Кордвейнер Смит – Солдаты Вселенной. Лучшая военная фантастика ХХ века (страница 99)

— А как же революция? — удивилась Риз.

Он пожал плечами и поцеловал ее в запястье.

— Иногда я чувствую себя ненужным. Революция все равно неизбежна.

— Как хорошо, что иногда этот человек может повернуть идеологию в своих интересах.

На улице узбек все так же выл, словно собака на луну.

Старый космический буксир назывался «Стайер». Ему было лет тридцать, не меньше. Обивка на переборках заклеена серебряной лентой, из смотровых люков свисают пучки проводов. Риз достаточно полетала на подобных кораблях, и поэтому неказистость ее не смущала. Просто здесь не заботятся о внешнем лоске — он нужен, только чтобы производить впечатление на пассажиров. Воняло, как от дивизии взмокших мужиков, хотя на борту находилось всего четыре человека.

Бергер познакомил Риз с тремя членами экипажа и ушел, на прощание весело помахав через плечо. Еще четыре минуты — и «Стайер» покинул чартерный космодром. Непрерывно набирая скорость, он начал свой дальний путь до пункта назначения.

Риз наблюдала за стартом из бронированной кабины, сидя в кресле второго пилота. Капитан выполнял все маневры с закрытыми глазами, не глядя на залитую огнями поверхность космодрома. Реальность через трэд интерфейса отображалась непосредственно в мозг, веки капитана рефлексивно подрагивали, когда он сканировал на внутреннем экране показания датчиков.

Капитана корабля звали Фолкленд. Ему было около пятидесяти, ветеран войны с ИИ, которая состоялась пятнадцать лет назад. Тогда он сделал все возможное, чтобы прикончить Риз в туннелях Архангела. Химическая атака вывела из строя его моторные рефлексы, и с тех пор он вынужден носить наружный скелет из легкого сплава серебра. К счастью, его мозг и трэд интерфейса не пострадали. У него была седая борода, а волосы спускались до плеч.

— Приготовьтесь к ускорению, — предупредил капитан по-прежнему с закрытыми глазами. — В ближайшие шесть часов перегрузка составит два g.

Риз взглянула на унылую серую земную Луну, которая разрослась так, что закрыла почти все небо.

— Хорошо, — ответила она. — Бутылка для мочи у меня под рукой.

Мочевой пузырь плохо реагирует на большие перегрузки.

После длительного разгона «Стайер» перешел на постоянное ускорение в один g. Фолкленд сидел, пристегнутый ремнями, его глазные яблоки продолжали двигаться, сканируя внутренние картины, как в стадии быстрого сна. Риз отстегнула ремни, потянулась, чтобы размять затекшие мышцы, и, все еще чувствуя напряжение в позвоночнике и шее, спустилась вниз.

Фолкленд не произнес ни слова.

В отсеке экипажа пахло свежей краской. Там Риз встретила бортинженера, крошечного человечка по имени Чан. Он хлопотал возле пожарной сигнализации. Его голова подергивалась в такт музыке, которая подавалась непосредственно на слуховые нервы. Он был фанатиком движения технофилов и постепенно, кусочек за кусочком, превращал свое тело в машину. Глаза — имплантаты, снаружи видна серебристая печатная плата. Вместо ушей — черные коробочки, и еще две коробочки непонятного назначения — на бритом черепе. Зубы металлические. Руки и щеки украшены, как татуировками, жидкокристаллическими узорами, которые подпитываются энергией от нервной системы. Когда Бергер их знакомил, Чан не сказал ни слова, просто взглянул на Риз и отвернулся к своим железкам.

На этот раз он что-то произнес. Голос у него был хриплый, как у человека, который редко им пользуется.

— Он внизу. В грузовом отсеке В.

— Спасибо, — ответила Риз. — Хорошие имплантаты.

— Лучше не бывает. Сам делал.

— Разве ты не должен контролировать разгон?

— Я все контролирую. — Он указал на одну из своих коробочек.

— Здорово!

Ей всегда казалось, что у нее есть что-то общее с ненормальными чудаками.

Викерс, как и обещал Чан, находился в грузовом отсеке В. Он был оружейником Риз. Бергер нанял его с единственной целью — обеспечить техническое обслуживание боевого скафандра, в который Риз должна облачиться перед выходом на поверхность астероида. Викерс был совсем мальчишка, лет восемнадцати. Худой, с коротко подстриженными темными волосами и сильной угревой сыпью на лице. Одет в замасленный комбинезон. Он заикался. Когда Риз вошла, Викерс распаковывал детали скафандра. Она помогла ему разложить костюм на полу. Викерс широко улыбнулся.

— «Во-во-волк 17»! — проговорил он с южноамериканским акцентом. — Мой любимый! С ним ты по какой хошь за-за-заднице накостыляешь. Он чу-чу-чуть ли не сам может делать всю ра-ра-работу!

Скафандр был черного цвета, с длинными рукавами, антропоидной формы. Шлем с рогами радиоантенн бесшовно приварен к плечам. Когда Риз влезла в скафандр, ее руки, ноги, туловище плотно охватила сложная паутина проводов: благодаря им костюм усиливал каждое ее движение. Оказалось, передвигаться в нем не очень удобно: Риз потребовалось время, чтобы освоиться с новыми ощущениями.

— Во зараза, какая махина! — одобрительно приговаривал Викерс.

Риз не отвечала.

Смотровое стекло на шлеме скафандра поблескивало в холодном свете отсека. «Волк 17» был сконструирован сугубо функционально, и это внушало особый страх: при первом же взгляде на него становилось ясно, что перед вами машина для убийства, и ничего больше. На матовочерной поверхности скафандра сияла белая эмблема фирмы. Риз подавила воспоминание, пробуждающее страх: именно фирма «Волк» изготовила тех кибердронов, которые охотились за ней в туннеле на Архангеле. От скафандра исходил запах, который она предпочла бы больше никогда не встречать.

— Я хочу изучить инструкцию, — сказала Риз. — И схемы.

Если отныне ее жизнь зависит от этого монстра, то нужно знать о нем все.

Викерс успокаивающе посмотрел на нее.

— Они на трэде в м-м-моем шкафу. Да ладно, скафандр, в общем-то, ст-ст-стандартный. Только в систему це-це-леуказания вшит кли-кли-клиентский трэд. Бергер вс-вс-вставил кое-какую рутину для ид-ид-идентификации цели, чтобы по-по-помочь тебе.

От смазки, проводов и многослойной брони «Волка» исходил знакомый запах и проникал в ноздри Риз. Ей с трудом удалось подавить дрожь.

Викерс продолжал восхищаться «Волком».

— Ах ты, сукин сын, какая махина!

Когда разговаривал с машинами, он переставал заикаться.

Риз и «Волк» двигались в пустоте, как одно целое. Индикаторы системы целеуказания на внутренней поверхности лицевой панели горели желтым цветом. Поверхность астероида поблескивала — незаходящее солнце отражалось в пластах слюды и никеля.

«Невозможно сделать так, чтобы они не заметили вашего приближения, — говорил ей Бергер. — Мы стабилизировали спин этого осколка, поэтому попытайтесь приземлиться в слепой зоне. Но у них хватит ума повсюду наставить датчиков. Вряд ли тебе удастся подобраться к ним незамеченной. Поэтому ты должна быть неуязвимой. Так что наша задача — как можно лучше вооружить и защитить тебя».

Прекрасно, думала Риз. Значит, теперь эти ребята, и наши, и инопланетяне, собрались там в переходном шлюзе с оружием, которое смастерили сами, держат его на изготовку и поджидают гостей. Одна надежда — они не готовы к встрече с «Волком».

Казалось, что циркулирующий воздух в маленьком пространстве под шлемом шипит чересчур громко. Риз чувствовала, как покрывается потом кожа под сбруей «Волка». Стабилизирующие реактивные двигатели выравнивали ее положение в пространстве и позволяли перемещаться над самой поверхностью. С мониторов скафандра, через шину интерфейса, проецировался сложный многомерный узор, и яркие колонки символов вспыхивали в зрительных центрах ее мозга. Она следила за маленькими зелеными индикаторами — пока они зеленые, беспокоиться не о чем.

Объект внезапно всплыл над горизонтом — сверкающее серебром скопление развернутых в разные стороны солнечных батарей, передатчиков, спутниковых тарелок… Среди них торчал транспортный корабль, высланный за персоналом лаборатории, его стыковочный модуль быль пристыкован к большому грузовому шлюзу.

Внутрь лаборатории можно было попасть разными способами: либо через шлюзы для персонала, либо через люк транспортного корабля и стыковочный модуль. Так что Риз могла выбирать. На базе девять сотрудников: пятеро землян и четверо силюков.

«Эти спецы из лаборатории, они вполне могут изготовить взрывчатку, — говорил ей Бергер. — Но устроить большой взрыв в шлюзе — значит разгерметизировать всю базу. А чтобы поднять давление, у них не хватит сжатого воздуха. Устроить большой взрыв внутри лаборатории — значит уничтожить всю работу. На это они не пойдут. Как видишь, у них слишком мало места для серьезных действий. Вероятнее всего, они ограничатся серией мелких взрывов, может, воспользуются газом».

База приближалась. Опутанные проводами ноги Риз двигались легко, нервы пришли в состояние боевой готовности. Возникла железная уверенность в своих силах. То состояние, без которого Риз не могла жить.

Возрос расход охладителя — скафандр оказался под лучами солнца. Провода натирали тело. Она думала о взрывах, о газе, вспоминала, как облака отравляющих веществ заполнили туннель на Архангеле, проникли повсюду, и она была вынуждена жить в своем скафандре сутки за сутками. Даже нужду не справить, того и гляди задницу подпалят.

Риз решила воспользоваться малым люком для персонала. Грузовым кораблем эти умники не дорожат и могли заложить в него самодельную взрывчатку. Риз сделала плавный кульбит и ногами вперед приблизилась к ступеньке с липким покрытием, расположенной возле люка номер два. Бергер не хотел допускать разгерметизацию базы — чтобы избежать тревоги среди персонала. Риз наклонилась и нажала кнопку аварийного впуска. К большому ее удивлению, под ногами раздалось жужжание и крышка люка начала отодвигаться. Вообще-то Риз думала, что люк придется вскрывать вручную.