Константин Зайцев – Книга пяти колец. Том 9 (страница 24)

— Возглавь мою Орду.

Тут же перед моими глазами возникла такая притягательная картина: неисчислимые полчища, ждущие лишь моего знака и моя рука, направляющая эту лавину стали и ярости в атаку.

— Веди ее в бой! Стань Черным Вихрем, что очистит этот мир!

Черный Вихрь… Имя звучало как предзнаменование, как судьба. Мощь, текущая через меня, неконтролируемая стихия. Но я ворон, а суть ворона это контроль. Контроль над собственной силой, чтобы не стать очередной тварью, которую надо уничтожить.

— Уничтожай все на своем пути. Людей, кланы, империи, миры и богов!

Масштаб обещанного безумия захватывал дух.

— Стань Молотом разрушения, разбивающим реальность.

Последние слова прозвучали как посвящение. Молот. Не человек, не герой. Орудие абсолютной воли. Реальность… хрупкая вещь. Разбить ее? Стать тем, кто это сделает? Мысль была чудовищна. И невероятно… соблазнительна.

— Я дам тебе мощь, перед которой померкнет твоя нынешняя сила.

Он сделал движение своим проклятым клинком. Черный Дракон Раздора замерцал яростнее, и шепот теней с его лезвия превратился в навязчивый гул. Вокруг нас, в самом воздухе, заплясали мимолетные, жуткие видения: исполинские крепости, рушащиеся как карточные домики; континенты, объятые багровым пожаром; пирамиды из бесчисленных черепов, увенчанные знаменами, на которых пылал знакомый символ — мой знак, сплетенный с его печатью. Видения были ужасны… и величественны. В них была адская красота тотального конца.

— Ты станешь Пожирателем Эпох.

Имя эхом отозвалось в пустоте внутри меня. Пожиратель Эпох. Не герой истории, а ее могильщик.

Клинок указал — не на землю, не на небо, а сквозь них. Он показал на саму ткань бытия, на бескрайние, темные просторы за гранью, готовые к завоеванию, к очищению огнем его воли. И моей? Его аура пульсировала вокруг меня, как сердце чудовища — чудовищно притягательная, обещающая немыслимую силу, и одновременно смертельно угрожающая. Она звала пасть ниц и взять предложенную власть. Стать не просто сильным, а стать силой самому.

И я стоял и слушал этот рев конца света. Смотрел на видения вселенского пожара. Чувствовал, как его обещание безграничной мощи борется в моей груди с леденящим ужасом и остатками чего-то, что когда-то называлось совестью. Мне оставалось лишь сказать да и тогда я стану чудовищно силен. Вот только оно мне надо?

Слова Стража били в меня, как кувалды по наковальне. Каждый удар — искушение, раскаленное докрасна. Но из меня уже выбили лишние шлаки, обнажив мою суть. И моя суть это мой путь. Путь к Небу. Да тернистый, да болезненный, но мой. Если я приму его силу, то рано или поздно она уничтожит всех тех кто стал для меня дороже всего на свете.

Адреналин наполнил мою кровь словно я сражался в смертельной схватке. Словно я вновь убивал оскверненного ублюдка в ночной столице или рвал на части сына Кумихо, забравшего у меня побратима. Меня затопил такой знакомый гнев — на всю грязь этого мира, на его несправедливость, на свою собственную, вечно ноющую боль. Он встретился с его ревом стража Востока, нашел в нем некую общность делающую нас столь похожими. Шепот Дракона с того проклятого клинка? Он звучал теперь внутри меня, отзываясь в самой глубокой, темной расселине души.

Обещание абсолютной силы манило. Оно было осязаемым, как жар его ауры. Представь: не нужно больше сомневаться, не нужно искать сложные пути, оправдания, высшие смыслы. Только «как». Как снести. Как раздавить. Как сжечь. Чистота действия. Освобождение от мучительного «зачем?». Легкость падения в бездну.

Вспышка и перед моими глазами возникло видение. Оно все еще висело в воздухе, мигнув пирамидой из черепов под моим знаком. Я — во главе неисчислимой Орды. Черный Вихрь. На миг — краткий, ослепительный миг — темная гордость расправила крылья в груди. Жажда власти, настоящей, безграничной, способной перекроить саму ткань бытия, ударила в виски. Мои прежние битвы, казались детскими играми перед этим размахом. И его философия… «Очищение через боль… Только пепел дает рост…» Разве не это я только что доказал? Мародеры. Я принес им «покой». Через разрушение. Через смерть. Он прав? Резонанс этой мысли был физически ощутим, как удар током.

Но вдруг, словно ледяная игла вонзилась в раскаленный мозг. Холодный луч разума звучал насмешливым карканьем. Пронзительный, безжалостный, рассекающий иллюзии вороний грай. На миг я увидел Первопредка с его спокойным взглядом медитирующего на вершине скалы, а над ним кружились души моих вороних братьев. Вот истинная сила, спокойствие и понимание своей сути.

Глупец. Он не же сделает меня острием своего копья. Я потеряю все. Свою волю — она растворится в его всепожирающей воле. Свой путь — тот самый, тернистый, мучительный Путь к Небу, который я выбрал, за который цепляюсь. Я не буду лидером. Я стану орудием. Вечным двигателем уничтожения. Разрушать ради разрушения? Хаос ради хаоса? Без цели. Без конца. Только бесконечный снос, без смысла, без покоя. Это не сила. Это рабство в самой чудовищной форме.

Я не хочу быть монстром. Это мой выбор, мое право. Я поднял взгляд — и увидел свое отражение в его багровых очах. Не героя, сражающегося за что-то большее. Не освободителя. Нового монстра. Существо, одетое в кошмар, сеющее только смерть и пепел. Хуже тех мародеров? Да. Во сто крат хуже. Это не освобождение. Это ад, растянутый на вечность. А я не собираюсь тут задерживаться.

Я ощутил контраст между нами. Он обжег меня, как раскаленное железо. Мародеры, я только что осудил их. За бессмысленную ярость. За погоню за силой ради силы, разрушение ради разрушения. Я назвал это грязью. Чем я буду отличаться от них если приму его предложение? Стоит мне сказать да и я стану таким же мародером, только возведенным в абсолют.

Стоит мне согласиться и я возведу их их тупую, животную жестокость в абсолютный принцип. Потерять последние крупицы человечности, которые делают меня мной. Сделать это все равно, что предать себя и память Тинджола. Старик был безжалостен, он убивал легко и непринужденно, но за каждым его действием всегда стояла цель.

Гнев внутри меня еще клокотал, адреналин горячил кровь. А Шепот Дракона звал пасть ниц, принять дар, стать богом разрушения. Но теперь над этим хаосом возвышался холод. Холод осознания. Холод выбора. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была моим якорем. Пока тебе больно ты еще жив. Такие простые и такие важные слова.

Я встретил новый взгляд этих багровых, всевидящих очей. Не как искушаемый. Не как раб. А как тот, кто видит ловушку и готов рвать поставившего ее зубами. Чемпион никогда не сдается. Мои губы искривились в жуткой усмешке и я ответил великому духу разрушения:

— Пошел ты! Я, Ву Ян, чемпион великого клана Воронов! И я не буду чьей-то пешкой. Твоя ярость бессмысленна, как и твое существование. — Его гнев ударил меня словно молотом, но я встретил его ярость с холодной улыбкой. Договор священен и эта тварь не может забрать мою жизнь пока не пройдут четыре цикла.

Наши глаза встретились и я осознал, что чуть не попался в тупейшую ловушку. Весь этот пафос, все это лишь жалкие обертки, в которые он кутается от страха, что кто-то может жить так как он сам захочет. Он не видит смысла в своем существование и поэтому хочет, чтобы его не было и у других.

Земля вокруг него вздыбилась. Каменный холм треснул от его гнева с громким хлопком. Из глубоких, зияющих трещин вырвался багровый пар, хотя нет. Это скорее было пламя, пахнущее серой и расплавленным металлом. Оно лизало его доспех, вырывалось клубами, превращая пространство вокруг Стража в преддверие вулканического ада.

Воздух исказился. Он колыхался, как над раскаленным пустынным песком, но в миллион раз сильнее. Жар стал осязаемым врагом, выжигающим легкие, плавящим доспехи. Я почувствовал, как обугливаются края моей одежды.

Я улыбался глядя ему в глаза. Ведь это такая же попытка залезть в мой разум, как и тогда в другой жизни со мной пытались проделать мои соперники, которые надеялись поколебать мою веру в себя.

Видя мое спокойствие он ударил. Волной чистой, неразбавленной, вселенской ненависти. Она врезалась в грудь, словно таран, отбросив меня на шаг назад. В этом чувстве не было ничего личного. Это была ненависть ко всему сущему, ко всему, что имеет форму, смысл, волю. Ко мне — как к символу сопротивления.

— ТЫ…— Его голос ревел словно боевой горн. — ОТВЕРГАЕШЬ РАЗРУШЕНИЕ⁈ — Каждое его слово вызывало микроземлятрясение — МЕЛКИЙ ВОРОНЕНОК! — Прозвище обожгло презрением. — ТЫ СТАНЕШЬ ПЕРВОЙ ПЫЛИНКОЙ НА МОЕМ ПУТИ! Я СОТРУ ТВОЙ КЛАН В ПОРОШОК!

Последняя фраза прозвучала не как угроза. Как констатация факта. Он не просто разозлился. Вечность Разрушения оскорбилась до глубины своей сути. И теперь ее гнев, ее абсолютная, безумная ярость была направлена на меня. На одну-единственную пылинку, осмелившуюся сказать «нет».

Вот только я уже видел его слабость и знаю как уничтожить эту тварь. От его давления из носа медленно стекала теплая кровь. Втянув ее, я плюнул ему под ноги со словами:

— Да пошел ты! Ты сдохнешь, как и все стражи до тебя. Во имя моей цели. — И развернувшись спокойно отправился на запад, где мне предстояло понять как уничтожить следующего стража.