Константин Зайцев – Танцор Ветра. Том 3 (страница 15)

И вновь протяжный рёв горна с вражеской стороны.

— Всё, и кончилось терпение у Андриевича, — выдохнул я, наблюдая как на поле боя, качая пиками, выезжают панцирные казаки. — Гетман решил с нами одним ударом разделаться.

Наша лёгкая конница и рейтары тут же ретировались назад, под защиту собственной пехоты. Копейщики, несколькими взмахами опорожнив мешочки с чесноком, ощетинились копьями, готовясь к отражению атаки.

— Эх, не успели мы нормально позицию укрепить, — посетовал Пожарский, явно кидая большую булыгу в мой огород. — Андриевич наверняка сначала вперёд лёгкую конницу пустит; выстрелы наших стрелков на себя принять да дорогу панцирным, — небрежно кивнул он на испанские козлы, — расчистить. А потом попробует наших стрелков в землю втоптать.

Вот, блин, оракул недоделанный! И получаса не прошло, как на мою пехоту накатило больше десяти тысяч всадников, засыпая её стрелами. Я буквально зарычал, видя, как падают один за другим драгуны Кривоноса. Те, впрочем, в долгу не оставались, выкашивая запорожцев залпами из мушкетов и закидывая гранатами. Но на месте погибших появлялись другие, с отчаянной решимостью прорываясь к рогаткам.

— Чего ты ждёшь, князь⁈ — не в силах больше сдерживаться, развернулся я к Пожарскому. — Ещё немного и они наш строй прорвут! Тогда поздно будет!

Большой воевода не ответил, не став напоминать, что командует здесь он, но всё же подал сигнал, вновь бросая в бой конницу Подопригоры. Те яростно ворвались в бой, слегка ослабив напор на копейщиков, давая им возможность немного оправится. Но на другом конце поля уже стронулись с места панцирные казаки, набирая ход.

Вот она, кульминация сражения! Не сможем эту четырёхтысячную одетых в кольчужные панцири всадников лаву остановить и вышедшей вслед за конницей в поле пехоте останется только добить разгромленного врага. Вот только Пожарский тоже это понимал.

Басовито рявкнули пушки, вступая в бой и в стремительно надвигающуюся конницу полетели гранаты, разрываясь под копытами коней. Те, непривычные к разрывам, сбились с ритма, закрутились на месте, ломая монолитность строя. И в этот момент в фланг слегка замедлившейся вражеской конницы, несясь во весь опор, врезались кирасиры Тараски.

Глава 8

12 апреля 1609 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

— Ну, что там, Архип? Не видать супостатов?

— Покуда тихо всё, — молодой десятник, подъехав к обозу, спешился, зашагал рядом со стрелецким сотником, взяв под узду коня. — Вот только здесь они где-то, рядом. Со вчерашнего дня вокруг нас крутятся.

Косарь слова десятника под сомнение ставить не стал. Сразу видно, что тот своё дело знает, хоть и молодой ещё совсем. Вот и сейчас, вроде идёт рядом, разговаривает, а глазами по сторонам так и зыркает. Словно весь лес насквозь взглядом пронзить хочет.

— Трогай.

Телеги заскрипели колёсами, сдвинувшись с места, потянулись вслед друг за другом мимо нависших прямо над дорогой деревьев. Фёдор, несмотря на заверение пришлого десятника, в свою очередь поглядывал по сторонам, настороженно вслушиваясь в щебетание птиц. Правая рука, согнувшись в локте, привычно легла на пистоль, поглаживая рукоять.

Когда же этот проклятый литвин нападёт? Уже и Козельск за спиной остался, жахнув пушкой на прощание с другого берега реки, а врага всё нет. Может, ошибся Кердыба, неминуемое нападение на обоз предрекая?

На предложение старого друга Косарь согласился сразу, не раздумывая. Ну и что, что смертельно опасно и голову по дороге к Брянску можно запросто сложить? На то он и воин, чтобы завсегда к смерти готовым быть. На том же Урале безопасней не будет. Зато, если сладится всё и они Лисовского изведут, то, как твёрдо обещал калужский воевода, быть Федьке окончательно помилованным и даже чин царского сотника за ним останется.

Косарь едва не простонал, вновь вспомнив ту свою роковую ошибку, совершённую под Костромой. И ведь уверен тогда был в своей правоте! Кердыбе и Пудовке поносные слова вслед кричал. Вот же дурак! Кердыба теперь московский дворянин и калужский воевода, а Иван Пудовка в жильцы вышел да полком командует. А ему бы на дыбе висеть под плетью ката, кабы Тимофей Михайлович не признал, да под свою защиту не взял. А ведь мог и поизгаляться над бывшим сотоварищем-неудачником или просто мимо пройти. Не ровня теперь, как-никак!

— Через две версты опять к реке выйдем, — оглянулся на Косаря Архип. — Место чистое; слева поле, справа река. Далеко всё видно. Там и на ночёвку встать можно будет.

Сотник кивнул соглашаясь. Хотя во главе обоза калужский воевода поставил именно его, во всём, что касалось дороги и ночлега, Косарь к десятнику прислушивался. Тот эти места значительно лучше знает. Да и кого попало Подопригора с царским приказом в Калугу не послал бы. Явно Архин на хорошем счету у воеводы, несмотря на свою молодость.

Вот только зачем Годунов всё это затеял, Фёдор не понимал. Встречал он этого Лисовского сначала в Орле, потом в Тушино. Обычный гонористый литвин, возведённый заискивающим перед шляхтой цариком в полковники. Высокомерный гордец и никуда не годный полководец. Во всяком случае, отправившись в самостоятельный поход, Лисовский прискакал в Тушино в сопровождении всего двух всадников, похоронив где-то восточнее Москвы всё своё войско. Ну, а потом, если верить дошедшим до Фёдора слухам, похоронил своё войско во второй раз, убегая уже из-под Пскова. А Кердыба ещё и про разгром под Тихвином поведал. Неудивительно, что Лисовский в Киевщине с трудом под свою руку три сотни всякого отребья набрал. Кто к такому в отряд пойдёт?

Резкий хлопок выстрела стеганул по ушам.

— То дозор сигнал подал, — мгновенно вскочил на коня Архип. — Засада впереди сотник!

— К бою! — тут же рявкнул во всё горло Косарь и тут же схватил за узду коня, заступая Архипу дорогу. — Ты куда собрался, десятник?

Обоз всколыхнулся, мгновенно выпав из монотонного, будничного ритма. Натянули вожжи возницы, притормаживая лошадей, гренадеры, потянули из гренадьер (специальная сумка) гранаты, выкладывая их прямо на лежащие в телегах мешки, стрельцы потянули мушкеты из-за спины.

— Там мои люди сражаются.

— Нет там никого. Перебили всех, кто ускакать не успел. Что им твой десяток? Здесь биться будем. Здесь и умрём, если твой воевода запоздает.

Архип прорычал что-то невнятно, смерив Косыря ненавидящим взглядом, но с коня слез, потянув из чехла пистоль. Рядом спешились ещё два всадника, присоединились к готовящимся к бою стрельцам.

Враг сумел удивить. Обычно при нападении на обоз, нападавшие перекрывали дорогу подрубленным деревом или заранее сооружённой засекой и, в зависимости от выбранной тактики, либо сразу бросались из леса на застигнутых врасплох обозников, стремясь как можно быстрее преодолеть отделяющее их от обоза расстояние и сойтись в рукопашном бою, либо сначала осыпали оказавшуюся на открытом месте охрану градом стрел и пуль и уже затем добивали выживших в рукопашной. Здесь же лисовчики, вопреки всем правилам, ударили в лоб, стремительно обтекая с обеих сторон замершие на дороге повозки и рубя всех, кто оказался на их пути.

Впрочем, добыча в этот раз Лисовскому попалась зубастая. Навстречу всадникам защёлкали пистолетные выстрелы, посыпался под копыта чеснок, громыхнули вразнобой мушкеты. Но наибольший эффект принесли первые гранаты, брошенные под копыта лошадей. Не самые сильные в общем-то разрывы ошеломили врага, сбыв наступательный порыв. Всадники закрутились на месте, пытаясь успокоить взбесившихся коней, не привычных ни к чему подобному, сдали назад, перегруппировываясь перед новой атакой.

— Эх, не достать их никак, — заскрипел зубами Косарь. Поддержать огнём сражающийся авангард, ему мешали свои же телеги с суетящимися вокруг воинами. — Не по своим же стрелять! — Поднявшийся рёв и выстрелы заставили его оглянуться назад в хвост обоза.

— Вот и с другой стороны налетели, — зло прокомментировал увиденное Архип. — Этак они нас быстро сомнут. Как бы Яким Остапович с подмогой не опоздал.

— Телеги! Телеги поперёк дороги разворачивай! — яростно проревел сотник, — Иначе всех посекут! Все ко мне за телеги отступаем!

Возницы споро развернули телеги, перекрыв ими узкую ленту дороги в двух местах, быстро обрубили постромки, втянув лошадей в образовавшийся между телегами промежуток, стрельцы, стремясь хоть как-то обезопасить фланги, густо разбросали перед лесом чеснок и встали за телегами, положив тяжёлые мушкеты поверх мешков.

Косарь, окинув взглядом собравшихся под его командой защитников, мысленно простонал, от души матеря проклятого литвина. Шесть десятков. Всего шесть из сотни стрельцов, что за ним пошли, осталось. И три десятка гренадеров к ним впридачу. Остальных, с двух сторон зажатого в тиски обоза, лисовчики добивают. А он им даже помочь не в силах! Только и остаётся, что дожидаться, когда и до них очередь дойдёт.

Ну, ничего. У каждого из его воинов мушкет и два заряженных пистоля имеется. Кердыба, поручив ему это дело, не только не испугался с обозом сотню бывших мятежных стрельцов послать, но и новейшие колесцовые мушкеты с пистолями им выдал. Понадеялся на старого друга, дав ему шанс, царскую милость уже сейчас вернуть. Вот он теперь этими самыми мушкетами да пистолями Лисовского и порадует.