Константин Зубов – Да здравствует магия! (страница 26)

— А разрешения у старших спросить⁈ — Амбал дёрнул меня за плечо и резко развернул.

— А ты кто такой, чтобы я в своём районе у тебя разрешения спрашивал? — прорычал я, делая шаг вперёд и оказываясь нос к носу с ушлёпком.

Разумеется, я планировал избежать драки, но зачастую такие ребята понимают только один тон.

На секунду боров завис, но, видимо, что-то в моём взгляде удержало его от дальнейшей эскалации.

— Дмитрий занят, — зло выдохнул он, косясь на мою ладонь, накрывшую рукоятку меча.

— О, Мишка! — раздался вдруг сзади радостный голос. — Ты какими судьбами тут?

— Да вот, к тётке приехал. — Я резко повернулся, и тут мир вокруг потемнел.

Я оказался в подвале, который едва освещали с трудом пробивающиеся из маленьких окошек солнечные лучи.

В моей левой руке был слишком тяжёлый для меня деревянный щит, а в правой хоть и короткий, но выглядящий почти как настоящий меч. А напротив над листами фанеры, изображающими борт пиратского корабля, торчала голова четырнадцатилетнего Димки Берёзова.

— На абордаж! — как мог грозно закричал он и вскинул руку с изогнутой саблей.

— Вам не взять фрегат адмирала Жарова! — ответил я и бросился на друга.

Картинка исчезла, а вместо неё в голове появилась целая куча воспоминаний о реально классном парне и его не менее потрясающей немолодой матери, которая, к слову, принимала роды у моей матери.

Стоящий передо мной молодой кузнец сильно отличался от себя в молодости. Видимо, сказалась постоянная физическая работа. Он раздался в плечах и отпустил бороду. Правда, длинные чёрные волосы, как и прежде, забирал в хвост и в одежде отдавал предпочтение джинсам и футболкам групп, играющих тяжёлую музыку. Сейчас его грудь украшал кричащий череп и название над ним гласило «Орало».

— С тобой всё нормально? — Дима заботливо взял меня за плечи и всмотрелся в лицо. — Давай заходи, а то тут в подъезде дышать нечем.

Он втащил меня внутрь квартиры.

— Не положено! — раздался за моей спиной голос мордоворота.

— Да это друган мой! — твердо заявил Дима. — Он мне помогал в детстве мастерить. Буду уговаривать его к себе в помощники записаться!

Закончив тираду и не дожидаясь ответа, хозяин квартиры захлопнул дверь. Правда, на замок запирать не стал.

— Как же я рад тебя видеть, Миха! — Дима широко улыбнулся и крепко меня обнял. — И мамка очень обрадуется. Проходи в гостиную.

Парень подтолкнул меня, и я вошёл в комнату, в которой сотни раз уже бывал.

Правда, за два года с последнего визита она здорово изменилась. Будто стала меньше, а светло-коричневая мебель резко постарела.

Впрочем, не это привлекло моё внимание, а лежащая на кровати худая женщина. С огромным трудом я признал в ней Варвару Петровну, маму Димы. Она сильно осунулась, под её глазами залегли тёмные круги, а кожа была нездорового синеватого оттенка. Оставалось только утешать себя тем, что так, возможно, падал свет.

Рядом с кроватью стояли стул и тумбочка, вся поверхность которой была заставлена лекарствами. А ещё на ней лежали четыре небольших сияющих кристалла всех четырёх типов а-энергии. И каждый был больше, чем тот, что достался мне после убийства черныша.

— Мишка? — удивлённо приподняла голову женщина и вдруг широко улыбнулась, становясь похожей на себя прежнюю. — Мишка! Ни фига ты вымахал, смотри люстру башкой не сбей, она мне от бабушки досталась! Садись лучше! Дим, принеси себе табуретку с кухни!

Хоть больная и говорила негромко и делала паузы между словами на то, чтобы отдышаться, услышав знакомые интонации и манеру выражаться, я рассмеялся.

— Здравствуйте, Варвара Петровна! — произнёс я, садясь на стул. — Да вот решил вернуться к родным пенатам.

— Ну и зря! — Хозяйка вдруг неожиданно снова изменилась в лице. — А я как раз своему оболтусу говорила, чтобы он в Рязань ехал!

— Да вроде он и здесь неплохо устроился, — произнёс я, пытаясь спровоцировать женщину на интересующий меня разговор.

И у меня получилось.

— Неплохо устроился! — воскликнула хозяйка и закашлялась. — Да он же на этого урода, барона Васнецова, работает, будь он неладен.

— Тише, мама! — Дима появился из коридора с табуреткой в руках и тут же закрыл дверь в комнату. — Его люди на лестнице.

— Тоже уроды небось! — поморщилась Варвара Петровна. — Миша! Ну хоть ты ему скажи! Пусть бросает этого козла и свой магазин открывает. Вон у нас полрайона с палками ходит, что ни день кого-то ранят или даже убьют! А этот Васнецов что делает с оружием?

— Да то же самое, что и все, — буркнул Дима. — Ямы зачищает.

— А я слышала, что он на других людей нападает! Да и если так хочешь на аристо работать, то тем более в Рязань езжай. Там их много, может, и нормального найдёшь. Тебя с твоим талантом так и вовсе любой примет и любые деньги будет платить!

Выдав длинную речь, женщина снова закашлялась, и в этот раз настолько сильно, что Дима подскочил к ней и, крепко обняв, начал качать, пытаясь облегчить приступ.

Я был далёк от медицины, но часто видел тяжело и смертельно больных. И Варвара Петровна была похожа на одну из последних.

Я снова кинул взгляд на тумбочку и по ассортименту лекарств сделал вывод, что у неё что-то с лёгкими, и, возможно, не только.

— Тебе нельзя столько говорить! — ласково прошептал Дима, укладывая хрипло дышащую мать на подушку. — Полежи немного, нам с Мишей поболтать надо.

Варвара Петровна с явным трудом приподняла руку и махнула, мол, идите.

Любящий сын шагнул к выходу, но тут вдруг что-то вспомнил. Он повернулся к тумбочке, взял с неё все четыре кристалла и по два вложил женщине в руки. И только после этого пошёл к двери.

Зачем-то стараясь ступать так же тихо, как и Дима, я проследовал за ним на кухню.

— Чай будешь? — спросил парень, закрывая за мной дверь.

— А те хмыри дадут нам нормально поговорить? — спросил я, кивая в сторону прихожей.

— Да хрен их знает! — Дима поморщился и сел на табурет.

— Тогда давай без чая. — Я прислонился к подоконнику. — Что с мамкой?

— Рак у неё, — помрачнел кузнец. — А сейчас ещё и воспаление лёгких, похоже. С раком должны были в Рязань вести на операцию пять месяцев назад. Но, как ямы появились, все плановые операции остановились. А сейчас вообще все больницы переполненные, берут в основном только раненых и больных бойцов. Или родственников и людей аристо.

— Ты поэтому к Васнецову пошёл? Несмотря на ненависть ко всем аристо?

— Даже хуже, — грустно усмехнулся кузнец. — Васнецова среди всех я ненавидел больше всего, так как сталкивался с ним раньше. Но пошёл я к нему не только из-за этого.

Дима побарабанил пальцами по столу, а я не торопил, парню явно было нелегко.

— Как ямы появились, я принципиально с аристо не работал, — продолжил он. — Люди поняли, что огнестрел становится дорогим удовольствием, плюс начали появляться диггеры, так что заказов было выше крыши, и деньги на то, чтобы всё-таки выкупить место в больнице, я бы собрал. Но потом пошли угрозы. В один прекрасный день в мою кузницу ворвались люди одного из баронов и стали её разносить, и тут как раз приехал Васнецов и их прогнал…

— Так это же разводняк! — вскинул брови я. — Они специально так подстроили.

— Да сейчас я уже всё понял, Мих, — вздохнул кузнец. — Но тогда, во-первых, впервые серьёзно задумался о безопасности, во-вторых, мамке становилось хуже, а в-третьих… Васнецов пришёл не с пустыми руками.

— Ну, это понятно…

— Я не про деньги вообще-то! — вскинулся Дима. — Он мне показал железную руду из ямы.

— Руду! — подался вперёд я, так как меня эта тема чрезвычайно интересовала.

— Ага… я до того думал, что это вымысел, газетная утка… — Глаза кузнеца загорелись, как и всегда, когда он говорил о чём-то интересном для себя. — Но ни фига! Она реально сильно отличается. Часть свойств чисто как у железа, но есть и другие. А то, что из неё получается… Миша, она волшебная! При более лёгкой обработке изделия из неё и прочнее и легче. Да ещё и энергией фонят! Только это секрет, Мишка! Я подписал бумаги, что никому не скажу, что у Васнецова такое есть. Тебе выдал, потому что давит на меня всё это, а выговориться не с кем. Вот сейчас я приехал мамку уговаривать в Рязань ехать, а вместо этого слушаю, что это мне туда надо!

— Мда… дела, — пробормотал я, вспоминая всё, что читал в газетах про изменённую в ямах руду.

И я тоже думал, что это утка, ведь в нашем мире, сколько ни пытались изменить характеристики того же железа с помощью А-энергии, ничего не получалось. Точнее, изменения были чрезвычайно незначительными. И лишь в теории предполагалось, что если, например в рудном карьере создать огромный слиток энергана, то, может быть, лет через двести что-то и произойдёт.

У моего мира этих двухсот лет не было… А вот у ям, возможно, было и больше.

— Мишка! — Дима вдруг резко встал и подошёл ко мне. — Будь другом, помоги!

— Чем? — Я удивлённо поднял бровь.

— Мама уважает тебя! Иди поговори с ней. Убеди её прямо завтрашним вертолётом улететь в больницу. Место уже зарезервировано!

Парень замолчал, и в его карих глазах читалась мольба.

Хм… уговорить-то я, конечно, могу. Вот только одновременно с этим гарантированно потеряю очень талантливого союзника, ведь это ещё больше привяжет его к Васнецову… А что, если…

— Хорошо, я попробую, — кивнул я. — Только ты сиди здесь и не лезь.