Кордвейнер Смит – Великие научно-фантастические рассказы. 1960 год (страница 22)

– Заткнись! – рявкнул Кордис. Крик разорвал его склеенное горло.

Мальчики встали в круг лицами наружу и принялись танцевать вокруг ямы. Жрецы танцевали в большем круге лицами внутрь, двигаясь в противоположном направлении. Кольца разделяло расстояние в десять футов. Жрецы выли и махали руками. Кордис очень устал. У него болела пятка, а на спине, по ощущениям, вырос горб. Каждый раз, оказавшись напротив, Белая Полоса выл и указывал на него. Кордис видел Марту, когда проходил мимо освещенной огнем площадки. Внезапно один из жрецов прыгнул вперед и вытащил соседнего с Кордисом мальчика в пространство между кольцами танцующих. Кордису пришлось двигаться дальше, но он услышал крики и удары дубинки. Когда он завершил круг, то увидел, как обмякшее тело швырнули между танцорами в яму.

Жрецы хватали новых мальчиков, заставляли их вставать на колени и что-то проделывали. Если мальчики не могли этого вынести, их убивали. Но даже если они выдерживали, жрецы бросали их в яму. «Я должен это вынести, – подумал Кордис. – Иначе меня убьют». И тут Белая Полоса взвыл, прыгнул и схватил его.

Бросил на колени.

Уложил правую ладонь Кордиса на плоский камень.

Отвел в сторону мизинец.

«Его размозжат камнем! Не смогу это вытерпеть!»

Возмущение взорвалось воплем боли. Скрытая сила взревела, почти превращаясь в действие. Но после появились волосатые пращуры, заставили потомка замолчать, и он выдержал. Белая Полоса перегрыз сухожилия зубами, и, когда палец был оторван, а культя прижжена тлеющим углем, жрецы бросили Кордиса в яму.

Он чувствовал, как рядом с ним падали другие тела, и волосатые пращуры подошли совсем близко. Окружили его, усмехаясь и шепча: «Ты мужчина. Твой путь открыт». Кордис чувствовал себя отлично – уверенным, умиротворенным и сильным, как никогда раньше. Он хотел удержать это ощущение и, опасаясь потерять его, старался не слушать звавший его голос Джима. Но тот не умолкал, поэтому Кордис открыл глаза и поднялся на ноги. Лео и Джим ухмыльнулись ему.

– Знал, что у тебя получится, старина, и я рад, – сказал Джим.

Новое чувство не покинуло Кордиса. Он ухмыльнулся в ответ и пожал своим друзьям окровавленные руки. Вокруг ямы над их головами по сваленному в кучу кустарнику затрещало и запрыгало красное пламя.

Вокруг нового костра начали петь жрецы, и Кордис мог видеть, как они прыгают в фантастическом танце. Живые мальчики-туземцы с трудом высвободились из-под тел мертвецов и встали. Кордис насчитал четырнадцать. Над ямой повалил дым, воздух стал плотным и удушливым. Было очень жарко, и все они принялись кашлять, сгибаясь пополам и чуть не выворачиваясь наизнанку.

Пение прекратилось, выкрикнули какое-то слово. Один из мальчиков поднял руки и принялся бегать взад-вперед вдоль края ямы. Подошел совсем близко и снова отпрянул.

– Назвали его имя, – пояснил Джим. – Время пройти сквозь огонь, чтобы заявить права на имя. Время нарушить самое священное табу Темного Робадура.

Снова крик. Дважды мальчик делал шаг вперед и дважды отшатывался. Его глаза закатились, он невидящим взглядом посмотрел на Кордиса. Лицо мальчишки было диким от животного страха перед пламенем.

Лео заплакал.

– Снаружи не увидят, давайте подтолкнем его, – предложил он.

– Нет, – сказал Кордис.

Он почувствовал над ямой чье-то Присутствие. Оно было тревожным и печальным. А еще знакомым, и странным, и ожидаемым, и очень правильным. Волосатые пращуры не были его частью, но приветствовали и говорили через него.

– Робадур, Робадур, дай ему сил пройти, – молился Кордис.

Третий крик. Мальчик стремительным прыжком взлетел вверх и прошел сквозь пламя. Огромная, всепоглощающая радость неслась вихрем и гремела в Присутствии.

– Джим, ты чувствуешь это? – спросил Кордис.

– Чувствую, – ответил Джим. Он тоже плакал.

Следующий мальчик попытался и отступил. Он застыл в тишине после третьего крика. Это была ужасная тишина. Волосы мальчика были опалены, лицо почернело, а губы открывали крепкие белые зубы. Глаза вытаращились и уже не были человеческими, но стали очень печальными.

– Я должен помочь ему, – сказал Лео.

Джим и Кордис удерживали его. Мальчик внезапно упал на четвереньки и зарылся под тела мертвых мальчишек, у которых тоже не было имен. Огромная печаль разлилась по всему Присутствию. Кордис заплакал.

Один за другим мальчики проходили через огонь. Их ноги пробили темную брешь в пылающей стене. Затем голос позвал: Уолтер Кордис!

Кордис подпрыгнул и прошел через темную щель, это было легко, ведь огонь почти погас.

Он направился прямо к Марте. Вся ее напускная твердость и надутые губы исчезли, а лицо светилось тем же мягким сиянием, что и личико маленькой Элли Андрис, которая все еще ждала Джима. Кордис отвел Марту в тень, и они, не говоря ни слова, обнялись. Затем смотрели, как появлялись остальные, а после жрецы длинными шестами столкнули пылающую стену в яму. Смотрели, как угасал огонь, и молчали. Танцоры ушли, и Кордис осознал, что незаметно исчезло и Присутствие. Но что-то все-таки осталось.

– Я люблю тебя, Марта, – сказал он.

Оба знали, что у него была сила произнести эти слова и право обладать женщиной.

Затем прошло еще некоторое время, а когда он снова поднял взгляд, там уже был флаер. Рядом в тусклом свете костра стояли Уилла и Элли, а к нему направлялся Кребс.

– Пойдем, Кордис. Перевяжу тебе руку, – сказал он.

– Я подожду у огня, Уолтер, – произнесла Марта.

Кордис последовал за Кребсом в лес. Нервное напряжение схлынуло, и ноги казались ватными. Все тело болело, хотелось воды, но Кордис все равно чувствовал себя хорошо. Они пошли туда, где сквозь стену хижины из переплетенных ветвей пробивался свет. Лео и Джим уже оделись и стояли внутри у грубого стола и сундука. Пластигель почти моментально успокоил порезы и волдыри Кордиса. Он оделся и осторожно отпил воды из чашки, которую протянул Джим.

– Что ж, мужчины… – сказал он. Все рассмеялись.

Кребс стащил маску из веточек и перьев. Лицо у него оказалось с такой же выступающей челюстью, как у робадурианских жрецов, но оно было вовсе не уродливо.

– Кордис, я полагаю, ты знаешь, что на Земле тебе могут регенерировать этот палец, – сказал он и провел по своей бороде тремя пальцами. – В наши дни биополевая терапия творит чудеса.

– Не стану утруждаться, – ответил Кордис. – Когда нам давать клятву? Я могу поклясться сейчас.

– Нет необходимости, – сказал Кребс. – Теперь вы навсегда связаны с Робадуром. Вы сохраните тайну.

– Я бы сохранил в любом случае, – заметил Джим.

Кребс кивнул.

– Да. Ты всегда был мужчиной.

Они пожали друг другу руки и попрощались. Кордис первым направился к флаеру. Он сильно наступал на левую пятку, чтобы почувствовать боль, и осознавал, что быть мужчиной – это совсем не мало.

Пастеризованного… Полный бак, пожалуйста. Рик Рафаэль (1919–1994)

^{Astounding science fiction}

^апрель

Рик Рафаэль работал выпускающим редактором в газете и редактором новостей на радио в Айдахо, после чего с 1965 по 1969 год служил пресс-секретарем у сенатора Фрэнка Чёрча, а затем десять лет провел в должности менеджера в сети магазинов Дж. К. Пенни. Как автор научной фантастики больше всего известен двумя сборниками связанных новелл: Code Three («Код три», 1965) и The Thirst Quenchers («Утоляющие жажду», 1965, в США не опубликован). Первый является прекрасным набором историй об американском будущем, где доминируют автомобили и невероятная система шоссе, – только On Wheels («На колесах») Джона Джейкса может конкурировать с Code Three в этой теме. The Thirst Quenchers – одна из немногих в научной фантастике попыток подробно разобраться с проблемами перенаселенности. Рик Рафаэль также опубликовал два триллера: The Defector («Перебежчик», 1980) и The President Must Die («Президент должен умереть», 1981).

«Пастеризованного… полный бак, пожалуйста», перепечатываемый здесь впервые со времени журнальной публикации тридцать лет назад, – еще одна находка Барри Молзберга, спасибо снова, Барри. (М. Г.)

У великого Джона Кэмпбелла-младшего, ныне покойного, было двойственное отношение к науке. Он безмерно ею восхищался, но при этом считал, что ученым свойственно упорно придерживаться существующего образа мысли и сопротивляться изменениям. Он обожал рассказы, в которых ученые сталкиваются с чем-то совершенно безумным и им приходится достичь той же меры безумия, чтобы объяснить происходящее.

Написать такую историю без юмора невозможно. Я-то знаю. В 1956 году я написал для Джона рассказ «Паштет из гусиной печенки» о птице, несущей золотые яйца. А Рик Рафаэль вовлекает Кэмпбелла – и нас вместе с ним – в еще более эксцентричную и комичную ситуацию. (А. А.)

– Кыш! – крикнула Хетти Томпсон, пытаясь пробраться к курятнику, и замахала видавшей виды фетровой шляпой на кудахчущую стаю, кружащую вокруг ног. – Пошли прочь! Ну-ка, Соломон! – обратилась она к подпрыгивающему гребню огромного петуха, гордо вышагивавшего вдоль толпы. – Не стой как довольный ковбой после ночи в Рино[8]. Разгони этих балаболок, а то не пройти!

Она шуганула кур руками, и птицы с протестующими криками бросились врассыпную.

В дверях курятника Хетти задержалась, чтобы после ослепительно сияющего двора ранчо дать глазам привыкнуть к прохладному полумраку. В спину било жаркое солнце раннего невадского утра, и под мужской рубашкой, которая была на ней надета, ощутимо потекли первые струйки пота.