Кора Рейли – Связанные честью (страница 13)
Мне стоило бежать, пока была такая возможность. Теперь перед сотней лиц чикагской и нью-йоркской Семей, уставившихся на нас, о побеге нечего и думать. Так же, как и о разводе. В нашем мире смерть – единственный возможный выход из брака. Даже если бы мне каким-то образом удалось скрыться от неусыпного ока Луки и его людей, нарушение нашего договора означало бы войну. И тогда как бы ни оправдывался мой отец, это не помешало бы Семье Луки отомстить за урон, нанесенный их репутации.
Мои чувства ничего не значили ни сейчас, ни когда-либо раньше. Я выросла в мире, где выбор – непозволительная роскошь, особенно для женщин.
Эта свадьба – не про любовь, доверие или выбор. Речь идет о долге и чести, ради которых нужно сделать то, что от тебя ожидают.
Связь, гарантирующая мир.
Я не была наивной и знала, что еще замешано в этот коктейль: деньги и власть. И с тем и с другим в последнее время возникли проблемы, с тех пор, как русская Братва, тайваньская Триада и другие преступные группировки захотели расширить свое влияние на наши территории. Итальянским Семьям по всей Америке необходимо было зарыть топор войны и работать вместе во имя общей цели – уничтожения своих врагов. Выйти замуж за старшего сына нью-йоркской Семьи – большая честь. Именно в этом мой отец и каждый родственник мужского пола пытались убедить меня после нашего обручения с Лукой. Я это понимала, и не сказать, что мне не хватило времени подготовиться к этому моменту, но страх по-прежнему сжимал мое тело безжалостными тисками.
– Вы можете поцеловать невесту, – сказал священник.
Я подняла голову. Все присутствующие в зале внимательно следили за мной, ожидая хоть малейшего признака слабости. Отец пришел бы в ярость, если бы я показала страх, который испытываю к Луке, а Семья Луки использовала бы это против нас. Но я выросла в мире, где единственное, что защищало женщин, – безупречная маска, и лично для меня не составляло труда нацепить на лицо маску безмятежности. Никто не узнает, как сильно я хочу сбежать. Никто, кроме Луки. Я не могла скрыть это от него, как ни старалась. Тело била мелкая, неудержимая дрожь. Когда мой взгляд встретился с взглядом холодных серых глаз Луки, я поняла, что он знает. Как часто он вселял страх в окружающих? Вероятно, распознавать его в других людях стало для Луки привычным делом.
Он наклонился, сокращая между нами расстояние. В выражении его лица не было ни следа колебаний, страха или сомнений. Мои губы задрожали от прикосновения его рта, тогда как взглядом Лука впился в меня. Смысл его послания был предельно ясно:
Не совсем. Но буду не далее как сегодняшней ночью. Я вздрогнула, и Лука на мгновение сузил глаза, прежде чем на его лице расплылась натянутая улыбка, когда зааплодировали гости. Он умеет моментально изменять выражение своего лица. Мне тоже придется этому научиться, если я хочу дать этому браку хоть какой-то шанс.
Гости поднялись со своих мест и принялись аплодировать, когда мы двинулись по проходу и вышли из шатра. Снаружи с десяток официантов стояли наготове с шампанским и закусками. Пришло время принимать благословение и поздравления от гостей. Когда их поток иссякнет, мы сможем сесть за стол и приступить к ужину. Лука взял пару бокалов с шампанским и сунул один мне в руку. Затем он снова схватил меня за руку и похоже не собирался отпускать ее в ближайшее время. Он наклонился и, коснувшись губами моего уха, прошептал:
– Улыбайся. Помнишь, ты счастливая невеста?
Я напряглась, но заставила себя улыбнуться, когда первые гости начали выходить из шатра и по очереди поздравляли нас.
Ноги у меня заныли, когда перед нами не прошло еще и половины гостей. Поздравления, адресованные нам, были очень похожи. Похвала моей красоте и поздравление Луки с тем, как ему повезло заполучить такую красавицу-жену – как будто это какое-то достижение – вместе с обязательными грязными намеками на брачную ночь. На протяжении всех этих разговоров я уже не могла поручиться, что улыбка моя оставалась столь же ослепительна. Лука посматривал на меня, словно желая убедиться, что я продолжаю наше представление.
Настала очередь Бибианы и ее мужа поздравить нас. Это был низенький, лысый толстяк. Когда он поцеловал мне руку, я едва сдержалась, чтобы не отдернуть ее. После нескольких обязательных поздравительных слов Бибиана взяла меня за руки, притянула к себе и прошептала на ухо:
– Заставь его быть нежным с тобой. Заставь полюбить тебя, если сможешь. Это единственный способ пройти через это.
Она отпустила меня, и муж обнял Бибиану своей мясистой рукой за талию, а затем сжал ее бедро, и они отошли.
– Что она сказала? – спросил Лука.
– Ничего особенного, – поспешно ответила я, благодарная очередным гостям, которые подошли поздравить и помешали Луке задать больше вопросов. Я кивала и улыбалась, но в голове продолжали крутиться слова, сказанные Бибианой. Не знаю, существует ли такой человек, который может заставить сделать Луку то, чего он не хочет. Могла ли я заставить его
Я украдкой посмотрела на него, когда он разговаривал с солдатом нью-йоркской мафии. Лука улыбался. Почувствовав мой взгляд, он повернулся, и на мгновение наши взгляды встретились. В его глазах клубилась тьма и горел огонь. «Ты моя!» – словно утверждал он, и по моей спине пробежала дрожь. Я засомневалась, что в его черном сердце есть место для нежности и любви.
– Поздравляю, Лука, – раздался высокий женский голос. Мы с Лукой одновременно повернулись, и в его поведении что-то неуловимо изменилось.
– Грейс, – кивнул Лука.
Я не сводила взгляда с этой женщины, хотя мне что-то начал говорить ее отец, сенатор Паркер. Она оказалась красивой, но красота эта была фальшивой: точеный нос, полные губы и глубокое декольте, на фоне которого моя небольшая грудь выглядела как у подростка. Сомневаюсь, что у нее все натуральное. А может быть, во мне говорила ревность. Я постаралась поскорее избавиться от такой дурацкой мысли.
Грейс посмотрела на меня, а затем наклонилась к Луке и что-то прошептала ему. Его лицо осталось непроницаемым. Наконец она повернулась ко мне и сжала меня в объятиях. Я словно одеревенела.
– Должна предупредить тебя. Лука зверь в постели, и член у него огромный. Когда он возьмет тебя, ты завоешь от боли, но ему будет насрать. И на тебя, и на твои никчемные чувства. Он зверски оттрахает тебя. Он оттрахает тебя так, что ты кровью истечешь, – пробормотала она, затем сделала шаг назад и последовала за родителями.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Лука взял меня за руку, отчего я вздрогнула, но он все равно сжал мою ладонь. Я заставила себя не обращать на него внимания. Я не могла смотреть на него сейчас после того, что только что сказала эта женщина. Какое мне дело до того, что пригласить ее с родителями было необходимо? Лука должен был держать их подальше от меня.
Я могла сказать, что Луке не понравилось то, что я все время избегала его взгляда, пока мы разговаривали с несколькими последними гостями. Когда мы шли в сторону столов, которые были установлены под украшенным гирляндами навесом, он заговорил:
– Ты не можешь игнорировать меня вечно, Ария. Теперь мы женаты.
Я снова сделала вид, что не замечаю его. Я изо всех сил старалась сохранить самообладание, но чувствовала, что оно ускользает сквозь пальцы, как песок. Я
Не успели мы занять свои места, как гости хором завопили: «Горько, горько!» Я и забыла об этой традиции. Всякий раз, когда гости выкрикнут эти слова, мы должны целоваться, пока они не останутся довольны. Лука прижал меня к своей твердой груди и обжег мои губы еще одним поцелуем. Я тщетно пыталась не быть такой неживой, как фарфоровая кукла, но безрезультатно. Лука отпустил меня, и наконец нам дали сесть.
Джианна села рядом со мной, затем наклонилась, чтобы прошептать мне на ухо:
– Я рада, что он не засунул язык тебе в горло. Я не думаю, что смогла бы есть, если бы мне пришлось это увидеть.
Я тоже была рада этому. Я и так уже была на взводе. Если бы Лука действительно попытался поцеловать меня взасос перед сотнями гостей, я бы точно не выдержала.
Маттео, сидевший рядом с Лукой, что-то сказал ему, и они рассмеялись. Я даже не хотела знать, о чем была эта непристойная шутка. Остальные места за нашим столом заняли мои родители, Фабиано и Лили, отец и мачеха Луки, а также Фиоре Кавалларо, его жена и их сын Данте. Я знала, что должна быть голодна. Единственное, что я сегодня ела, это несколько кусочков банана утром, но моему желудку, похоже, было достаточно одного страха.
Маттео поднялся со стула после того, как все расселись, и постучал ножом по бокалу с шампанским, чтобы привлечь внимание гостей. Он кивнул в нашу с Лукой сторону и начал произносить свой тост:
– Дамы и господа, старые и новые друзья, мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать свадьбу моего брата Луки и его потрясающе красивой жены Арии…
Джианна схватила мою руку под столом. Мне не понравилось, что все внимание приковано ко мне, но все-таки я выдавила из себя улыбку. Маттео рассказал пару скабрезных шуточек, на которые разразился хохотом почти весь зал, и даже Лука откинулся на спинку стула с ухмылкой, которая, похоже, была по большей части единственным выражением веселья, которое он себе позволял. После Маттео пришла очередь моего отца; он похвалил результаты сотрудничества нью-йоркской и чикагской мафии, будто этот праздник устроен по случаю слияния бизнеса, а не ради свадьбы. Конечно, он не преминул напомнить, что долг жены – подчиняться и угождать мужу.