Константин Зайцев – Танцор Ветра (страница 39)

Дичайшая боль, огненной волной, пронзает каждую клетку. Что-то выжигает меня изнутри. Я чувствую, как кожа становится горячей, как вены пульсируют, словно наполненные кислотой. Я не кричу — я не могу кричать. Горло парализовано, легкие заполнены густой черной жидкостью, которая теперь кажется чем-то живым.

— Выведение токсинов… 32 процента. 45 процентов. 67 процентов.

Я разрываюсь. Часть меня умирает. Буквально. Я вижу, как из моего тела выходят сгустки мутной субстанции, похожей на разложившуюся плоть. Я чувствую, как это уходит из меня, оставляя внутри ледяную пустоту.

— Завершение первичной очистки. Подготовка к сжиганию паразитарных элементов.

Вспышка. Я вижу себя со стороны. Вижу свое тело, висящее в чернильной жидкости, усеянное светящимися знаками. Вижу, как эти существа вплавляют в меня что-то, чего я не понимаю.

— Обнаружено сопротивление нервной системы. Отклонение от стандартизированного процесса выше двадцати процентов. Инициация принудительной синхронизации.

Взрыв боли. Я теряю себя в хаосе ощущений. Реальность становится рваной, фрагментированной. Голоса… десятки голосов кричат мне в уши, но я не понимаю слов. Лица всплывают перед глазами — чужие, древние, безразличные. Они наблюдают за мной. Они судят.

— Подготовка к переходу на следующий этап. Синхронизация с наследием: 89 процентов… 95 процентов…

Сквозь тьму прорывается голос. Мой собственный.

— Что… ты… делаешь со мной?

Обитель не отвечает. Она просто продолжает. А через секунду тьма рассеивается и гигантские статуи драконов внимательно изучают меня.

— Первый этап пройден. Показатели носителя выросли на сто двадцать процентов. Инициация этапа переписывания. Встраивание информации в нервную сеть носителя.

Мир взрывается светом. Я больше не в чане. Или, возможно, я все еще в чане, но реальность растягивается, словно кожа, натянутая на кости мира. Руна за руной, линия за линией, на меня обрушиваются потоки данных. Они не просто текут — они рвут меня на части.

— Ожидаемая реакция: отторжение 23 процента. Нейропатическое истощение 12 процентов. Скорость встраивания… увеличена.

Я чувствую, как мой мозг кипит. Слова, которых я никогда не знал, выкрикивают себя в моих мыслях. Я вижу уравнения, формулы, узоры, но не понимаю их — пока Обитель не заставляет меня понимать.

— Переписывание завершено на 62 процента. Высокая склонность к мнемотехникам.

Сквозь потоки света прорываются тени. В них я узнаю себя. Свои собственные страхи. Свои слабости. Обитель разрезает их на части, словно анатомический учебник, показывая мне, насколько я незначителен.

— Завершение интеграции. Принудительное расширение когнитивного восприятия. Изменение зрительных нервов.

Реальность снова рушится. Я падаю в бесконечную пустоту. Что-то меняется в моих глазах, в моих костях, в самой сути моего существа. Мир становится иным. Я вижу его по другому. Словно он стал одновременно и ярче и намного объемней.

— Этап переписывания завершен. Начало нейронной стабилизации.

Кожа зашевелилась.

Не просто дрожь — будто под ней что-то копошилось, раздвигая плоть изнутри. Я вдохнул, и воздух обжег легкие, словно я глотал не кислород, а расплавленные иглы.

— Инициация этапа настройки…

Голос Обители звучал не так.

Обычно — холодный, безэмоциональный. Теперь в нем дрожали какие-то странные обертоны, будто система заикалась.

— Анализ структурных компонентов…

Тишина.

Потом — резкий скрежет, как будто где-то в стенах ломаются шестерни.

— Ошибка. Ведущий элемент не определен.

Из потолка вырвались тонкие щупальца-манипуляторы — черные, блестящие, как мокрые внутренности. Они обвили мои руки, впились в шею, проткнули кожу вдоль позвоночника.

Боль.

Не просто боль. Ощущение, будто кто-то ковыряется в моих нервах, перебирает их, как струны гуциня.

— Повторный анализ…

Щупальца дернулись, и вдруг…

Моя кровь вспыхнула зеленым прямо в венах. Она светилась, пульсировала, выжигая мне глаза изнутри.

— Ошибка. Ошибка. Ошибка.

Голос Обители раскололся на десятки шепотов, криков, стонов — словно в системе застряли духи всех, кто здесь умер.

Стены затряслись. Из трещин полезла черная слизь — густая, как смола, шевелящаяся сама по себе.

— Аномалия. Ведущий элемент отсутствует.

Щупальца сжались, впились глубже.

Я закричал.

Но мой голос не звучал.

Вместо него из моих уст полился шепот — чужие слова, на языке, которого я не знал.

Скрижали… Откройте Скрижали…

Голограмма передо мной взорвалась калейдоскопом образов:

Мост, висящий над пустотой, идущий в никуда. По нему идут миллионы, их лица сорваны ветром, их руки тянутся ввысь, но они никогда не поднимутся выше, чем позволено. Внизу, в пустоте, клубится нечто огромное, жадное, с бесплотными ртами, шепчущими молитвы, которые не должны быть услышаны.

Человек без кожи, стоящий среди засохшего сада. Он поливает землю собственной кровью. Из нее растут белые деревья, но их плоды — свитки с именами, которые никто не может прочесть. Ветер поднимает их, и каждый раз, когда имя уносится, из-за горизонта раздается крик — чей-то последний.

Гробница из переливающегося металла, глубоко под землей. Стены дышат, покрыты тысячами мозаичных изображений, но они движутся. На них показано прошлое, настоящее и будущее — и каждое изображение приводит к одной развязке. К алтарю, где склонился человек, обнимающий собственную тень, которая поглощает его изнутри.

Голограмма взорвалась в последний раз, осыпая меня осколками чужих судеб. Они застряли под кожей, дрожащие, нашептывающие. Я попытался вдохнуть, но не смог.

Внутри меня заговорил голос.

— Держись. Я УЖЕ ЗДЕСЬ!

— Подключение к архивам. Поиск совпадений…

Обитель испугалась.

Я почувствовал это.

Стены задрожали, свет погас, оставив только багровое мерцание аварийных рун.

— Совпадение найдено.

Голос изменился. Стал… живым?

— Генетический ключ найден!.

Тишина. А потом — рев. Не сигнал тревоги. Крик. Крик самой Обители, будто ее рвут на части изнутри.

Руны вспыхнули и погасли, одна за другой, как умирающие звезды.

Щупальца отдернулись, зависли в воздухе — будто в ужасе.

И тогда из тьмы раздался новый голос.

Глубокий. Многослойный. Как тысяча шепотов в одном. Такой же каким со мной говорил ветер:

— Управление Обителью перехвачено. Потомок, все будет хорошо. Я уже здесь.

А потом пол разверзся подо мной и я упал.