Кордвейнер Смит – Инструментарий человечества (страница 65)

Он беспокойно расхаживал по залу. Его уши были настроены на звуки нормальной речи, и ему не хотелось следить за губами собратьев. Судя по всему, они приняли решение. Вомакт направлялся к трибуне. Мартел огляделся в поисках Чана и подошел к нему. Тот прошептал:

– Ты мечешься, как вода в воздухе! В чем дело? Кренч проходит?

Оба просканировали Мартела, но показания инструментов были ровными и не показывали признаков выхода из кренча.

Вспыхнул яркий огонь, призывая всех в строй. Они вновь встали рядами. Вомакт подставил свое осунувшееся, старое лицо под лучи света и произнес:

– Сканеры и братья, я объявляю голосование.

Он принял позу, означавшую: Я старший и беру командование на себя.

Протестующе вспыхнул поясной фонарь.

Это был старый Хендерсон. Он вышел к трибуне, переговорил с Вомактом и после одобрительного кивка старшего сканера повернулся лицом к собравшимся, чтобы повторить свой вопрос:

– Кто выскажется за сканеров, которые в Космосе?

Ни один фонарь и ни одна рука не ответили ему.

Стоя лицом к лицу, Хендерсон и Вомакт некоторое время беседовали. Затем Хендерсон вновь повернулся к сканерам.

– Я подчиняюсь старшему по званию. Но не подчиняюсь собранию братства. Есть шестьдесят восемь сканеров, а здесь присутствует лишь сорок семь, причем один из них в кренче и под принуждением. Поэтому я предлагаю, чтобы старший по званию принял командование только над чрезвычайным комитетом братства, а не над собранием. Достопочтимые сканеры понимают меня? Все согласны?

Руки поднялись в знак согласия.

– Большая разница! – шепнул Чан на ухо Мартелу. – Кто знает, чем собрание отличается от комитета?

Мартел согласился с его словами, но не меньшее впечатление на него произвела способность Чана, будучи хаберманом, управлять своим голосом.

Вомакт вновь взял на себя роль председателя:

– Сейчас мы проголосуем по вопросу Адама Стоуна. Во-первых, мы можем полагать, что он не преуспел и его утверждения лживы. Мы знаем это по собственному опыту. Космическая боль – лишь часть сканирования. (Но существенная, основа основ, подумал Мартел.) И мы можем быть уверены, что Стоун не в состоянии решить проблему Космической дисциплины.

– Опять эта ерунда, – прошептал Чан, которого слышал только Мартел.

– Космическая дисциплина нашего братства хранила Высокий космос от войн и конфликтов. Шестьдесят восемь дисциплинированных человек контролируют весь Высокий космос. Наша клятва и наш статус хабермана делают нас непричастными ко всем земным страстям. Таким образом, если Адам Стоун победил Космическую боль, чтобы Иные могли расколоть наше братство и принести в Космос дрязги и разрушения, каковые царят на Землях, я утверждаю, что Адам Стоун неправ! Если Адам Стоун преуспеет, жизнь сканеров станет напрасной! Во-вторых, если Адам Стоун не победил Космическую боль, он посеет хаос на всех Землях. В результате Инструментарий и заместители глав могут дать нам меньше хаберманов, чем нужно для обслуживания кораблей Человечества. Пойдут дикие слухи, число рекрутов сократится. Хуже того, дисциплина братства ослабнет, если подобная ересь распространится. Таким образом, если Адам Стоун преуспел, он грозит разрушить братство, а потому должен умереть. Таким образом, если Адам Стоун потерпел неудачу, он лжец и еретик, а потому должен умереть. Я голосую за смерть Адама Стоуна.

И Вомакт сделал знак: Достопочтимые сканеры приглашаются к голосованию.

Мартел лихорадочно схватился за поясной фонарь. Чан извлек свой фонарь заранее и был наготове: яркий луч, означавший несогласие, устремился к потолку. Мартел достал фонарь и тоже направил его вверх, выражая свое мнение. Затем огляделся. Из сорока семи человек фонари горели только у пяти или шести.

Зажглись еще два фонаря. Вомакт стоял прямой, как замороженный труп. Сверкая глазами, он оглядывал собравшихся, высматривая огни. Зажглись еще несколько. Наконец Вомакт принял завершающую позу: Пусть сканеры пересчитают голоса.

Трое сканеров преклонного возраста поднялись на трибуну к Вомакту.

Они осмотрели зал. (Проклятые призраки голосуют против жизни реального, живого человека! – подумал Мартел. Они не имеют права так поступать. Я сообщу в Инструментарий! Но он знал, что не сделает этого. Он подумал о Люси и о том, что она могла приобрести в случае триумфа Адама Стоуна; душераздирающая глупость голосования показалась ему почти невыносимой.) Все три счетчика подняли руки, единогласно показывая одно и то же число: пятнадцать против.

Вомакт отпустил их вежливым кивком. Повернулся и вновь принял позу: Я старший и беру командование на себя.

Удивляясь собственной наглости, Мартел включил фонарь.

Он знал, что за подобный поступок любой из присутствующих мог выкрутить его сердечный блок в «перегрузку». Он почувствовал руку Чана, пытавшегося схватить его за воздушный китель. Но Мартел уклонился и побежал к трибуне, быстрее, чем следовало бегать сканеру. На бегу он думал, к чему воззвать. Много времени ему не дадут, и увидят его не все. Нет смысла взывать к логике. Не сейчас. Нужно воззвать к закону.

Он запрыгнул на трибуну рядом с Вомактом и принял позу: Сканеры, противозаконное действие!

Потом нарушил добрую традицию и заговорил, не меняя позы:

– Комитет не имеет права выносить смертный приговор большинством голосов. Для этого нужно две трети полного собрания.

Он ощутил движение тела Вомакта за своей спиной, ощутил, как падает с трибуны, ударяется об пол, ранит колени и чувствительные ладони. Ему помогли подняться. Его просканировали.

Какой-то едва знакомый сканер достал инструменты и убавил Мартелу интенсивность. Он сразу почувствовал себя более спокойным, более отстраненным и возненавидел себя за это чувство.

Он посмотрел на трибуну. Вомакт стоял в позе, означавшей: К порядку!

Сканеры выстроились рядами. Два сканера рядом с Мартелом взяли его за руки. Он закричал на них, но они отвернулись и не стали с ним общаться.

Когда зал притих, Вомакт заговорил:

– Сюда явился сканер в кренче. Достопочтимые сканеры, я прошу за это прощения. В том нет вины нашего прекрасного и достойного сканера и друга, Мартела. Он явился сюда по приказу. Я велел ему не выходить из кренча. Я надеялся избавить его от ненужного превращения в хабермана. Все мы знаем, что Мартел счастливо женат, и желаем ему успеха в его храбром эксперименте. Мне нравится Мартел. Я уважаю его мнение. Я хотел, чтобы он присутствовал здесь. Я знаю, что и вы этого хотели. Но он в кренче. Он не в том состоянии, чтобы участвовать в возвышенных делах сканеров. И потому я предлагаю решение, во всех отношениях справедливое. Я предлагаю лишить сканера Мартела голоса за нарушение правил. Это нарушение было бы непростительным, если бы Мартел не был в кренче. Однако, отдавая должное Мартелу, я также предлагаю разобраться с возражениями, которые столь неподобающе выдвинул наш достойный, но недееспособный брат.

Вомакт сделал знак: Достопочтимые сканеры приглашаются к голосованию. Мартел попробовал дотянуться до собственного поясного фонаря, но сильные мертвые руки крепко держали его, и он лишь тщетно бился. Вспыхнул одинокий огонек: без сомнения, Чана.

Вомакт снова выставил лицо на свет.

– Получив одобрение достойнейших сканеров и здесь присутствующих, я предлагаю придать этому комитету все полномочия собрания и с этого момента возложить на меня ответственность за все правонарушения, которые может совершить данный комитет, чтобы меня судило следующее полное собрание, но не власти вне закрытого, тайного общества сканеров.

Напыщенно, с очевидным триумфом Вомакт вновь принял позу голосования.

Вспыхнуло лишь несколько фонарей, явно меньше необходимой одной четверти.

Вомакт снова заговорил. Свет падал на его безмятежное чело, на мертвые, расслабленные скулы. Впалые щеки и подбородок были наполовину в тени, луч снизу выхватывал из темноты лишь рот, жестокий даже в покое. (Говорили, что Вомакт был потомком некой Древней госпожи, которая необъяснимым противозаконным образом перенеслась на сотни лет вперед за одну ночь. Ее имя, госпожа Вомакт, ушло в легенды; но ее кровь и архаичная страсть к владычеству жили в немом властном теле ее потомка. Мартел был готов поверить в старые сказки, глядя на трибуну и гадая, что за неуловимая мутация превратила род Вомактов в хищников в человеческом обличье.) Громогласно шевеля губами, пусть и не издавая ни звука, Вомакт заявил:

– Достопочтимый комитет подтверждает смертный приговор, вынесенный еретику и врагу Адаму Стоуну.

Вновь поза голосования.

Вновь фонарь Чана вспыхнул в одиноком протесте.

Затем Вомакт сделал последний ход:

– Я предлагаю назначить присутствующего здесь старшего сканера исполнителем приговора. Я предлагаю наделить его полномочиями выбора палачей, одного или нескольких, которые продемонстрируют силу и величие сканеров. Я прошу возложить на меня ответственность за исполнение, но не за средства. Это благородное дело, направленное на защиту человечества и чести сканеров. Про средства же скажу: прибегните к лучшим из имеющихся, и этого довольно. Кому ведом правильный способ убить Иного здесь, на переполненной и настороженной Земле? Это не так просто, как избавиться от спящего в цилиндре, как ввести иглу хаберману. Здесь люди умирают иначе, чем Наверху-и-Снаружи. Они умирают неохотно. Как вам хорошо известно, братья сканеры, обычно мы не убиваем на Земле. Вы должны предоставить мне выбрать агента на мое усмотрение. Иначе общее знание станет общим предательством, в то время как если я один буду нести ответственность, то лишь я смогу нас предать, и вам не придется долго искать в случае прихода Инструментария.