Константин Зайцев – Танцор Ветра. Том 3 (страница 3)

Я бросил озабоченный взгляд в сторону Скопина-Шуйского.

Может зря я бывшую царицу под опеку к князю отправил? Если всё же родится мальчик, соблазн стать при нём на долгие годы регентом очень велик. А популярность Скопина-Шуйского после каждого победоносного сражения будет только расти. Так зачем в искушение вводить? Как бы мне эта проверка боком не вышла!

Да и самому пора завязывать с редкими походами по вдовушкам. Организм своё всё настойчивее требует. Только если уж жениться, то по собственному выбору. А то привезут из-за моря кракозябру какую-нибудь и в сторону уже не вильнёшь. Политика, чтоб её!

— Хорошо, — хлопнул я рукой по подлокотнику. — Раз для дела нужно, будь по вашему. Но ни к Катарине шведской, ни к какой-либо другой западной принцессе я свататься не буду. Сами же меня торопите, а там переговоры о принятии принцессой православия, на годы растянуться могут. Грузинская невеста пусть тоже лесом идёт.

— Каким лесом, государь? — выпучил глаза дворецкий.

— Кавказским! — отрезал я. — Я, видите ли, ничего не забыл и помню, как в Картли Ивана Чемоданова встретили. Васятка рассказал.

— То, правильно, царь-батюшка, — сразу оживился Власьев. — С картлинский царём породниться; с Персией всерьёз поссоримся! А мы только с ней торговлю вновь наладить собрались.

— Верно, — кивнул я дьяку. Если всё по плану идёт, то уже в этом году первые корабли на Каспий спустить должны. Уже и экипажи из поморов набраны. — Поэтому, если и жениться, то здесь себе невесту выбрать, как на Руси со времён великого князя Василия III заведено. Иван Иванович, — кивнул я Годунову. — Объяви смотр невест. Пусть к осени в Москву съезжаются. Если удастся ворогов одолеть, выберу себе суженую, а нет, так хуже не будет.

— Сделаю, государь, — встав, поклонился мне дворецкий.

— Вот, — окинул я взглядом своих ближников. — А теперь давайте думать, как ворогов, что к нам с войском идут, встречать будем.

— А что тут думать, государь? — азартно прищурился Жеребцов. — Главная опасность к нам с Запада идёт. Вот против польского короля нужно всей силой и выступить. Сначала одно войско разбить, затем к другому развернуться.

— А если они успеют соединиться? — поинтересовался Грязной. — Тогда как? Против такой силищи мы можем и не сдюжить.

— Если быстро всё сделаем, не успеют, — хищно оскалился Жеребцов.

— Тут хуже может быть, — оживился Скопин-Шуйский. Разговоры о моей женитьбе, князя явно не заинтересовали. То ли дело, планы военной компании обсудить. — Как бы они наше войско с двух сторон не зажали.

«Эти могут зажать», — мысленно согласился я с князем. — «Что Жолкевский, что Ходкевич полководцы талантливые. Тут вся надежда на Сигизмунда остаётся. Умеет человек любое хорошее начинание испохабить. Два трона для себя и сына в Швеции и Русском царстве просрал, основы для будущего развала Речи Посполитой заложил и даже победу над рокошем Зебжидовского себе во вред повернуть смог. Чем-то он мне недавно казнённого князя Дмитрия Шуйского напоминает. Своими талантами, наверное».

— Это как?

— Встанет тот же Жолкевский в удобном месте напротив нашего войска и будет ждать. Сами пойдём в атаку, под удар гусарии попадём, начнём отступать, он следом двинется. А там уже к нему на подмогу Ходкевич спешит да всё с другой стороны к нашему войску выйти норовит. И тоже сразу в бой не лезет. Так и будут наши силы понемногу раздёргивать, покуда мы сами в атаку не кинемся.

— Как собаки медведя, — хмыкнул в усы Грязной.

— Только тут каждая собака по силе медведю не уступит, — с горечью заметил я.

— Не нужно забывать о трёх армиях, что с Юга нам придут, — решил напомнить Скопин-Шуйский. — Ляпунову с Пожарским против такой силы не выстоять. Придётся в осаду садиться. И если татары и Вор к Москве пойдут, то Сагайдачный может на соединение с Сигизмундом отправиться.

— Вот тебе и третья собака, — констатировал Грязной.

— Запорожцы, возможно, не придут.

— Как это, государь? — не понял меня Жеребцов.

— Порохня, — напомнил я ближникам о покинувшем нас атамане. — Я его на Сечь с богатой казной отправил. Он обещал попытаться Бородавку обратно в кошевые вернуть и сечевиков на поход в Крым уговорить. Там, после ухода в набег орды Джанибека, воинов мало останется. До самого Бахчи-Сарая дойти можно.

— Так тогда и царевич, как только о запорожцах услышит, обратно в Крым развернётся, — радостно оскалился Иван Годунов. — Когда свой дом в огне, о чужом добре не думаешь.

Мои ближники приободрились, заметно повеселев. В чернильной тьме охватившей их безнадёги появился первый просвет.

— С Джанибеком придётся сразиться, — немного остудил я их радость. — Пока до царевича весть из Крыма дойдёт, он много бед наделать успеет. Да и у Порохни может ничего не получится. Значит, так, — отрубил я, приняв решение. — Ты, князь, возьмёшь под свою руку всю поместную конницу, стрельцов, рязанцев и пойдёшь навстречу Орде. Верю, сможешь супостатов разгромить. Пусть потом их Ляпунов по всей степи гонит, а ты ко мне на соединение иди.

— Как прикажешь, государь, — поклонился Скопин-Шуйский.

— Ляпунову передай, пусть в плен никого не берёт. Все, до кого дотянется, в землю лечь должны. Чтобы помнили, стервятники, что на Руси им больше не рады. А мы с Жеребцовым и князем Пожарским на вора пойдём. Ты Давыд со своими стрельцами и ополчением, что на мой зов отозвалось, Тулу в осаду возьмёшь. Войска там немного будет, Вор всё что можно к Калуге стянет. Город не штурмуй, а всем, кто сдастся, прощение моим именем обещай.

— Сделаю, государь.

— А мы с князем Пожарским на Калугу пойдём, Вора имать. Ну, и запорожцев, если у Порохни ничего не получится, встретим. Туда к нам на соединение и идите. Василий Григорьевич, — оглянулся я на Грязного. — На тебе Москва. И за Шуйской во все глаза приглядывай. А то могут ребёнка и подменить. Только в этот раз мальчишку вместо девочки подложат. А ты, Иван Иванович, за боярами присматривай да Грязному во всём помогай.

— В моём доме не подменят, — насупился князь Михаил. — Матушке с женой строго-настрого за тем следить накажу. Но, коли мальчик родится, не обессудь, государь, скрывать не стану. Уж лучше тогда в монастыре её оставь.

— Родится мальчик, так тому и быть, — жёстко припечатал я, глядя князю в глаза. — Тебе на воспитание и отдам. Но если девочка, сам в том на Лобном месте перед народом поклянёшься. Уговор, князь?

— Уговор, — сглотнул тот, не отводя в сторону глаза.

Ну, вот и хорошо. Раз придушить Шуйскую у меня рука не поднимается, то лучшего видока, чем Скопин-Шуйский не найти. Ему москвичи поверят.

— А с ляхами как быть? — вспомнил о главной цели нашего совещания Жеребцов. — Они же всей силой на Москву навалятся, если мы с войском на Юг уйдём. На то у короля и расчёт. А могут и в спину нам ударить.

— Не должны, — усмехнулся я. — Я Шеину и Колтовскому велел к Сигизмунду гонцов послать. Дескать ждут его в с хлебом-солью. Вот пусть король лбом в стены Смоленска и Пскова и упрётся. Ему эти твердыни и за год не взять.

— А если не будет король те города осаждать?

— Будет, — криво улыбнулся я. — Сигизмунд он такой… Настойчивый. А тут ещё обидется, что воеводы его обманули. Его потом даже Жолкевский с Ходкевичем с места не свернут. Всё. С Богом, бояре. Готовьтесь к походу. Скоро выступаем. А ты, Афанасий Иванович задержись, — остановил я, начавшего подниматься вслед за другими Власьева. — Обсудим, что тебе, встав во главе приказа, сделать нужно будет.

— Готовь большое посольство, дьяк, — заявил я, едва закрылась дверь за моими ближниками.

— Далече, государь?

— Да по всей Европе поколесить придётся, — усмехнулся я и начал перечислять: — Швеция, Дания, Англия, Франция, затем итальянские Милан, флоренция и Венеция, и дальше, через имперские земли уже обратно вернутся.

— Эва как! — протянул глава посольского приказа. — Путь не близкий!

— Не близкий, — согласился я. — Задумал я, Афанасий Иванович, в этих странах постоянные посольства открыть. Чтобы жили людишки посольские там круглый год да в порядки местные вникали.

— То дело непростое, — поджал губы дьяк.

— Непростое, — согласился я с ним. — И дюже затратное. Нужно будет домину в каждом городе для жилья выкупить, деньгой для достойного проживания каждого посла с его людишками наделить. Они ведь мою особу перед местными правителями будут представлять. Но и польза с того будет немалая. Каждый посол со временем моими глазами в заморской стране станет. Обычаи чужестранные узнает, знакомствами обрастёт, обо всём, что в этой стране полезного для нас имеется, разузнает.

— Деньги одно, государь, — вздохнул Власьев. — Тут ещё вопрос, где столько людишек грамотных найти.

— На первый раз соберём, — жёстко заявил я. — А в дальнейшем обучать людишек будем. Первый посол сроком на три года на чужбину уедет. А через год к нему товарища пошлём, что два года при после всему учиться будет, а потом сам во главе посольства встанет. И так каждый год. А бывший посол, вернувшись со своими людишками, всё о нравах и обычаях той страны, где он службу нёс, уже здесь в посольской школе ученикам расскажет и обучит.

— Мудрено, — было видно, что Власьев моего энтузиазма не разделяет, но спорить не решается. — А кто в той школе будет обучаться?

— Недоросли дьяков и подъячих, — пожал я плечами. — Хочешь в посольском приказе служить, будь добр школу окончить и хотя бы один иностранный язык выучить. Но и из других сословий туда тоже принимать будут. Я тут недавно с патриархом долгую беседу имел, — вздохнул я, вспоминая тяжёлый разговор. — Теперь при каждом монастыре школы для крестьянских и посадский детей откроются. Грамоте и счёту всех желающих будут бесплатно обучать. Ну, и слову Божьему, куда же без него? Ну а тех, кто посметливей и к наукам тягу имеет, уже сюда в Москву будут отсылать. Я здесь университет и несколько школ при нём в следующим году открыть собираюсь.