Константин Зубов – Титан империи (страница 46)
— А что еще остается? Не хочу потерять всех людей, ломая зубы о собственные стены.
Хлопнула дверь: из автомобиля вывели Федора.
— Твой ответ? — спросил я его…
— Да… — буркнул он, не поднимая глаз.
— Хороший ответ. Значит, пришла пора поговорить с твоим братом.
Я достал из кармана его мобильный.
— Он послушает только отца, — проговорил Федор.
— А если правильно попросить?
С этими словами я нашел в контактах «Диму» и нажал на «вызов».
Ответа долго ждать не пришлось.
— Да, Федя? Что там?
Голос какой-то нервный. Боится лужи, в которую сел?
— Дмитрий Александрович, добрый день! — жизнерадостным тоном поприветствовал я Герасимова. — Вы там не надумали сдаваться?
— Кто это? — еще больше напрягся Дмитрий. — Ты знаешь, кому звонишь?
— Еще бы. С тобой говорит твой сюзерен Скалозубов. Слыхал о таком?
Дмитрий ненадолго замолк.
— Алло, друг? Ты там как, жив?
— Откуда у тебя телефон моего брата⁈ Что с Федей?
— Твой брат тут, со мной. Но пока занят. Обдумывает слова вассальной клятвы. Вы то с папашей ее уже репетировали, не так ли?
— Если только волос с его головы…
— Да нормально все с ним! Я не привык разбрасываться верными вассалами. Сейчас это товар штучный. Слушай сюда, Димка. Мне плевать, кто будет возглавлять род Герасимовых — ты или твой брат, который из вас двоих пока самый башковитый. Вашего папашу я заочно отправил на пенсию — он уже ничего не решает. Либо ты сейчас откроешь ворота и выйдешь, чем спасешь свой род от забвения и позора, либо это сделает твой брат. Но, боюсь, тогда много Герасимовых умоется кровушкой. Ну как?
— Думаешь взять на испуг, Скалозуб? Да Федя никогда…
— Федя, — обратился я к бледному как смерть Герасимову. — Поздравляю! С этой минуты — ты хозяин Ратмирова со всеми доходами, правами и обязанностями главы рода. Готов присягнуть мне на верность?
Секунд пять Федор разглядывал асфальт, после чего выругался и кивнул. Зубр был тут как тут — он передал мне включенный микрофон, затем поставил будущего вассала на одно колено и сунул ему в руки листок с текстом клятвы. Понятно, в теории он должен был ее знать назубок, но мы решили перестраховаться. Дебют, все-таки.
— Начинай! — я отложил телефон, из которого что-то нечленораздельно ревели, и поднес включенный микрофон к губам Федора.
— … я, Федор Александрович Герасимов, — после небольшой заминки начал бормотать Герасимов-младший. — Назначенный моим сюзереном бароном Евгением Михайловичем Скалозубовым главой рода Герасимовых и хозяином феода Ратмиров…
Одновременно с началом речи ожили все мегафоны в городе, и жители Фаустово слышали каждое его слово.
— Клянусь в верности своему сюзерену Евгению Михайловичу Скалозубову, — продолжал читать Федор, — ставленнику Его Императорского Величества, хозяину и хранителю феода Фаустово и всех прилегающих земель. Клянусь служить ему верой и правдой и выполнять все его приказания, а если нужно, пожертвовать жизнью.
Пока он говорил, я следил за серой громадой завода, а трубка в моей руке продолжала орать дурным голосом.
— Клянусь денно и нощно хранить покой и защищать вверенные мне земли от исчадий Нексуса, истреблять крамолу, преступность и дурные помыслы. Ни мыслью, ни действием не нарушу я произнесенную клятву. Иначе да будет проклят мой род… до девятого колена, — закончил мой новоявленный вассал и повесил голову.
Эхо его голоса пересекло Фаустово и замолкло, погрузив город в тревожную тишину.
Фух! Аж от сердца отлегло, когда он, ни разу не сбившись, договорил последнюю фразу. Парень действительно оказался смышленым и не наделал глупостей.
Молодец, Федька! Возможно, благодаря тебе сегодня прольется куда меньше человеческой крови.
— Встань же, Федор Александрович, глава рода Герасимовых, — схватил я его за предплечье, поднимая на ноги, и сказал в телефон: — Ну как, Дима, все хорошо расслышал?
— Что ты тут за спектакль устроил, Скалозуб? — прорычал он мне в ухо. — Ты думаешь, кого-нибудь это проймет⁈
— Давай проверим, друг! Тебе, кстати, тоже не помешает преклонить колено перед твоим братом и поклясться ему в верности.
— Херня твоя клятва верности! Иди сюда, трус, и я покажу тебе, каково это смеяться над Герасимовыми! Лично тебе глотку перегрызу, тварь!
— Ну, так чего ты сидишь за стенами? Выходи и будем драться, один на один. Дуэль!
С этими словами я оборвал связь и перехватил микрофон. Мой черед.
— Жители Фаустово, — заговорил я в динамик. — Говорит барон Евгений Михайлович, глава рода Скалозубовых. Вы только что слышали слова сына мятежного барона Герасимова. Он, в отличие от своего недостойного родителя, еще помнит, что долг каждого аристократа заключается в преданности сюзерену и защите людей от тварей Нексуса! К сожалению, Александр Христофорович Герасимов вместе с сыном Дмитрием изменили клятве и вместо выполнения вассального долга вероломно ударили нам в спину и захватили ФОЗ. Своими действиями они поставили город на грань полного уничтожения!
Они думали сломить мой дух!
Этого не будет! Я не позволю Герасимовым, врагам человечества и, по факту, союзникам Нексуса захватить власть, предав наместника Императора, а значит, и самого Императора. Сейчас я обращаюсь к каждому барону и члену благородных родов, кто еще имеет мужество обнажить оружие против извечных врагов рода людского. За утро открылось уже шесть Монолитов, и только Скалозубовы и Берцовские нашли смелость встретить угрозу лицом к лицу!
Кречетовы, Ильины, Ермеевы и прочие вассалы Скалозубовых! Ваше место тоже здесь! В город рвутся чудовища всех мастей. Придите и защитите подданных Его Величества, а потом подтвердите свои клятвы, которые вы когда-то давали покойному Михаилу Александровичу Скалозубову — герою, хранителю и защитнику Фаустово!
Все, кто сегодня с честью выполнят свой долг, станут друзьями Скалозубовых, а значит, докажут свою верность Империи! А остальные… Остальные получат по заслугам!
И я замолк, буквально чувствуя, как эхо моего голоса проникает в каждый дом и залетает в каждое ухо. Постепенно затихая и сливаясь с шумом битвы, который вновь поднялся над крышами.
Я отдал микрофон обратно Зубру.
— Достойные слова! — с нескрываемым восхищением произнес он. — Но что с Герасимовыми? Вы реально считаете, что Дмитрий клюнет на эту удочку?
— Почти наверняка, — я окинул взглядом здания ФОЗа. — Он настолько зол, что решит порвать меня голыми руками — этого мне и надо.
— Ваше благородие, — нахмурился Зубр. — Дмитрий подчиняется отцу. Если Александр Христофорович прикажет, никакой дуэли не будет. Снайперы просто расстреляют вас на подступах.
— Значит, мне придется рискнуть, а тебе прикрыть меня чем-нибудь для надежности. Но если со мной что-то случится, у тебя в запасе еще остались Скалозубовы. Герасимовым в любом случае крышка.
— Мне плевать на Герасимовых! Я поклялся вашему отцу, что сделаю все, чтобы ваш род не угас. А вы сами решили сунуть голову в пасть ко льву…
— Ты пули умеешь отбивать? — перебил я.
— Да, — вздохнул Зубр. — Одну-две отбить не проблема. Но вот если они решат разрядить в нас все магазины, то тут не поможет даже ваша увертливость…
Он посмотрел на меня в надежде, что я передумаю, но его взгляд встретил лишь мою ухмылку.
— А, зараза! — сплюнул он себе под ноги. — Наденьте хотя бы бронежилет!
— Он выходит! — крикнули нам бойцы.
Ворота ФОЗа приоткрылись, и наружу вышла фигура здоровенного, черноволосого и крайне взбешенного юноши, который с кем-то ругался по телефону, а потом со зла расколошматил трубку об асфальт. Вместе с ним увязались еще двое телохранителей, и вся троица направилась в нашу сторону. На плече амбал нес огромный меч, лезвие которого было выковано в форме языка пламени. Тяжелые доспехи громыхали так яростно, что мы их слышали даже отсюда.
— На ловца и зверь бежит! — ухмыльнулся я и, натянув бронежилет, зашагал в сторону ФОЗа. — Походу с папкой болтал. Не договорились.
Снова сплюнув, Зубр прихватил одного бойца и поспешил за мной.
Не успел я выйти из-под прикрытия щитов, как грозная громада завода огрызнулась одиночным выстрелом. Зубр тут же среагировал и полыхнул энергией — пуля с диким свистом пролетела в метре от нас и щелкнула о камень. Ругающийся дворецкий попытался прикрыть меня грудью.
— Не стрелять! — разразился Герасимов громоподобным рыком. — Отставить огонь, е*** вашу мать! Он — мой!
— Ваше благородие… — начал Зубр, но я обошел его.
Больше по нам никто и стрелял, но все равно — идти по открытому пространству, зная, что тебе в голову нацелены стволы минимум полдюжины снайперских винтовок, то еще удовольствие.
Да и солнце, как назло, било прямо в глаза.
Еще сотня шагов, и мой телефон снова зазвонил. Вернее, не мой — агрегат Феди.