Константин Зубов – Системный приход 2. Орки под Рязанью (страница 8)

Дядя лежал рядом со ступеньками, ведущими на второй этаж. То, что скелет принадлежал именно ему, Костя понял по обрывкам любимой красной толстовки хозяина дома и старому домашнему тапочку на левой ноге.

– Привет, дядя Витя, – прошептал разведчик и сделал ещё несколько шагов вглубь дома. Он опоздал и ничем помочь уже не мог, но ему вдруг стало важно понять, что здесь произошло.

В принципе после смерти тети Маши в позапрошлом году, в большой комнате, объединенной с кухней, образцового порядка не случалось, но сейчас здесь все было вверх дном, и причина достаточно быстро выяснилась: рядом с кухонным столом лежал труп крупного, сантиметров сорока в длину, то ли жука, то ли таракана. Куча небольших, но очень острых зубов торчали из приоткрытой пасти.

– Что за мерзость? – пробормотал Костя и содрогнулся. – И, судя по погрому, их тут было до хера.

Он вновь подумал, что пора уходить, но его опять, что-то удержало.

Что ж не так-то?

Костя активировал способность, встроенную в мифический берет, сильно повышающую зыркливость и общее восприятие.

Бардак – это понятно, незваные гости устроили. Запах, тоже понятно откуда… Разбитые окна, погрызенная лестница, распотрошённый диван, бутылки… много бутылок из-под водки, а ведь дядя Витя, даже потеряв супругу, почти не пил. На столе две тарелки и рюмка, а вот и вторая – лежит под стулом. Тут был ещё кто-то.

Страшное предчувствие кольнуло Костю, и он замер, боясь обернуться. Но память услужливо подкидывала картинку: входя в дом, он перешагнул через пару старых, потёртых коричневых ботинок с острыми носами. Ботинки отца, которые ещё перед отъездом из страны несколько лет назад его пыталась заставить выкинуть мать. И которые Костя видел в его квартире в Одинцово неделю назад, когда приезжал к отцу в последний раз. Может, показалось?

Он медленно обернулся, и его повело. Не показалось: коричневые ботинки отца стояли сразу перед дверью.

Крепче сжав в руке меч, Костя принялся обследовать дом. Теперь стало очевидным, что дядя в последние дни жил не один, и, если судить по мелким деталям, как минимум два дня назад он и его гость ещё были живы.

Второго тела нет! – одернул себя разведчик и пошел на второй этаж. Ступени скрипели под подошвами его сапог. Дверь в первую комнату распахнута, и за ней никого. А вот вторая заперта.

Несколько раз глубоко вздохнув, Костя ударил в нее плечом. Переборщил. Раздался грохот, и дверь, слетев с петель, упала в комнате.

Тело Костиного отца висело на ремне, закреплённом на крюке от люстры.

Я отключил «наблюдение» и открыл глаза. По голубому небу медленно ползли облака.

Теперь нас с Костей объединял факт самоубийства наших отцов. Но какие же они были разные: и сами люди, и послевкусие, оставленное ими после смерти. Я любил папу, и мне тяжело без него, но при этом я никогда не ставил под сомнение его право решать, как жить и как умереть, и если не одобрял, то отлично понимал его. У моего же друга ситуация иная: его батя и в жизни только и делал, что тянул соки из бывшей жены, сына и брата и умер, как трус, убегая от сложностей.

Оставить его болтаться на крюке и идти жить дальше – вот очевидный путь, но я уверен, что так легко это не закончится и мне придется приложить кучу усилий, чтобы вернуть Костю в строй в кратчайшие сроки. Чертов алкаш, что тебе не сиделось в твоём сраном Одинцово?

Я с размаху по рукоятку вонзил кинжал, который до этого крутил в руках, в землю и рывком поднялся. Ладно, пора заниматься делами, чтобы к возвращению Кости уделить ему время, если он захочет, конечно.

Ожидаемо мальчики закончили купание быстрее.

Я как раз возвращался на дорогу, когда вернулся Вася. По его лицу я понял, что не все хорошо.

– Ну в принципе все, как мы и ожидали, – подтвердил он. – Через три километра, там, где в Новорязанку вливается основная дорога из Коломны, появляются люди, в смысле, там постоянный поток беженцев. Все слабые, редко у кого есть артефакты, у многих даже еды нет. Поговорил с некоторыми: в городе хаос и анархия. Бандиты разной национальности уже ограбили все магазины, сейчас ходят, выбивают двери в квартирах и выносят все съестное. Люди поняли, что отсидеться не получится и валят в надежде найти свободный дом или что-то такое.

Дела обстояли так, как мы и предполагали: если мы продолжим идти по Новорязанке, через день соберём точно такую же толпу, что и была, только ещё слабее и голодную. Не потянем.

– Ну что, вариант Б? – угадав мои мысли, спросил Федя.

– Да, разведчики все предупреждены?

– Да. Костя всех подготовил, – сказал Вася.

– Хорошо. Теперь, когда с маршрутом определились, пора отправлять дальнюю разведку вдоль реки.

– Херово будет, когда рельсы кончатся, – сказал подошедший Петя.

– Места встреч на случай радикального изменения ландшафта намечены. Найдут. Я надеюсь.

– Да я не про это, идти будет неудобно.

– Не каркай.

План Б заключался в том, чтобы пойти по железнодорожным путям. Они проходили на расстоянии от основной трассы, и мы рассчитывали не встречать большого количества беженцев. Наши инженеры обещали смастерить что-нибудь для облегчения транспортировки детей и груза. А дальняя разведка должна была в быстром темпе идти вдоль Оки и искать пики испытаний.

Когда девочки, наконец, помылись, и мы наспех перекусили, караван тронулся в путь.

– Дайте нам час и человек тридцать с самой большой мощей, – сказал Палыч. Он и ещё десяток инженеров со знанием навыка от пяти до семи уже вовсю колдовали над стоящим перед нами вагоном. – Сделаем, сколько нужно, дрезин. Их, конечно, придется толкать или тянуть, но кроме колес, особо тяжёлых элементов в конструкции не будет. Десяток человек под эффектами на мощу легко перенесут, когда будем встречать вставшие поезда.

– А какого размера они будут?

– В длину метра три.

– Тогда делайте пока шесть.

– Как скажешь, начальник.

– Ну даже если километров десять путей на месте, уже что-то, – Федя задумчиво тер нос.

– Таня пробежала двенадцать, пока лежат. Три поезда, причем столкнувшиеся на одном пути, и четыре на другом. Второй разведчик побежал дальше, так что скоро все узнаем.

Дрезины удались на славу. Учитывая наши возможности, инженеры сделали их разборными. Самые тяжёлые элементы, колесные пары, весили тысяча четыреста килограммов каждая. Удобно взяться за них могли пять крупных людей, у них, как правило, моща была профильной и качалась быстро. Теоретические расчеты говорили о том, что для выполнения задачи каждый из них должен обладать мощей под шестьдесят. С помощью распределения артефактов, еды, баффов, а также бонусов от особенностей нам удалось собрать шесть таких пятерок. Две ходки на шесть дрезин. Неплохо, задержка в случае затора в пятнадцать-двадцать минут, не так критично.

– Отлично! – резюмировал я и подал сигнал к отправлению.

Вполне неплохо – по четыре мужика толкают дрезины с детьми, не способными самостоятельно передвигаться людьми и вещами, остальные боевым строем идут вдоль путей. Солнце уже не так печет, беженцев рядом нет. Может, нам удастся наконец отдалиться от Москвы?

Минут через десять вернулся мрачный Костя.

– Поговорим? – я подошел и положил руку ему на плечо.

– Ты видел?

– Отключился, когда ты дверь на втором этаже выбил и в комнату вошёл.

– Спасибо, – разведчик шагал, засунув большие пальцы за пряжку ремня, и угрюмо смотрел в землю. – Сколько я себя помню, он всегда был мудаком. Мать обижал, меня позорил, бабки тратил… я не сомневался, что он даже не заметил прихода системы и его замочили орки, когда он пошел за очередным пузырем и уже смирился… а сейчас увидел его в петле… и такая тоска, прям грудь разрывает.

– Понимаю, – я сжал его плечо. – Теперь ты глава семьи и, пока своих не народил, на тебе эти.

Мы шли рядом с повозкой с детьми.

– Да, Сань. Я понимаю, – он несколько секунд рассматривал ребятишек, потом обвел долгим взглядом всю процессию. – Ты это… рассчитывай на меня и не стесняйся нагружать, я в порядке.

– Рад слышать, и ты, если что… поговорить там или ещё чем помочь, тоже не стесняйся.

– Хорошо, спасибо.

– Держись! – хлопнув его по спине, я отошел.

Возвращающегося разведчика мы встретили, пройдя четыре километра.

– Сначала о хорошем, – не очень оптимистично начал он. – Пути лежат на протяжении тридцати двух-тридцати трех километров. Примерно посередине есть разрыв в километр, там поле, но не эльфийское… А заканчиваются они большой орочьей деревней.

– Бля…

– Но это ещё не всё.

– Напомните мне: больше его не посылать, у него плохая карма…

– На станции Луховицы, она примерно километрах в четырех отсюда, большой затор из электричек. Проще обойти и новые сделать, чем эти дрезины тащить…

– Это решаемо, – сказал Палыч.

– А ещё станцию, вернее поезда, в качестве жилья используют люди. Много. И у них артефакты от синего до оранжевого. Мне кажется, это что-то типа Шамилевских «Справедливых» – в некоторых вагонах они содержат женщин и явно не по их доброй воле.

– Мы никогда никуда не дойдем, – простонал Леха.

– Может, проще вернуться, нахлобучить троллей и занять тот столб, что перед Коломной? – предложил Петя.

– Много – это сколько? – спросил я у разведчика, подавая каравану знак следовать дальше.

– Непонятно, там десятки поездов плюс здания рядом, палатки. Тысяча боевиков минимум.