Константино д'Орацио – Таинственный Леонардо (страница 43)

Леонардо и Караваджо, совершенно разных по характеру и жизненному выбору, связывала тонкая, но могущественная нить эротизма и двусмысленности, к которым остальные живописцы XVI века не сумели приблизиться с такой же дерзостью.

Мрак, поглощающий фигуры на картинах Караваджо, вблизи напоминает темный фон, на котором появляется обольстительная улыбка святого Иоанна Крестителя, чья фигура сильнее всего околдовала ломбардского живописца. Этот святой, такой двусмысленный, таинственный и андрогинный, предвосхитил многих персонажей Меризи. Соблазнительное выражение лица Иоанна Крестителя превратилось в насмешку «Амура-победителя», в то время как его поза повторилась в позе ангела, появляющегося в первой версии «Святого Матфея и ангела», уничтоженного в 1945 году в Берлине. Кроме того, в памяти Караваджо запечатлелось скандальное обаяние «Воплощенного ангела» да Винчи (см. иллюстрацию ниже), тайно передававшегося в те годы из одной мастерской в другую по всей Италии. Это действительно была кощунственная андрогинная фигура, которую Меризи не раз без колебаний воспроизводил на своих полотнах. Леонардо и Караваджо, совершенно разных по характеру и жизненному выбору, связывала тонкая, но могущественная нить эротизма и двусмысленности, к которым остальные живописцы XVI века не сумели приблизиться с такой же дерзостью. Возможно, им не хватало мужества или они не были достаточно безрассудны и революционны. В душе этих двух гениев пылал огонь вызова и провокации.

Однако не только освещение и андрогинность леонардовских фигур привлекали Караваджо: он также восхищался спонтанными движениями его воинов и святых, их удивительной человечностью и хрупкостью, сильными чувствами, воодушевлявшими их. Это было истинным новшеством, которое ни один из художников той эпохи не смог понять и воспроизвести с таким драматизмом. Энергия схватки между флорентийскими и миланскими всадниками в «Битве при Ангиари» приходит на память при взгляде на «Мученичество святого Матфея» Караваджо в римской церкви Сан-Луиджи-деи-Франчези. Лицо святого мученика идентично лицу Франческо Пиччинино, миланца, с силой размахивающего в воздухе кривой турецкой саблей в отчаянной попытке отстоять свое знамя.

Леонардо да Винчи. Воплощенный ангел. Рисунок на бумаге (частная коллекция, Германия)

Внезапная реакция апостолов в «Тайной вечере» дала Меризи возможность придумать жест святого Матфея в «Призвании апостола Матфея» с его вопрошающим взглядом, сопровождаемым пальцем, указывающим на грудь. Внимание, которое Леонардо уделял рукам, можно увидеть в жестах многих персонажей Караваджо: Мария, указывающая пальцем на зеркальный щит, расположенный напротив ее сестры Марфы, святая Катерина, слегка прикасающаяся пальцами к мечу, которым ей отрубят голову, юноша, внезапно отдергивающий руку после укуса ящерицы. Да Винчи был первым живописцем, сосредоточившимся на изображении этих «движений души», впоследствии доведенных Меризи до крайнего выражения жестоких внутренних драм.

Они были художниками, сумевшими заглянуть в самую глубину человеческой души и безбоязненно рассказать о ее темной стороне, живописцами, вызывающими сегодня восхищение и преклонение во всем мире. Их работы, отвергаемые, критикуемые и обожаемые одновременно, опередили свою эпоху и по прошествии пяти столетий вызывают у нас такие же сильные чувства, какие волновали их современников. Прямое и углубленное сопоставление этих двух художников чревато многими неожиданностями. Совместная выставка их шедевров, вероятно, невозможная, стала бы, вне всякого сомнения, самым невероятным событием в истории искусства последних столетий. Однако эта воображаемая выставка – не более чем провокация, подобно многим другим проектам Леонардо и Караваджо.

Десять изобретений Леонардо

Леонардо принадлежат десятки изобретений. Вероятно, даже больше. В действительности речь идет прежде всего о невероятных интуитивных озарениях, воплощенных да Винчи в рисунках и проанализированных им в мельчайших подробностях, со всеми шестеренками, винтами, болтами, колесами, пружинами, с точным указанием всех используемых материалов. Многие из них были неосуществимыми, поскольку были слишком тяжелыми, слишком большими и неудобными в управлении, тем не менее они не перестают поражать нас своей современностью. По правде говоря, «изобретения» Леонардо основывались на идеях, уже рассматривавшихся другими инженерами: он изучил и сумел модернизировать их благодаря необычайной интуиции и дару наблюдения.

Вот некоторые из наиболее любопытных.

Было бы правильнее назвать его «воздушным винтом». На самом деле Леонардо использовал механизм «Архимедова винта» – спираль, скрученную вокруг оси, которую мыслитель из Сиракуз придумал, чтобы поднимать воду или бурить почву. Да Винчи исходил из того, что воздух обладает плотностью и собственным весом: при раскручивании винта четырьмя воздухоплавателями, расположившимися на подножке в центре устройства, воздух начнет подниматься снизу и поднимет всю конструкцию вверх. Фактически речь идет об огромном льняном парусе, натянутом на спираль и прикрепленном проволокой к крючкам в деревянном основании устройства. Вот как он сам описывает устройство этого механизма: «Наружный край винта из проволоки толщиной с веревку и от окружности до середины должен быть восемь локтей. Я говорю, что, когда прибор этот, сделанный винтом, сделан хорошо, т. е. из полотна, поры которого подкрахмалены, и быстро приводится во вращение – названный винт ввинчивается в воздух и поднимается вверх»[172]. Несмотря на совершенство этой машины, она никогда не смогла бы взлететь. Диаметр свыше пяти метров, высота и избыточный вес не позволили бы этому устройству оторваться от земли.

Леонардо обладал способностью использовать одни и те же элементы в различных ситуациях. Архимедов винт служил не только для полета или подъема воды, но также мог стать идеальным инструментом для приготовления мяса на вертеле. Нагретый пламенем воздух поднимается вверх, вызывая вращение винтовой спирали, таким образом, мясо будет равномерно поджариваться со всех сторон. Движение, производимое перемещением воздуха, передается на винт зубчатым колесом, всегда присутствующим в механизмах да Винчи.

В эпоху Леонардо уже в течение десятка лет существовал инструмент, позволявший совершать прыжки с высоты горящего здания, однако нам не известно, чтобы он когда-нибудь кем-либо использовался. Да Винчи переосмыслил эту идею и спроектировал парашют: «Когда у человека есть шатер из прокрахмаленного полотна, шириною в 12 локтей и вышиною в 12, он сможет бросаться с любой большой высоты без опасности для себя»[173]. Речь шла о льняном полотнище, натянутом на деревянный каркас в форме пирамиды. Его высота соответствовала человеческому росту, сторона основания превышала семь метров. Огромная конструкция. В 2000 году Адриан Николас протестировал это изобретение, прыгнув с воздушного шара с высоты трех тысяч метров. Конструкция функционировала отлично: спуск оказался медленным и контролируемым, но не до конца. Чтобы после приземления не быть раздавленным весом аппарата (85 килограммов), Николасу пришлось последний этап совершать на современном парашюте. Мудрое решение.

Леонардо мало было суши, ему хотелось не только ходить по земле и летать в воздухе: он также придумал аппарат, позволявший человеку двигаться под водой. В его листах появляется устройство для дыхания под водой, состоящее из бамбуковой трубки и ряда железных колец, необходимых для того, чтобы предотвратить ее сплющивание под давлением воды. На одном конце трубы находился колокол с входными отверстиями для подачи воздуха, поступавшего снаружи, в то время как на ее противоположном конце располагался бурдюк из свиной кожи, функционировавший как резервуар с воздухом. Леонардо предусмотрел даже кислородный баллон! Человек дышал под водой благодаря кожаному шлему, оснащенному стеклянными линзами; при необходимости можно было воспользоваться даже маленькой бутылкой для мочеиспускания. Таким образом, можно было довольно длительное время находиться под водой, чтобы осуществлять военные операции, затапливать вражеские суда, повреждая им днища. Да Винчи, не веривший в доброе начало в человеке, почти испугался собственного изобретения: «Я его не публикую и не обнародую из-за злой природы человека, который использовал бы его для подводных убийств»[174], – записал он рядом с рисунком.

«Я его не публикую и не обнародую из-за злой природы человека, который использовал бы его для подводных убийств».

Леонардо верил, что чудеса возможны. Находясь под впечатлением от евангельского рассказа о том, как Иисус ходил по воде Галилейского моря и усмирил бурю, он изобрел приспособление для передвижения по поверхности воды. Этот инструмент вблизи очень напоминал лыжи: вместо планок под ногами человека были два огромных поплавка, державшие его на поверхности. Две планки соединялись с двумя мембранами, наполненными воздухом и позволявшими перемещаться по поверхности воды и не утонуть. По крайней мере, да Винчи на это надеялся. Никто пока не попробовал.

Кажется, в данном случае речь идет о механизме, используемом Леонардо по случаю проведения спектаклей или парадов, которые он устраивал с начала работы в мастерской Верроккьо. Квадратная платформа на трех колесах, со стороной примерно полтора метра, была оснащена рядом пружин, колец и палок, вблизи напоминавших часовой зубчатый механизм. Посредством простого начального импульса элементы начинали двигаться полностью автономно, позволяя платформе перемещаться самостоятельно, а при необходимости даже поворачиваться (но только направо). Да Винчи мог дистанционно управлять платформой и удивлять зрителей зрелищем этой машины, предшественницы автомобиля.