Кора Рейли – Только работа, никакой игры (страница 38)
— Почему же? — спросил он. — Ты переспал почти со всеми своими ассистентками и никогда не чувствовал себя дерьмово из-за этого, как и из-за других женщин, с которыми спал и от которых избавлялся, как от грязной тряпки.
— Эви не просто женщина. Она…
Марк с любопытством наклонился вперед.
— Она что?
Я нахмурился. Эви была важна. Имела большое значение для меня.
— Неважно.
Марк со вздохом отстранился и откинулся на спинку сиденья.
— Хорошо, значит, ты переспал с ней… но полагаю, ты не выбросил ее из своей квартиры сразу после этого?
Он начинал меня бесить.
— Я ее не выгонял. Она ушла на следующее утро, прежде чем я успел что-то сказать.
— Что, вероятно, было к лучшему, потому что ты, наверное, ни сказал бы ничего хорошо.
— Возможно, — согласился я, делая еще один глоток. Не был уверен, что сказал бы, но точно не то, что хотела услышать Эви.
— Если она уехала, может быть, все не так уж и плохо. Может быть, она хотя бы согласится продолжать работать на тебя.
— Я был у нее первым, Марк.
Его брови сошлись на переносице.
— Первым в чем?
— Ты ужасно медлителен для адвоката, — пробормотал я. Потом вздохнул. — Эви была девственницей.
Марк поставил бутылку и уставился на нее. Внезапно гнев охватил его лицо.
— Ты спал с ней, зная, что она никогда не была с парнем? Это низко, даже для тебя, Ксавье. Блядь. Даже твоя тупая задница, должна быть, поняла, что у нее есть чувства к тебе, и поэтому она хотела, чтобы ты был ее первым.
Чтобы Марк сказал «Блядь», он должен быть очень зол из-за Эви, и достиг своей цели. Я почувствовал себя еще хуже, что казалось едва ли возможным. Каждая женщина, с которой я был с тех пор, как переспал с Эви, заставляла меня чувствовать себя еще более виноватым. Они не были тем отвлечением, на которое я надеялся. Все, что они сделали, это показали мне, что Эви была единственной в своем роде.
— Не знал… вначале. А когда это понял, было уже слишком поздно.
Марк снова покачал головой. Он схватил пустые бутылки и встал.
— Принесу нам еще по одной порции. У меня такое чувство, что она понадобится нам обоим.
Он вернулся с двумя бутылками, наполненными почти черной смесью.
— Темный эль. Шоколадные и солодовые нотки, — сказал он, ставя передо мной бокал и садясь.
— Полагаю, она уволится с работы.
Я молча кивнул.
— У нее остается шесть месяцев, чтобы найти себе замену.
Я снова кивнул.
Марк вздохнул.
— Мама будет очень расстроена, и Уиллоу тоже. И Милена с детьми тоже.
Я нахмурился.
— Понял. Испортил это для всех. Мы все любим Эви, и я, блядь, потерял ее.
Марк наклонил голову в своей раздражающей адвокатской манере, как будто я только что дал ему важный намек.
— Мы все ее любим?
— Это фигура речи, Марк. Отстань от меня, — сказал я, начиная злиться.
Марк откинулся на спинку стула и долго молчал.
— Может быть, еще не слишком поздно. Иди к ней, расскажи, что чувствуешь. Эви, по-моему, незлопамятная женщина. Может быть, она даст тебе еще один шанс.
— На что? Отношения? Ты же знаешь, что я не хожу на свидания, Марк. Никогда этого не было, никогда и не будет.
— Я люблю Милену, — тихо сказал Марк, и я напрягся, потому что его голос прозвенел во всех моих тревожных колокольчиках. Знал, что он собирается затронуть тему, которую я ненавидел. — Было время, когда я думал так же, как ты, когда думал, что миру будет лучше, если я не буду опускать пальцы ног в бассейн для свиданий, но я не мог позволить ей уйти. Я не такой, как она. Иногда злюсь и кричу, и Милена кричит в ответ, но я ни разу не оскорбил ее, не пригрозил ей и даже не подумал поднять на нее руку. И не только потому, что не хочу потерять ее, — потому что потеряю ее, если буду так с ней обращаться, — но и потому, что не хочу так с ней обращаться.
— Молодец, потому что я переехал бы тебя своей чертовой машиной, если бы ты когда-нибудь обращался с Миленой и детьми как с дерьмом.
Марк улыбнулся.
— Знаю. — Он вздохнул. — Вы с Эви идеально подходите друг другу. Никогда не видел, чтобы ты так смеялся рядом с женщиной.
— Эви — самая смешная и умная женщина из всех, кого я знаю.
— Тогда в чем проблема? Это потому, что она не похожа на супермоделей, которых ты обычно выставляешь напоказ?
Я прищурился.
— Эви горячая штучка, и мне плевать, подходит она для роли супермодели или нет. Другое дело — пресса. Они набросятся на нее, как стервятники, если станет известно, что мы встречаемся.
— И что?
Я вздохнул. Он ничего не понял.
— В помете всегда есть один испорченный щенок, который отгрызет тебе морду, когда ты будешь спать. Мы оба знаем, что ты и Уиллоу не такие щенки.
Марк покачал головой.
— Ты никому не отгрызешь лицо, Ксавье.
— Никогда не знаешь наверняка. Не хочу испортить жизнь Эви.
Марк фыркнул в свое пиво.
— Пока что ты делаешь ужасную работу.
Нет ничего лучше старшего брата, который заставляет тебя чувствовать себя самым большим мудаком в мире. Они с Фионой прекрасно поладят, если когда-нибудь встретятся.
Эви по-прежнему делала все, что должна была делать. Она была ответственной и серьезно относилась к своей работе, но теперь старалась держаться на расстоянии. Наши шутки прекратились, и она никогда не подходила достаточно близко, чтобы мы могли случайно коснуться друг друга.
— Ксавье, ты услышал хоть слово из того, что я сказала? Неужели не можешь хотя бы притвориться, что тебе насрать? — сказала Эви. Мои глаза были прикованы к ней, она сидела на барном стуле, держа перед собой планшет и хмуро глядя на меня.
Я ее не слушал. Я все еще собирался с духом, чтобы сказать то, что нужно было сказать.
Она вздохнула.
— Я закончила с первым черновиком объявления о вакансии. Тебе не нужно беспокоиться о том, что что-то станет достоянием общественности. Я связалась с рекрутинговой фирмой, которая будет дискретно искать возможных кандидатов. Если хочешь, могу обсудить объявление с Марком.
— Мне не нужен еще один ассистент, Эви, — твердо сказал я.
Ее зеленые глаза встретились с моими, и взгляд их был как удар по яйцам.
— Я же сказала, что больше не буду на тебя работать. Это не сработает. После того, что случилось, — она сглотнула. — Это просто не сработает.
Я выпрямился, прислонившись к холодильнику, и придвинулся ближе к ней, но остановился, когда она напряглась.