Кордвейнер Смит – Солдаты Вселенной. Лучшая военная фантастика ХХ века (страница 115)
— Одна дверь все еще закрывается, верно? Ты можешь защититься.
— Ты все еще стремишься к самоубийству?
— Ты будешь в безопасности.
— Чтоб им провалиться!
Эльф обхватил себя руками, как будто тоже чувствовал озноб.
— Полковник дала нам время. Оно прошло?
— Еще нет.
— Идем, сядем вместе. Сядем и поговорим. Друг мой.
— Пора? — спрашивает эльф, когда Де Франко снова смотрит на часы. И Де Франко поднимает глаза.
— Пять минут. Почти.
Голос у Де Франко хриплый.
В руке у эльфа клочок бумаги. Он протягивает его. На столе между ними лежит ручка. Рядом с гранатой.
— Я написал твой мир. И поставил под ним свое имя. Теперь ты.
— Я — никто. Я не могу подписать соглашение, клянусь Богом. — Лицо у Де Франко белое. Губы дрожат. — Что ты написал?
— Мир, — говорит эльф. — Я просто написал «мир». Нужно еще что-то?
Де Франко берет бумажку. Смотрит на нее. И внезапно хватает ручку и тоже подписывает ее, бешеным росчерком. И откладывает ручку.
— Вот, — говорит он. — Вот, будем им мое имя. — И миг спустя: — Если бы я мог поступить по-иному… О Господи, мне страшно. Мне страшно.
— Тебе не нужно идти в мой город, — негромко говорит эльф. Его голос подрагивает, как у Де Франко. — Де Франко… здесь… здесь все записывают. Уйдем со мной. Сейчас. Запись останется. Мы добились мира, ты и я, мы заключили его, здесь, сейчас. Последний погибший. Не оставляй меня. И мы сможем положить конец этой войне.
Де Франко еще некоторое время сидит. Берет с середины стола гранату, протягивает руку с ней над столом. Смотрит он лишь на эльфа.
— Выдергивай чеку, — говорит он. — Давай. Ты выдернешь, а я подержу.
Эльф протягивает руку, берется за чеку и дергает ее, быстро.
Де Франко кладет гранату на стол между ними, и его губы шевелятся в молчаливом отсчете. Но потом он поднимает глаза на эльфа, а эльф смотрит на него. Де Франко выдавливает улыбку.
— Ты учился счету на этой штуковине?
Экран затягивают полосы.
Аппаратчица протянула руку и выключила экран, и некоторое время Агнес Финн смотрела мимо находящихся в кабинете. Слезы нечасто наворачивались ей на глаза. Сейчас глаза были мокры, и она старательно не смотрела на членов комиссии, которые здесь собрались.
— Будет обязательное расследование, — произнес мужчина из группы армейских. — Сегодня днем мы возьмем у майора показания.
— Ответственность лежит на мне, — сказала Финн.
Все было согласовано со штабом. Все было подготовлено заранее — разговор, формальности.
Кто-то должен был нанести прямой удар. Это мог быть и Назтак. Она отдала бы этот приказ, если бы все пошло по-другому. Верховное командование прикрыло бы ее. Записи можно было бы уничтожить. Пленки засекретить. Генерал-майор, который втянул ее в это безумие, а сам — в кусты, провернул это все через подчиненных. И вышел чистеньким.
— Бумага, полковник.
Она взглянула на них, придвинула к себе простой лист бумаги. Член комиссии забрал его и положил в папку. Осторожно.
— Это более чем доказательство, — сказала она. — Это договор. Туземцы признают его.
Она уже собрала вещи. Возвращалась обратно на одном корабле с телом эльфа, всю дорогу до Пелл и базы.
Когда по вещательной ленте поступил ответ эльфов, никто не удивился. Надежды возросли, когда сражение прекратилось и на фронт прибыла эльфийская делегация; однако возникло некоторое замешательство, когда эльфы осмотрели оба тела и взяли Де Франко. Только Де Франко.
Они похоронили его на изрытой снарядами равнине и поставили каменный памятник; на нем высекли все, что было о нем известно.
«Меня звали Джон Рэнд Де Франко, — сообщала надпись. — Я появился на свет на космической станции в двадцати световых годах отсюда. Я покинул свою мать и своих братьев. Все мои друзья были солдатами, и многие из них погибли раньше меня. Я пришел с войной и умер ради мира, несмотря на то что моя сторона побеждала. Я погиб от руки Ангана Анассиди, а он погиб от моей, ради мира, и мы были друзьями до последнего вздоха».
Эльфы — «суилти», вот как они называли себя сами, — приходили туда и приносили шелковые ленты и букеты цветов — цветов, посреди всей этой разрухи, и тысячами скорбели и плакали в своей бесстрастной, бесслезной манере.
По своему врагу.
Один из их сородичей находился на пути к человечеству. Чтобы человечество оплакивало его. «Меня звали Анган Анассиди» — будет написано на его могиле, и все остальное, что нужно. Быть может, ни один человек не прольет по нему ни слезинки. Кроме ветеранов Эльфляндии, когда они вернутся по домам, если заглянут на ту планету — они могут и всплакнуть, подобно Агнес Финн, на свой собственный лад, по своим погибшим, перед усыпальницей существа из иного мира.
Энн Маккефри
Энн Маккефри пишет научную фантастику почти полстолетия. Она опубликовала свой первый роман «Реконструкция» в 1967 году. Успех пришел после выхода в свет ее третьей книги «Корабль, который пел», вызвавшей много подражаний истории о синтезе человека и машины. Причем эта книга была написана задолго до начала течения киберпанк. Но прославила автора серия романов о планете Перн, начатая в 1968 году повестями «В поисках вейра» (премия «Хьюго») и «Оседлавший дракона» (премия «Небьюла»). Книги о планете Перн — это рассказ о землянах-колонистах, связанных симбиозом с местной расой разумных драконов. К данной серии примыкают три романа для юношества, действие которых тоже происходит на Перне, — «Песнь Перна», «Певица Перна», «Барабаны Перна», а также графический роман, созданный на основе «Полета дракона».
Особой похвалы критиков Маккефри удостоилась за создание галереи сильных женских характеров. Особенно в цикле романов о Ровене — «Ровена», «Дамия», «Башня и улей».
Маккефри также автор дилогии о сыщиках-экстрасенсах «Оседлай Пегаса» и «Полет на Пегасе» и дилогии об Ирете, действие которой происходит на планете динозавров. Ее рассказы изданы в сборнике «Не тронь единорога», сама же она является редактором антологии «Алхимия и Академия».
Оседлавший дракона
— Ты все еще сомневаешься, Р’гул? — Казалось, Ф’лара слегка забавляет упорство пожилого всадника.
Р’гул, на чеканном лице которого застыло упрямое выражение, не обратил внимания на насмешку. Он стиснул зубы — так, словно мог раздавить ими власть Ф’лара над ним подобно лесному ореху, — затем сказал:
— В небесах Перна на протяжении четырехсот Оборотов не появлялись Нити. Их больше не существует!
— Вполне может быть, — миролюбиво согласился Ф’лар. Однако его янтарные глаза обдали собеседника холодом. Стало ясно, что он не пойдет на компромисс.
Слишком похож на Ф’лона, своего отца, решил Р’гул, даже больше, чем подобает сыну. Всегда слишком самоуверен, а на то, что делают и думают другие, смотрит с презрением… едва уловимым, однако же заметным. Дерзок… Высокомерен… и, кстати, не обошлось без интриг с молодой госпожой Вейра… Он, Р’гул, не жалея сил, наставлял ее, чтобы сделать одной из лучших повелительниц за многие Обороты. Когда он завершил ее обучение, девушка знала все необходимые Баллады и Саги слово в слово. А затем глупышка переметнулась к Ф’лару… у нее не хватило здравого смысла оценить достоинства более взрослого, более опытного мужчины. Может быть, она чувствовала себя обязанной Ф’лару, который нашел ее во время Поиска?
— Надеюсь, ты согласен с тем, — произнес Ф’лар, — что когда солнце на восходе касается Каменного Пальца, наступает зимнее солнцестояние?
— Любой глупец знает, для чего служит эта скала, — проворчал Р’гул.
— Но ты-то, старый дурак, не хочешь согласиться, что Глаз-Камень поставили на Звездную Скалу, чтобы отметить начало Прохождения Алой Звезды! — взорвался К’нет.
Р’гул покраснел и приподнялся в кресле, намереваясь дать нагоняй мальчишке за подобную наглость.
— К’нет! — раздался властный голос Ф’лара. — Тебе так понравилось летать на патрулирование Айгена, что ты хочешь еще пару недель позаниматься этим?
К’нет торопливо сел; лицо его залилось краской.
— Ты же знаешь, Р’гул, древние Баллады подтверждают мои выводы, — продолжал Ф’лар с обманчивой мягкостью. — Скала Палец нацелена на определенную точку в небесах. «Если ткнет он в Алый Глаз, Вейры…»
— Не читай мне стихов, которым я обучил тебя в юности! — вскипел Р’гул.
— Тогда поверь в то, чему сам учил, — бросил Ф’лар, и глаза его угрожающе сверкнули.
Р’гул, ошеломленный таким резким тоном, откинулся на спинку кресла.
— Ты не можешь отрицать, Р’гул, — спокойно продолжал Ф’лар, — что полчаса назад, когда восходящее солнце зависло над Пальцем, Алая Звезда появилась точно в отверстии Глаз-Камня.
Всадники, бронзовые и коричневые, собравшиеся в комнате Совета, одобрительно загудели. Было ясно, что их возмущает постоянное противодействие, которое Р’гул оказывал новому предводителю Вейра. Даже старый С’лел, некогда верный сторонник Р’гула, теперь предпочитал соглашаться с большинством.