Кора Рейли – Покоренная судьбой (страница 43)

Глаза Амо переместились на меня, и мне показалось, что я уловила сожаление в его взгляде, но, возможно, я просто надеялась на это.

— Серьезно? — спросил папа низким голосом. — Много крови Фамилии прольется, прежде чем я буду считать, что мы в расчете, Лука .

Нино наклонился к папе и что-то сказал, но папа не отреагировал. Адамо и Фабиано обменялись взглядами. Сегодняшний день закончится плохо. Очень плохо.

— Я думаю, Алессио приглянулась твоя дочь, — продолжал провоцировать Невио.

Он хотел, чтобы Витьелло потеряли контроль над собой и напали. Он без колебаний убил бы женщину.

Для него это не имело значения, человек есть человек. Ему нравилось убивать всех одинаково.

Невио что-то сказал отцу, и они все посмотрели в сторону татуированного мужчины лет сорока и его более молодой версии. Гроул и один из его сыновей, Максимус.

— Может, отдашь нам моего сводного брата и его сына? — спросил отец с жестокой улыбкой.

Амо посмотрел в сторону своего друга, который уже сделал шаг вперед.

— В обмен на мою жену и дочь? — спросил Маттео.

— В обмен на то, что ты не позволишь им истечь кровью прямо здесь, на твоих гребаных глазах. — прорычал

Невио. — Мы пока оставим их у себя .

— Я должен был перерезать тебе горло. — сказал

Амо.

— Еще не поздно, Витиелло. Иди сюда и попробуй.

Я повернулась спиной к сцене и начала бежать, застав маму врасплох. Я не была уверена, что того, что я увидела в глазах Амо, будет достаточно, чтобы спасти нас всех, но я должна была попробовать. И если уж на то пошло, это остановит Невио.

Я рванулся к краю портовой платформы. Гудзон был черным и неприветливым подо мной. Прежде чем беспокойство смогло остановить меня, я закрыла глаза и прыгнула, прижав руки к бокам выпрямленного тела. Мое падение было коротким, а удар — жестким и холодным. Ужас охватил меня.

Тот самый ужас, который охватывал меня каждый раз, когда я оказывалась в окружении воды, сколько я себя помню. Вот почему я так и не научилась плавать.

— Грета! — раздалось несколько криков, прежде чем все звуки оборвались.

18

Амо

Год спустя

Я проснулся в холодном поту, сердце почти билось в груди, дыхание было неровным.

В комнате было темно, как и ночью в моем сне. Ночь, которая часто преследовала меня и каждый раз будила меня, обливаясь потом.

Я сел и спустил ноги с кровати. Одетый только в боксеры, вышел в гостиную и уставился на горизонт Нью-Йорка.

В неделю я проводил всего одну-две ночи у Крессиды и в своем таунхаусе, и никогда в одной спальне. Мой сон и так был нестабильным, а с ней рядом он и вовсе был бы невозможен. Мы едва терпели друг друга, и она все еще не простила меня за нашу брачную ночь. Но не поэтому эта ночь преследовала мои сны.

Я прижался лбом к стеклу, вспоминая тот день, когда закончились годы мира между Каморрой и Фамилией.

Грета спрыгнула с края.

Невио оттолкнул Джанну, его лицо исказилось от страха.

Я уставился на то место, где несколько минут назад была Грета. Я не думал. Я начал бежать.

Все остальное не имело значения.

— Амо, не надо! — прорычал папа.

Я достиг края и уставился вниз на Гудзон. Мои глаза лихорадочно искали на чернильной поверхности следы Греты. Ее нигде не было видно. Течение в Гудзоне может быть сильным. Невио, не задумываясь, бросился в поток, но я знал, что невозможно найти кого-то в большом водоеме без подсказки, где он может находиться.

Не обращая внимания на суматоху вокруг меня, мое сердце билось все быстрее и быстрее, пока я не заметил белую вспышку, плывущую под поверхностью справа вниз по реке. Невио нигде не было поблизости. Бросив ружье, я прыгнул, прежде чем снова потерял его из виду. Удар выбил из меня воздух, и прошло несколько сбивчивых ударов сердца, прежде чем я смог определить, что вверху, а что внизу, и выплыл на поверхность. Течение уносило Грету. Я начал плыть, используя силу воды, чтобы добраться туда, куда мне было нужно.

Долгое время я был уверен, что никогда не доплыву до нее, но потом моя рука сомкнулась вокруг ее руки.

Дождя не было почти три недели, поэтому уровень воды был низким, а река более ленивой, чем обычно. Мне стоило всех моих сил дотащить нас до каменной платформы. Нас оттащили на значительное расстояние от наших семей. На платформу вела крутая лестница, прикрепленная к столбу. Я обхватил Грету за середину и подтянулся на одной руке, пока мои ноги не достигли первой ступеньки. Я запыхался, когда достиг вершины, а Грета все еще болталась у меня на руках. Опустив ее на землю, я уставился на недвижную фигуру Греты подо мной, моя грудь вздымалась. Черт. У меня почти не осталось дыхания, но я прижал свой рот к ее рту и начал реанимировать ее. Я пытался смириться с тем, что больше никогда ее не увижу, но мысль о том, что она не может быть где-то в безопасности, жить своей жизнью, была неприемлема.

Когда она сделала первый вдох, мне показалось, что и я снова могу свободно дышать. Ее глаза распахнулись и встретились с моими.

Черт.

Я обнял ее лицо.

— Ты сошла с ума? Почему ты прыгнула? Почему ты не попыталась остаться на поверхности? — В моей голове роились новые «почему», но я держал их при себе.

— Чтобы побыть с тобой наедине. — Я не улыбнулся ее неудачной попытке юмора. Она вздрогнула, ее дыхание перехватило и она сглотнула. — Я хотела остановить твою и мою семью от убийства друг друга. Я не умею плавать .

Я покачал головой.

— Они, наверное, все еще убивают друг друга .

Но я знал, что этого не случится. Папа отправит всех спасать меня, а Римо попытается спасти Грету.

— Ты могла быть мертва .

— Я знала, что ты прыгнешь за мной и спасешь меня.

Она сказала это без малейшего сомнения. Любовь — это

гребаная слабость.

— Я теперь женат.

— Знаю. — сказала она просто.

Я отвернулся от ее прекрасного лица, потому что иначе я бы ее поцеловал. Это только заставило бы меня выглядеть еще большим дураком.

— Не дай им убить друг друга, Амо, пожалуйста. Не дай тому, что между нами, стать причиной войны. Это слишком ценно, чтобы быть причиной чего-то настолько ужасного .

— А что между нами? — прохрипел я, глядя на нее сверху вниз, мои ладони все еще были прижаты к ее щекам, мое тело прижимало ее к себе.

Она облизала губы, и я потерял дар речи. Я наклонился и поцеловал ее, впиваясь в эти пышные губы. Когда я снова отстранился, я прорычал.

— Между нами больше ничего нет, Грета. Ты не позволила этому быть — Я встал с жесткой улыбкой. — Не доверяй мне снова спасать тебя.

Я потер лицо, чтобы вернуться в настоящее. Это был единственный поцелуй в мою брачную ночь. Я издал резкий смешок. Однако я трахнул свою жену, когда вернулся домой в мокрой, залитой кровью одежде. Гнев подстегивал трах с обеих сторон. Крессида впилась ногтями во все еще нежный шрам от моей ножевой раны, пуская кровь, ее глаза полыхали ненавистью, которая только усилилась, когда я вырвался до оргазма и кончил на собственный живот. Я не хотел, чтобы Крессида забеременела.

Было только четыре утра, но я никак не мог уснуть, поэтому оделся и поехал к родителям. Папа тоже не спал. С тех пор как мы объявили войну Каморре, его ночи были такими же бессонными, как и мои. Как и у Каморры, у нас теперь было слишком много врагов и ни одного настоящего союзника. Даже если действия Греты не остановили войну, они ее отсрочили. Никто не погиб той ночью, особенно Изабелла, или Джанна, или Грета.

Я вошел в дом с помощью запасного ключа. Папа забрал его у меня на следующий день после инцидента на мосту и почти полгода почти не разговаривал со мной, но настойчивое посредничество мамы в конце концов вернуло нас друг к другу. Как и ожидалось, из-под двери в папин кабинет пробивался тусклый свет и я направился туда. Он уже должен был видеть, как я подхожу к входной двери через камеры наблюдения. Я не постучал, прежде чем войти. Отец сидел за своим столом, склонившись над несколькими картами, с мрачным выражением лица. Наш последний транспорт с наркотиками был остановлен Каморрой в Техасе.

— Пока Корсиканский союз продает нам наркотики, мы будем довольствоваться остановкой транспорта то тут, то там. — сказал я, опускаясь напротив отца.

— Мы платим вдвое больше за то же самое дерьмо.

Это была правда. Корсиканский союз покупал наркотики у русских, перевозил их на свою территорию во французской части Канады через Аляску и продавал нам по двойной цене. Наши клиенты были в отчаянии, поэтому они все равно покупали наркотики по завышенным ценам, но русские пытались продавать на нашей территории более дешевую продукцию.

— В конце концов, Каморра больше не будет уделять столько внимания нашим транспортным маршрутам.

На щеке отца дрогнул мускул.