Кора Рейли – Лука Витиелло (страница 3)

Чезаре повернулся к Маттео. Тот, задумавшись и подтянув колени к груди, сидел на краю боксерского ринга.

– Теперь твоя очередь.

Брат никак не среагировал, уставившись в одну точку. Я бросил в него боксерскую перчатку. Он вскрикнул, потёр висок, взъерошив темно-каштановые волосы и нахмурился.

– Твоя очередь, – повторил я.

Маттео поднялся, но я заметил, что он расстроен. Причину его настроения я знал, но надеялся, что он будет держать ее при себе.

– Почему мы не поехали на похороны мамы?

В нашу сторону шла Марианна. Я бросил в него вторую перчатку.

– Заткнись.

Он топнул ногой.

– Нет! – Брат спрыгнул с ринга и потопал к выходу из спортзала. Куда это он собрался?

– Маттео! – крикнул я, бросившись за ним.

– Я хочу с ней попрощаться! Несправедливо, что она там совсем одна.

Нет, нет, нет! Зачем он говорит такое при посторонних?

Я не оглядывался, но знал, что Чезаре с Марианной слышат каждое слово. У самых дверей я схватил Маттео за руку и потащил назад. Он попытался вырваться, но я был сильнее. Он поднял на меня зареванные глаза.

– Хватит реветь, – строго прошептал я.

– Неужели ты не хочешь попрощаться? – охрипшим голосом спросил он.

Внутри у меня все сжалось.

– Она с нами тоже не попрощалась, – я отпустил Маттео, и он ещё сильнее разревелся.

Марианна погладила его по плечу, но ко мне не прикоснулась. Она усвоила урок. За эти дни каждый раз, когда она пыталась меня утешить, я ее отталкивал.

– Ты расстроен, и это нормально.

– Ну нет, – упрямо заявил я.

Неужели она не понимает? Если отец узнает, что Маттео плакал из-за матери, тем более при Чезаре, ему попадёт. Может и глаз ему выжжет, как угрожал мне. Я не мог позволить такому случиться. Оглянувшись, я заметил, что Чезаре торчит недалеко от нас, разматывая бинты на кулаках.

– Наша мать была грешницей. Самоубийство это грех. Она не заслуживает, чтобы мы горевали по ней, – повторил я то, что говорил мне наш духовник, когда мы с отцом ходили в церковь. Я не мог этого понять. Убийство тоже было грехом, но священник никогда не напоминал об этом отцу. Покачав головой, Марианна печально посмотрела на меня и погладила меня по плечу. Почему она никак не уймётся?

– Она не должна была оставлять вас одних, мальчики.

– Ее и раньше вечно не было с нами рядом, – заявил я, усилием воли сдерживая свои эмоции.

Марианна кивнула.

– Знаю, знаю. Ваша мать…

– …была слабачкой, – прошипел я, отшатываясь от ее прикосновений. Я не хотел говорить о матери. Я просто хотел забыть о том, что она когда-либо существовала, и хотел, чтобы Маттео перестал смотреть на этот дурацкий нож так, будто тот может его убить.

– Не надо, Лука, – тихо попросила Марианна. – Не становись таким как твой отец.

То же самое перед смертью сказала мне бабушка Марселла.

Бабуля была хрупкой и маленькой. Кожа у неё была как будто велика для ее тела, как будто она одолжила ее у человека вдвое больше неё.

Она улыбнулась так, как никто и никогда мне не улыбался и протянула ко мне свою дряхлую руку. Я взял ее ладонь. Кожа у неё была как бумага, сухая и холодная.

– Не уходи! – потребовал я. Отец сказал, что она скоро умрет. Потому и послал меня к ней в комнату – чтобы я понял, что такое смерть, но я и без него это знал.

Бабуля легонько сжала мою ладонь.

– Я буду присматривать за тобой с небес.

Я покачал головой.

– Оттуда ты не сможешь нас защитить.

Ее карие глаза светились добротой.

– Скоро защита тебе будет не нужна.

– Я всеми буду править! – прошептал я. – А потом убью отца, чтобы он больше не обижал маму и Маттео.

Ба потрепала меня по щеке.

– Чтобы стать Доном, твой отец убил своего отца.

Я выпучил глаза

– Ты ненавидишь его за это?

– Нет. Твой дедушка был человеком жестоким. У меня не получилось защитить Сальваторе от него, – она так тихо прохрипела, что мне пришлось наклониться ближе, чтобы услышать ее. – Поэтому я старалась защитить тебя от твоего отца, но тоже не смогла.

Ее веки затрепетали, ба отпустила мою руку, но я вцепился в неё.

– Лука, не становись таким, как твои дед и отец.

Она закрыла глаза.

– Бабуля?

Я нахмурился и оглянулся на Чезаре, который, скрестив руки на груди, наблюдал за мной. Слышал ли он, что сказала Марианна? Отец на неё разозлится. До чертиков разозлится.

Я резко развернулся, подошёл к нему вплотную и, прищурившись, заявил:

– Ты ничего не слышал.

Чезаре удивленно вскинул брови. Не думает же он, что я тут шутки шучу?

Я мало что мог поделать. Вся власть была в руках отца.

– Ты никому ничего не скажешь. Или я нажалуюсь отцу, что ты распускаешь о нем сплетни. Я его наследник. Мне он поверит.

Чезаре опустил руки.

– Лука, тебе вовсе необязательно мне угрожать. Я и так за тебя, – сказал он и отправился в раздевалку.

Отец всегда говорил, что вокруг нас полно врагов. Но как мне узнать, кому я могу доверять?

Лука, 11 лет

Сквозь мой ночной кошмар, сквозь образы красных ручейков на белом мраморе прорвались крики. Дезориентированный, я сел в кровати, прислушиваясь к выстрелам и воплям. Что происходит?

Свет в коридоре включился, вероятно, сработали датчики движения. Я перекатился на край кровати, когда дверь открылась. В проеме появился высокий мужчина, которого прежде я никогда не видел. Он нацелил пистолет мне в голову.

Я застыл.

Он пришел меня убить. Мне стало понятно это по выражению его лица. Я уставился ему в глаза, собираясь умереть как настоящий мужчина, с высоко поднятой головой. Маленькая тень скользнула за спиной мужчины, и Маттео с боевым кличем запрыгнул ему на спину. Пистолет выстрелил, и я дёрнулся, когда бок обожгло острой болью.

Пуля прошла гораздо ниже чем должна была. Если бы не Маттео, киллер убил бы меня. Слёзы брызнули из глаз, но я выбрался из кровати и достал из тумбочки пистолет. Незнакомец направил пушку на Маттео. Я поднял пистолет, прицелился в голову мужчине, как учили меня Чезаре и Первый, и спустил курок. Во все стороны брызнула кровь, попала даже на испуганное лицо Маттео. На какое-то мгновение все как будто замерло – даже мое сердце перестало стучать – а затем завертелось с бешеной скоростью.

Незнакомец повалился вперёд и утянул бы за собой и брата, если бы Маттео вовремя не отпрыгнул. Он ошеломлённо посмотрел на меня, вниз на тело, а затем медленно перевёл взгляд обратно, задержавшись у меня на животе.