Кордвейнер Смит – Инструментарий человечества (страница 72)

– Да, сэр, – виновато ответила Хелен Америка.

– Вам следует помнить, в чем заключается ваша работа. Вы летите, потому что стоите дешево. Потому что моряк весит намного меньше машины. Не существует универсального компьютера, который весил бы всего сто пятьдесят фунтов. Как вы. Вы летите исключительно потому, что вы расходный материал. Из трех моряков, отправляющихся к звездам, один не достигнет цели. Но вы летите не потому, что вы лидер, а потому, что вы молоды. У вас есть жизнь, которой вы можете пожертвовать. А кроме того, у вас крепкие нервы. Вы это понимаете?

– Да, сэр. Понимаю.

– Кроме того, вы летите потому, что ваше путешествие продлится сорок лет. Если мы отправим автоматические механизмы, которые будут управлять парусами, они достигнут цели. Вероятно. Но на это у них уйдет от ста до ста двадцати лет, если не больше, и к тому времени адиабатические коконы испортятся, большая часть человеческого груза не будет подлежать оживлению, а утечка тепла, как бы мы ни старались, погубит всю экспедицию. Так что помните, что ожидающие вас проблемы и драма – это, в основном, работа. Работа – и больше ничего. Вот ваше большое дело.

Хелен улыбнулась. Она была невысокой девушкой с густыми темными волосами, карими глазами и выразительными бровями, но когда улыбалась, казалась почти ребенком, причем очаровательным.

– Мое дело – работа, – сказала она. – Я это понимаю, сэр.

В зоне подготовки работа шла быстро, но без суеты. Дважды техники уговаривали ее взять отпуск, прежде чем являться на финальную тренировку. Она не последовала их совету. Она хотела двигаться дальше; она знала, что они знали, что она хочет навсегда покинуть Землю, – и знала, что они знали, что она была не просто дочерью своей матери. Она пыталась – хоть как-то – быть собой. Она знала, что мир ей не верил, но мир не имел значения.

В третий раз предложение отдохнуть было приказом. Два мрачных месяца она провела – с некоторым удовольствием – на чудесных островах Гесперид, которые поднялись со дна, когда из-за веса Землепортов под Бермудами возникла новая группа небольших архипелагов.

Она вернулась в отличной форме, здоровая и готовая к отбытию.

Старший медицинский инспектор спросил очень прямо:

– Вы действительно понимаете, что мы собираемся с вами сделать? Мы собираемся заставить вас прожить сорок лет вашей жизни за один месяц.

Побледнев, она кивнула, и он продолжил:

– И чтобы дать вам эти сорок лет, мы должны замедлить процессы в вашем теле. Ведь сама биологическая задача вдохнуть за один месяц объем воздуха, которого хватит на сорок лет, включает фактор, составляющий около пятисот к одному. Ни одним легким этого не выдержать. В вашем организме должна циркулировать вода. В него должна поступать пища. В основном белок. Мы используем разновидность гидрата. Также вам понадобятся витамины. Мы собираемся сделать следующее: замедлить ваш мозг, и очень сильно, чтобы он функционировал примерно на одну пятисотую своих возможностей. Мы не хотим, чтобы вы утратили способность работать. Кому-то придется управлять парусами. Таким образом, если вы замешкаетесь или начнете думать, на мысль-другую уйдет несколько недель. В то же время ваше тело можно замедлить – но разные его части в разной степени. Например, поступление воды мы сократим до восьмидесяти к одному. Пищи – до трехсот к одному. Вам не хватит времени, чтобы выпить запас воды на сорок лет. Мы будем перегонять ее, проводить через организм, очищать и возвращать обратно в систему, если только вы не разорвете стыковку. Итак, вас ждет месяц в полном сознании на операционном столе, где вам будут делать операцию без анестезии, а вы будете выполнять самую тяжелую работу, известную человечеству. Вам придется снимать показания, следить за кабелями, идущими к грузовым и пассажирским коконам позади вас, придется настраивать паруса. Если в пункте назначения будет кто-то живой, они выйдут и встретят вас. По крайней мере, обычно так бывает. Я не стану уверять, что вас будет ждать входящий корабль. Если вас не встретят, выберите орбиту за самой дальней планетой и либо умрите, либо попытайтесь спастись. Вам не удастся в одиночку доставить на планету тридцать тысяч человек. Однако работа у вас будет настоящая. Мы собираемся вживить эти регуляторы прямо в ваше тело. Начнем с установки клапанов в грудных артериях. Затем катетеризируем воду. Мы сделаем искусственную колостому вот здесь, прямо перед тазобедренным суставом. Потребление воды имеет определенную психологическую ценность, поэтому примерно пять сотых вашей нормы мы позволим вам выпивать из чашки. Прочее будет поступать прямиком в кровоток. Аналогичным образом вы будете потреблять одну десятую пищи. Вам это понятно?

– Вы хотите сказать, что одну десятую я буду съедать, а остальное получать внутривенно? – спросила Хелен.

– Именно так, – ответил врач. – Мы будем закачивать в вас пищу. Вот здесь будут располагаться концентраты, а здесь – восстановитель. У этих шлангов – двойное соединение. Одно – с обслуживающей аппаратурой, для материально-технического обеспечения вашего организма. А эти шланги – пуповина для человеческого существа, затерянного среди звезд. Они ваша жизнь. Если они порвутся или если вы упадете, вы можете потерять сознание на пару лет. В этом случае включится локальная система – ранец за вашими плечами. На Земле он весит столько же, сколько вы сами. Вы тренировались с муляжом. И знаете, как легко обращаться с ним в космосе. Он позволит вам продержаться субъективный период времени, равный примерно двум часам. Никто еще не придумал часов, отсчитывающих человеческий разум, и потому вместо них мы дадим вам одометр, измеряющий ваш пульс, и разметим на нем шкалу. Если снимать измерения в десятках тысяч ударов сердца, можно получить некую информацию. Не знаю, какую именно, но она может вам пригодиться. – Он пристально посмотрел на нее, затем вернулся к своим инструментам и поднял блестящую иглу с диском на конце. – Теперь перейдем к этому. Нам придется проникнуть прямиком в ваш разум. Это тоже химическая субстанция.

– Вы говорили, что не станете трогать голову, – перебила Хелен.

– Всего одна игла. Это единственный способ проникнуть в разум. Замедлить его в достаточной степени, чтобы этот субъективный разум работал со скоростью, при которой сорок лет уложатся в месяц.

Он мрачно улыбнулся, однако мрачность на мгновение сменилась нежностью, когда он увидел ее отважное упрямство, ее девичью решительность, достойную восхищения и жалости.

– Я не буду возражать, – сказала она. – Это ничуть не хуже замужества, а звезды – мой жених.

В ее сознании мелькнуло лицо моряка, но она о нем не упомянула.

– Психотические элементы мы уже вживили, – продолжил врач. – Рассудок вам сохранить не удастся, так что об этом не тревожьтесь. Нужно быть безумной, чтобы управлять парусами и выжить в одиночку в космосе, даже один месяц. Проблема в том, что вы будете знать: в действительности этот месяц тянется сорок лет. Зеркал там нет, но вы вполне можете отыскать блестящие поверхности, чтобы взглянуть на себя. Выглядеть вы будете неважно. Вы увидите, как стареете, всякий раз когда замедляетесь, чтобы посмотреть. Я не знаю, к каким трудностям это приведет. Мужчинам пришлось несладко. А вот с волосами вам будет проще. Когда мы отправляем мужчин, нам приходится убивать все волосяные луковицы, иначе они заросли бы бородой. Колоссальное количество питательных веществ уходило бы на рост волос на лице, и ни одна машинка в мире не смогла бы состригать их достаточно быстро, чтобы человек сохранил способность работать. Думаю, в вашем случае мы ингибируем волосы на макушке. Вырастут ли они прежнего цвета или нет, сами узнаете. Вы встречались с моряком, который вернулся?

Врач знал, что она с ним встречалась. Но не знал, что моряк со звезд призвал ее.

Хелен удалось сохранить спокойствие. Она с улыбкой сказала:

– Да, вы дали ему новые волосы. Помните, ваш лаборант пересадил ему на голову новый скальп. Кто-то из ваших сотрудников. Волосы выросли черные, и его прозвали мистер Больше-не-седой.

– Если вы будете готовы к следующему вторнику, мы тоже будем готовы. Как думаете, госпожа, успеете?

Хелен стало не по себе оттого, что это серьезный старик назвал ее «госпожой», но она знала, что он проявляет уважение к профессии, а не к личности.

– До вторника достаточно времени.

Ей было приятно, что ему хватило старомодности знать и употреблять древние названия дней недели. Это означало, что в Университете он не только выучил основы, но и почерпнул элегантные мелкие детали.

Две недели спустя хронометры в кабине показывали, что прошел двадцать один год. Хелен в миллиардный раз повернулась, чтобы проверить паруса.

Ее спина пульсировала болью.

Она ощущала мерный рев сердца, напоминавший быстрые вибрации, – так оно стучало во временном диапазоне ее восприятия. Можно было опустить глаза на прибор на запястье и увидеть, как стрелки на циферблатах, похожих на часовые, очень медленно отсчитывают десятки тысяч ударов.

Она слышала ровный свист ветра в горле – легкие, казалось, дрожали от скорости.

И она чувствовала пульсирующую боль крупной трубки, подававшей невероятные количества мутной воды прямо в артерию в ее шее.