Кордвейнер Смит – Космическая опера (2010) (страница 127)

— Но мы не смеем просить… — начала Истинный Глас Древа Рета Кастин.

Сес Амбре покачала головой и указала на доктора Самуэля. Врач протянул Храмовнику ударопрочный сосуд с небольшим количеством крови.

— Мы взяли ее недавно, — объяснил доктор.

— Вы должны принять решение, — повторила Сес Амбре. — Так бывает всегда. И это вечное проклятие.

Главный Лесник Кил Редт долго, пристально смотрел на сосуд. Наконец он дрожащими руками взял его и осторожно убрал в безопасный карман своих защитных доспехов.

— Интересно будет посмотреть, что из этого выйдет, — сказал он.

Дем Лиа улыбнулась:

— Знаете, есть древнее земное проклятие. Китайское. «Чтоб тебе жить во времена перемен».

Сайге подготовил шлюз, и дипломаты Бродяг, покинув корабль, поплыли обратно к лесному кольцу вместе с сотнями тысяч светящихся созданий, борясь с солнечным ветром, следуя вдоль линий магнитного поля, подобно светлым корабликам, уносимым быстрыми течениями.

— Если никто не возражает, — улыбнулась Сес Амбре, — я собираюсь вернуться в свою камеру и уснуть. Это были два долгих дня.

Девять человек, разбуженных роботами, подождали, пока «Спираль» благополучно перейдет в пространство Хокинга. Когда они еще находились в системе G8, двигаясь с ускорением над эклиптикой, прекрасное лесное кольцо скрыло маленькое белое солнце, и Оам Раи указала на кормовое окно:

— Взгляните на это.

Бродяги вышли попрощаться. Несколько миллиардов энергетических крыльев сверкали на солнце.

Дня в пространстве Хокинга оказалось достаточно, чтобы посовещаться с роботами и убедиться, что корабль находится в превосходной форме, вращающиеся оси и ячейки глубокого сна функционируют должным образом, «Спираль» снова легла на курс и все идет нормально. Один за другим люди вернулись в свои ячейки: сначала Ден Соа и ее супруги, затем остальные. В конце концов на корабле осталась бодрствовать лишь Дем Лиа. Она села в «кровати» за несколько секунд до того, как закрылась крышка.

— Сайге, — произнесла она, и по голосу было понятно, что это приказ.

Появился низенький толстый буддистский монах.

— Ты знал, что Сес Амбре была Энейцем, Сайге?

— Нет, Дем Лиа.

— Как ты мог этого не знать? На корабле имеются полные генетические карты и медицинские сведения обо всех нас. Ты должен был знать.

— Нет, Дем Лиа. Уверяю вас, что медицинские данные гражданки Сес Амбре находятся в нормальных пределах, обычных для людей Спектральной Спирали. Там нет признаков присутствия сверхчеловеческой ДНК Энеи. Никаких указаний в ее психологической характеристике.

На мгновение Дем Лиа нахмурилась, глядя на голограмму робота. Затем произнесла:

— Значит, они подделали данные? Сес Амбре или ее мачеха могли сделать это.

— Да, Дем Лиа.

Все еще опираясь на локоть, Дем Лиа продолжала:

— Насколько тебе известно — насколько известно вам, роботам, — есть ли на борту другие Энейцы, Сайге?

— Насколько нам известно, нет, — с честным лицом уверил ее толстый монах.

Дем Лиа улыбнулась.

— Энея учила нас, что эволюция имеет направление и цель, — тихо произнесла она скорее себе, чем собеседнику-роботу. — Она говорила о том дне, когда вся Вселенная зазеленеет жизнью. Разнообразие, учила она, — это одно из лучших орудий эволюции.

Сайге кивнул и ничего не ответил. Дем Лиа легла на подушку.

— Мы думали, что Энейцы великодушно помогли нам сохранить нашу культуру — этот корабль, отдаленную колонию. Могу поклясться, что Энейцы помогли тысяче малых культур покинуть освоенное людьми пространство и отправиться в неведомое. Им нужно разнообразие — Бродяги и тому подобное. Им нужно, чтобы как можно больше таких, как мы, несли дальше их божественный дар.

Она взглянула на робота, но на лице буддистского монаха застыла обычная легкая улыбка.

— Спокойной ночи, Сайге. Позаботьтесь хорошенько о корабле, пока мы спим.

Она закрыла крышку ячейки, и устройство начало готовить ее к погружению в сон.

— Да, Дем Лиа, — ответил монах.

«Спираль» описывала гигантскую дугу сквозь пространство Хокинга. Оси и камеры жизнеобеспечения продолжали свое сложное движение, создавая двойную спираль на фоне потоков света и четырехмерных пульсирующих огоньков, которые здесь заменяли звезды.

На корабле роботы отключили гравитационное поле и свет, убрали атмосферу. Звездолет продолжал движение в темноте.

Однажды, спустя примерно три месяца, после того как корабль покинул двойную систему, зажужжали вентиляторы, включились лампы, активировалось гравитационное поле. Все шестьсот восемьдесят четыре тысячи триста колонистов продолжали спать.

Внезапно в главном коридоре, на полпути между командным пунктом и порталами, ведущими к первому кольцу ячеек, возникли три фигуры. Центральная фигура была ростом более трех метров, облачена в доспехи, усеянные остриями, обмотана хромовой колючей проволокой. Ее фасетчатые глаза светились красным сиянием. Она застыла неподвижно на том месте, где появилась.

Фигура слева оказалась мужчиной зрелых лет, с кудрявыми, начавшими седеть волосами, темными глазами и приятными чертами лица. Он был очень загорелым, в мягкой хлопчатобумажной рубашке, зеленых шортах и сандалиях. Он кивнул женщине и двинулся в сторону командного центра.

Женщина выглядела старой, несмотря на медицинские технологии Энейцев, и была одета в простое платье ровного синего цвета. Она подошла к одному из порталов, поднялась на лифте к третьей системе осей и направилась по коридору в камеру со спящими, где поддерживалась гравитация в одну десятую земной. Остановившись у одной из ячеек с централизованно контролируемыми саркофагами, женщина смахнула лед и конденсат с прозрачной панели, расположенной над лицом спящего пассажира.

— Сес Амбре, — прошептала Дем Лоа, коснувшись пальцами холодного пластика в нескольких сантиметрах от морщинистой щеки падчерицы. — Спи спокойно, дорогая. Спи спокойно.

На мостике в окружении виртуальных изображений роботов стоял высокий человек.

— Добро пожаловать, Петир, сын Энеи и Эндимиона, — с легким поклоном произнес Сайге.

— Благодарю, Сайге. Как у вас дела?

Они рассказали ему обо всем на языке, который выше языка людей и математики. Петир кивнул, слегка нахмурился и прикоснулся к плечу Башо.

— Внутри тебя слишком много противоречий, Башо. Ты хочешь мира?

Высокий японец в конусообразной шляпе и грязных сабо ответил:

— Да, прошу тебя, Петир.

Человек дружески стиснул плечо робота. Оба на мгновение закрыли глаза.

Когда Петир отпустил Башо, угрюмый крестьянин широко улыбнулся:

— Благодарю тебя, Петир.

Человек присел на край стола и сказал:

— Посмотрим, куда мы направляемся.

Перед ними появилось голографическое изображение куба высотой четыре метра. Рисунок звезд был знаком. Долгий путь «Спирали» из человеческой вселенной был отмечен красным. Предполагаемая дальнейшая траектория — синим пунктиром; линия направлялась к центру галактики.

Петир поднялся, протянул руку к кубу и прикоснулся к маленькой звезде, расположенной справа от синей линии. Эта область немедленно была увеличена.

— Это должна быть интересная система, ее стоит проверить, — с довольной улыбкой сказал человек. — Отличная звезда типа G2. Четвертая планета оценивается примерно в семь и шесть десятых балла по старой шкале Солмева. Оценка была бы выше, но на планете существуют несколько очень опасных вирусов и весьма кровожадные животные. Весьма кровожадные.

— Шестьсот восемьдесят пять световых лет, — заметил Сайге. — Плюс сорок три световых года на коррекцию курса. Это недолго.

Петир кивнул.

Госпожа Мурасаки взмахнула веером перед накрашенным лицом и дерзко улыбнулась:

— А когда мы прибудем туда, Петир-сан, эти опасные вирусы исчезнут?

Высокий человек пожал плечами:

— Большая их часть, моя госпожа. Большая часть. — Он усмехнулся. — Но хищные животные там еще останутся. — Он обменялся рукопожатиями со всеми роботами. — Доброго вам пути, дорогие мои. И охраняйте наших друзей.

Петир трусцой пробежал обратно к девятиметровому хромированному, усеянному лезвиями чудовищу, стоявшему в главном коридоре, и как раз в это время Дем Лоа, шурша подолом по облицовке пола, присоединилась к нему.

— Все улажено? — спросил Петир.

Дем Лоа кивнула.