать здоровым и отдохнувшим…

И у него тут же закружилась голова от беспокойства – он понял, что та же самая мысль вполне могла посетить и туриста, находившегося в арендованном теле.

Пулчер облизнул свои не-губы и еще яростнее, чем прежде, набросился ковшами на песок.

– Ладно, Мак. – Рядом снова оказался знакомый стальной жук. – Давай, возвращайся к платформе, – проворчал он. – Думаешь, мне хочется тащить тебя обратно? Время вышло. Верни гусеницы на место.

Еще ни один приказ не выполнялся с такой радостью.

Но мастер добрался до Пулчера поздновато: едва тот вкатился на стоянку и начал разворачивать лязгающий стальной каркас, как его пронзила боль и все оборвалось…

Пулчер понял, что борется с окутавшим его мягким кожухом, который тут называли «выжималкой».

– Расслабься, приятель, – успокаивал далекий голос. Внезапно давление с лица исчезло и голос зазвучал ближе. – Вот и ты. Хорошо поспал?

Пулчер сбросил с ног эластичный материал. Сел.

– Ох! – выдохнул он и потер глаз.

Человек у изголовья смотрел сверху вниз и ухмылялся.

– Знатный синяк. Наверное, хорошая была вечеринка. – С этими словами он снял удерживавшие адвоката сегменты упругого кожуха. – Тебе повезло. Я видел, как сюда возвращались со сломанными ногами, выбитыми зубами, даже с пулевыми отверстиями. Если бы я рассказал, ты бы не поверил, приятель. Особенно девчонки. – Он протянул Пулчеру полотенце. – Ладно, ты здесь закончил. Не беспокойся насчет глаза, приятель. Синяку уже два-три дня. Еще день или два, и ты его даже не заметишь.

– Эй! – воскликнул Пулчер. – Что значит «два-три дня»? Как долго я пробыл… внизу?

Мужчина скучающе взглянул на браслет с зеленой меткой на запястье Пулчера.

– Давай-ка глянем. Сегодня четверг… Шесть дней.

– Но я подписался только на двадцать четыре часа!

– Конечно, ты подписался. Плюс экстренные переработки, естественно. Как ты думаешь, приятель, агентство станет выселять туриста-транжиру только потому, что ты хочешь вернуть свое тело через двадцать четыре часа? Не станет. Ты же понимаешь. Агентство потеряет на этом целое состояние.

Пулчера бесцеремонно подняли на ноги и сопроводили к дверям.

– Если бы только эти дурни читали мелкий шрифт, – скорбно обратился мужчина к своему помощнику, когда Пулчер уходил. – Ну что ж, будь у них мозги, они вообще не стали бы связываться с арендой. И где бы мы с тобой тогда работали?

Дверь закрылась и заглушила их смех.

Шесть дней! Майло пулей пронесся через медицинский осмотр, получение одежды, выплату в кассе.

– Поторопитесь, пожалуйста, – повторял он. – Не могли бы вы поторопиться, пожалуйста?

Пулчеру не терпелось добраться до телефона. Но он уже прекрасно представлял, чем закончится этот звонок. Пять дополнительных дней! Неудивительно, что там, внизу, все тянулось так долго, пока время в городе шло своим чередом.

Наконец он нашел телефон и быстро набрал служебный номер офиса судьи Пегрима. Судьи на месте быть не могло, и Пулчер это знал. Он хотел поговорить с секретаршей судьи.

– Мисс Киш? Это Майло Пулчер.

Ее голос прозвучал холодно:

– А, теперь вы появились. И где же вы находились? Судья был в ярости.

– Я… – Он не надеялся объяснить ей; он едва мог объяснить произошедшее самому себе. – Я расскажу вам позже, мисс Киш. Пожалуйста. Что с делом о похищении?

– Что ж, слушание прошло вчера. Поскольку мы не смогли вас найти, судье пришлось назначить другого адвоката. Естественно. В конце концов, мистер Пулчер, адвокат должен присутствовать в суде, когда его клиенты…

– Я знаю. Мисс Киш, что случилось?

– Слушанье началось и закончилось. Все они заявили о невиновности, но процесс не продлился и двадцати минут. Улики не располагали к чему-то другому, видите ли. Приговор вынесут сегодня днем – я бы сказала, около трех часов. Если вам интересно.

IV

Голубой снег.

Пулчер расплатился с таксистом и взбежал по ступенькам здания суда. А когда уже тянулся к двери, увидел трех торжественно выплывающих из-за угла эфирелей. Как адвокат ни спешил, он все же засмотрелся на них.

Шел четвертый час, но судья до сих пор не появился в зале. Зрителей не было, но шестеро обвиняемых уже сидели на своих местах, рядом бездельничал судебный пристав. Стол адвоката занимал – Пулчер прищурился – о, Донли! Пулчер немного знал его. Молодой, с хорошими политическими связями – это объясняло, почему суд нанял его, когда Пулчер не явился, – но в остальном не особенно впечатляющий.

Мадлен Голтри при приближении Пулчера подняла взгляд, а затем отвела в сторону. Один из парней заметил адвоката, нахмурился, что-то прошептал остальным. Выражений их лиц было достаточно, чтобы он упал духом.

Пулчер сел за стол рядом с Донли.

– Привет. Не возражаешь, если я присоединюсь?

Тот помотал головой.

– О, привет, Чарли. Конечно. Не ожидал увидеть тебя здесь. – Он рассмеялся. – Послушай, твой глаз выглядит довольно плохо. Я полагаю…

Донли замолчал. Что-то в его лице изменилось. По-детски припухлые юношеские щеки стали выглядеть тверже, старше, обеспокоенней. Донли плотно сжал губы.

Пулчера это озадачило.

– В чем дело? Тебе интересно, где я был?

– Ты не можешь винить меня за это, – раздался сухой ответ.

– Я не мог иначе, Донли, пытался собрать доказательства – не то чтобы сейчас это сильно помогло. Однако я выяснил одну вещь. Даже юрист может совершить ошибку, читая контракт. Ты знаешь, что «Туристическое агентство» имеет право удерживать тело на срок до сорока пяти дней, независимо от первоначального соглашения? Так и прописано. Наверное, мне повезло: меня задержали всего на пять суток.

Лицо Донли не расслабилось.

– Это интересно, – уклончиво ответил он.

Реакция молодого человека была в высшей степени странной. Пулчер мог понять подколки – мог бы даже понять подобную холодность, исходи она от кого-то другого, – но такое серьезное отношение к простой небрежности было непохоже на Донли.