А были времена лихие, девяностые блатные,
Телки, тёрки и разборки, стрелки, джипы и братки,
Прессы, хаты и допросы, нерешённые вопросы,
Две гвоздики на погосте, да могильные кресты.
Всех позвал Тунгус в столицу,
Кто в Орехово – Борисово?
Там Арнольд рулил не слабо, всех подмял,
Джема встретила бригада,
«Чайка» Брежнева у трапа,
И отель с кремлевским видом, подогнал.
Комсомольских заманили,
И на долю раскрутили,
И так быстро убедили – что не заменимых нет,
Джем в натуре, не довольный,
Убирает Краб Арнольда,
Отрубают ему руку и Тунгусу дарят в цвет.
А были времена лихие, девяностые блатные,
Телки, тёрки и разборки, стрелки, джипы и братки,
Прессы, хаты и допросы, нерешённые вопросы,
Две гвоздики на погосте, да могильные кресты.
Краб в натуре не уймётся
Но заводик не даётся,
Чародейка запылала, кодлу приняли менты.
Джема сдали, повязали,
На статейку раскатали,
Только в хате потеряли, стоп сердечко и кранты!
Джема быстро схоронили,
Краба гадом объявили,
Комсомольские решили, завалить их не смогли,
Краб вломил всех без базара,
Свою шкуру спасать надо,
Повязали всю бригаду, и закрыли глухари!
А были времена лихие, девяностые блатные,
Телки, тёрки и разборки, стрелки, джипы и братки,
Прессы, хаты и допросы, нерешённые вопросы,
Две гвоздики на погосте, да могильные кресты.
Корлеоне
В подвальчике качались, с залетными махались,
За школой собирались, на коробке,
Гантель тягай и штангу, а ну-ка брось сигарку,
Старшой пробьет, запомнишь ты надолго.
В субботу в клуб на танцы, в ДК закон пацанский,
Без рамс на дискотеке, таков был уговор,
И возвращались ночью, опасно в одиночку,
Кастет, пряча, заточку, и бились двор на двор.
А как хотелось ему стать авторитетным,
На пиджаке с «гаврилой», в кожаном пальто,
На деловые стрелки, ездить в мерседесе,
И быть бессмертным, что б не завалил никто.
Желания сбывались, и парни продвигались,
С армухи возвращались и сходу в бандитизм,
Девятки, девки, сходки, брат брата на разборке,
И мало кто садился, чаще на два метра вниз.
А как хотелось ему стать авторитетным,
На пиджаке с «гаврилой», в кожаном пальто,
На деловые стрелки, ездить в мерседесе,
И быть бессмертным, что б не завалил никто.
Стал первым на районе, прозвали Корлеоне,
За тактику и острый ум, но есть его хитрей,
Мерс во дворе взорвали, охрану постреляли,
Бронежилет и тот не спас, контрольный всех верней.
А как хотелось ему стать авторитетным,
На пиджаке с «гаврилой», в кожаном пальто,
На деловые стрелки, ездить в мерседесе,
И быть бессмертным, что б не завалил никто.
