А здесь на срок, браток, последний, обречен.
Там, жизнь течёт, блатная, сытая, довольная,
А здесь на срок, браток, последний, обречен.
А там за вышками, столы с картишками,
Где Бог Банкует, судьбами, на облаках,
Кому всё зашибись, кому два метра вниз,
Кому откидку выдаст Бог наверняка!
Кому всё зашибись, кому два метра вниз,
Кому откидку выдаст Бог наверняка!
А там, за вёрстами, где воля, вольная,
Где вертухаев нет, хозяина, ука,
Там, жизнь течёт, блатная, сытая, довольная,
А здесь из года в год, зека, все ждут звонка.
Там, жизнь течёт, блатная, сытая, довольная,
А здесь, из года в год, зека, все ждут звонка!
А там за вышками, столы с картишками,
Где Бог Банкует, судьбами, на облаках,
Кому всё зашибись, кому два метра вниз,
Кому откидку выдаст Бог наверняка!
Кому всё зашибись, кому два метра вниз,
Кому откидку выдаст Бог наверняка!
Там, за заборами, где воля, вольная,
Где нет конвоя, бараков и пайка,
Там, жизнь течёт, блатная, сытая, довольная,
А здесь, нет жизни, от звонка и до звонка.
Там, жизнь течёт, блатная, сытая, довольная,
А здесь, нет жизни, от звонка и до звонка.
Отец
Прости отец, мне очень жаль,
Слов не найти – их не хватает,
Душа в слезах, в глазах печаль,
Не верю… разве так бывает?
Где голос твой? «Сынок привет,
Ну как дела? Опять ты занят?»
Меня не спросишь больше, нет,
Не верю… разве так бывает?
А память… штука горькая,
Нахлынет и останется,
Года бегут сторонкою,
И не дай Бог сломаются.
Прости отец, мне очень жаль,
А слов… их просто не хватает,
Совсем недавно приезжал,
Не верю… разве так бывает?
А в этот раз, я, не успел,
Не обниму теперь тебя я,
Уйти ты в август захотел,
И не поверю никогда я!
А память… штука горькая,
Нахлынет и останется,
Года бегут сторонкою,
И не дай Бог сломаются.
Прости отец, мне очень жаль,
Я был всегда упрям, я знаю,
Запреткой разлучила даль,
Не верю… разве так бывает?
А память… штука горькая,
Нахлынет и останется,
Года бегут сторонкою,
И не дай Бог сломаются.
Стиры
Колымский штос
Шла игра, летели стиры,
Наблюдает весь барак
Здесь законы Воровские,
Тот катает – кто Богат. 
