Кордвейнер Смит – Инструментарий человечества (страница 51)
Чистая, щиплющая терпкость душа прогнала все мысли из его разума. Два маленьких белых робота последовали за ним. Он сел на горячую, мокрую деревянную скамейку, а они оттерли его щетками так тщательно, словно хотели снять с него кожу.
Постепенно ужасный запах исчез.
Глава 7
Птицы, глубоко под землей
Род Макбан слишком устал, чтобы протестовать, когда маленькие белые роботы завернули его в огромное полотенце и отвели в помещение, напоминавшее операционную.
Крупный человек с окладистой рыжеватой боротой, весьма нехарактерной для Земли того периода, сказал:
– Я доктор Вомакт, кузен другого доктора Вомакта, с которым вы встретились на Марсе. Я знаю, что вы не кот, господин и владелец Макбан, и моя задача – только осмотреть вас. Вы разрешаете?
– К’мелл… – начал Род.
– С ней все в полном порядке. Мы дали ей успокоительное, и сейчас с ней обращаются как с человеческой женщиной. Жестокость велел мне отменить правила в ее случае, и я подчинился, но, полагаю, впоследствии из-за этого у нас обоих будут проблемы благодаря некоторым нашим коллегам.
– Проблемы? – переспросил Род. – Я заплачу…
– Нет, нет, дело не в деньгах. Просто по правилам поврежденных недолюдей требуется уничтожать, а не класть в больницу. Имейте в виду, время от времени я сам их лечу, если могу сделать это незаметно. Но давайте посмотрим на вас.
«Почему мы говорим вслух? –
Вместо врачебного осмотра Род чудесно провел время с доктором; они пили из огромных стаканов сладкий земной напиток, который древние парусские называли чаем. Род понял, что между встречами с Редлэди, другим доктором Вомактом на Марсе и лордом Жестокость за ним все время присматривали. Он обнаружил, что этот доктор Вомакт был кандидатом в главы Инструментария, и узнал кое-что о странных испытаниях, которые требовалось пройти для этой должности. Он даже выяснил, что доктор больше него знал о материальном положении Рода и что страховые балансы Земли проседали под весом его богатства, поскольку рост цен на струн мог привести к сокращению продолжительности жизни. Наконец они с доктором обсудили недолюдей; Род обнаружил, что доктор не меньше его самого восхищался К’мелл.
Вечер завершился, когда Род сказал:
– Я молод, доктор и господин, и хорошо сплю, но вряд ли смогу уснуть, если не избавлюсь от этого запаха. Я чувствую его внутри собственного носа.
Доктор мгновенно превратился в профессионала.
– Открой рот и выдохни мне в лицо, – велел он.
Род помедлил, но подчинился.
– Великие лживые звезды! – воскликнул доктор. – Я тоже его чувствую. Что-то осталось в верхнем отделе твоей дыхательной системы, а может, и в легких. Тебе потребуется обоняние в ближайшие дни?
Рот ответил, что нет.
– Хорошо, – сказал доктор. – Мы можем притупить эту область мозга, причем очень аккуратно. Без каких-либо последствий. Ты ничего не будешь чувствовать на протяжении восьми или десяти дней, и за это время запах Амарала выветрится. Кстати, тебя обвинили в предумышленном убийстве, судили и оправдали – по делу Тостига Амарала.
– Каким образом? – спросил Род. – Меня даже не арестовали.
– Инструментарий все просчитал. У них была запись всей сцены, поскольку со вчерашнего дня за комнатой Амарала пристально следили. Сказав, что ты умрешь, будь ты хоть человек, хоть кот, он сам подписал себе приговор. Это была угроза смерти, и с тебя сняли обвинения по причине самообороны.
Помедлив, Род выпалил:
– А люди в шахте?
– Мы с лордами Жестокость и Крудельтой обсудили этот вопрос и решили оставить все как есть. Парочка нераскрытых преступлений там и сям держит полицию в тонусе. А теперь ложись, чтобы я смог избавить тебя от этого запаха.
Род лег. Доктор зафиксировал его голову и вызвал роботов-помощников. В процессе избавления от запаха Род отключился – и пришел в себя в другом здании. Он сел в постели – и увидел море. У кромки воды стояла К’мелл. Род принюхался. Он не чувствовал ни соли, ни влаги, ни воды, ни Амарала. Оно того стоило.
К’мелл подошла к нему.
– Мой милый, мой дорогой, мой господин и повелитель! Вчера ты рискнул жизнью ради меня.
– Я ведь кот, – рассмеялся Род.
Он спрыгнул с кровати и побежал к воде. Необъятность синей водной глади потрясала. Белые волны были отдельными, зримыми чудесами, каждая из них. Род видел бессточные озера Австралии, но ни на одном из них не было ничего подобного.
К’мелл тактично молчала, пока он упивался зрелищем.
Затем сообщила новости.
– Ты владеешь Землей. Тебя ждет работа. Ты можешь остаться здесь и начать учиться управлять своей собственностью – или отправиться куда-нибудь еще. В любом случае случится кое-что печальное. Сегодня.
Он серьезно посмотрел на нее, его пижама хлопала на влажном ветру, запаха которого он не чувствовал.
– Я готов, – сказал он. – Что это?
– Ты лишишься меня.
– И это все? – рассмеялся Род.
Эти слова явно ранили К’мелл. Она вытянула пальцы, словно нервная кошка, желающая что-нибудь разодрать.
– Я думала… – начала она и умолкла. Снова начала: – Я думала… – И снова умолкла. Повернулась к Роду, доверчиво глядя ему в лицо. – Ты так молод, но можешь сделать что угодно. Даже среди людей ты выделяешься свирепостью и целеустремленностью. Скажи мне, господин и хозяин, чего… чего ты хочешь?
– Ничего особенного, – улыбнулся он. – Но я выкуплю тебя и отвезу домой. Мы не сможем отправиться на Севстралию, если только не изменится закон, но сможем поехать на Новый Марс. Там нет никаких законов, которых не смогли бы изменить несколько тонн струна. К’мелл, я останусь котом. Ты выйдешь за меня замуж?
Она засмеялась, но смех перешел в плач. Обняла Рода и прижалась лицом к его груди. Наконец вытерла слезы рукой и посмотрела на него.
– Бедная, глупая я! Бедный, глупый ты! Неужели ты не понимаешь, господин, что я кошка? Если у меня будут дети, все они родятся котятами, если только я не буду каждую неделю корректировать свой генетический код, чтобы они стали недолюдьми. Неужели ты не понимаешь, что мы с тобой никогда не сможем пожениться – что это безнадежно? И, кроме того, Род, есть еще одно правило. С этого заката мы с тобой даже не сможем видеть друг друга. Никогда. Как, по-твоему, лорд Жесткость вчера спас мне жизнь? Как поместил меня в больницу, чтобы вымыть яды Амарала? Как нарушил почти все писаные правила?
Для Рода день потускнел.
– Я не знаю, – тоскливо ответил он.
– Пообещав, что я умру немедленно и покорно, если возникнут новые неприятности. Сказав, что я хорошее животное. Послушное. Моя смерть – залог того, что должны сделать мы с тобой. Это не закон, а нечто хуже закона – соглашение между лордами Инструментария.
– Ясно, – ответил Род, понимая логику, но ненавидя жестокие земные традиции, которые свели его и К’мелл лишь затем, чтобы разлучить.
– Давай пройдемся по пляжу, Род, – предложила она. – Если только ты не хочешь сперва позавтракать…
– О нет, – сказал он. Завтрак! К чертям все земные завтраки!
К’мелл шла, словно ее ничто не тревожило, но в ее походке сквозило нечто, подсказавшее Роду: она что-то задумала.
Это случилось.
Сначала она поцеловала его, и этот поцелуй он запомнил до конца жизни.
Потом, не успел он ничего сказать, как она
И все же дело было не в словах и не в идеях, хотя на этот раз они казались чуть иными. К’мелл делала нечто, чего лучшие телепаты Старой Северной Австралии тщетно пытались добиться на протяжении тысячелетий: она транслировала математическую и пропорциональную сущность музыки прямо из своего разума, причем с точностью и силой, достойными большого оркестра. Фуга «ветер летит в вышине» повторялась снова и снова.
Род отвел глаза от К’мелл – и увидел творящееся вокруг чудо. Воздух, земля, море наполнились жизнью. Рыбы выпрыгивали из синих волн. Над головой кружило множество птиц. Маленькие птички бегали по песку. Собаки и четвероногие животные, которых Род никогда прежде не видел, беспокойно собрались вокруг К’мелл, заполонив весь пляж.
Внезапно она умолкла.
И начала громко и четко отдавать приказы:
«Думайте о людях».
«Думайте об этом коте и обо мне, куда-то бегущих».