Константин Залесский – Нюрнберг вне стенограмм (страница 5)

После того как в 1916 году был возведен Дворец юстиции и тюрьма стала формально частью «судебного комплекса на Фортенштрассе», здание суда и следственный изолятор были соединены подземным переходом – это было логично, поскольку именно из изолятора подсудимые доставлялись в зал заседаний. Когда американцы начали готовить комплекс к проведению Нюрнбергского процесса, они приняли решение следственный изолятор не использовать, в связи с чем возникла необходимость обеспечения безопасной доставки подсудимых (и свидетелей) в Дворец юстиции. В связи с этим между восточным флигелем тюрьмы и Дворцом юстиции был построен надземный деревянный коридор (до наших дней он не дожил).

Нюрнбергская тюрьма всегда использовалась в своем основном и главном качестве – как место заключения для уголовных преступников (впрочем, при нацистах там, естественно, содержались и противники режима, но это была общая тенденция режима, а не что-то из ряда вот выходящее, имевшее отношение только к этому месту заключения).

В 1945 году подсудимые – или главные военные преступники – были помещены в восточном флигеле или, как называли его американцы, «Уголовном крыле» (Criminal Wing). (После «Большого Нюрнберга» американцы стали селить подсудимых и свидетелей своих последующих процессов в основном в западном и северо-западном флигелях.) Надо отметить, что остальные флигеля (в первую очередь это был северо-восточный флигель) также были использованы: в них размещались многочисленные свидетели, которых обвинение и суд решили привлечь к слушаниям на процессе: это были высокопоставленные военнослужащие, чиновники, партийные функционеры и др. Режим содержания подсудимых и обвиняемых отличался разительно. Подсудимые в восточном флигеле содержались в одиночных камерах, причем у каждой находился отдельный пост, чтобы караульный имел возможность постоянно наблюдать за заключенным через окошко в двери – это должно было исключить возможность самоубийства. А вот свидетели могли свободно передвигаться в течение дня в своем флигеле и крыле, естественно, при стандартном разделении на мужское и женское отделения. Режим для свидетелей был значительно мягче, охраны было мало, свидетели могли общаться, играть в карты и т. д. Тюремной церковью в Церковном флигеле тоже могли пользоваться только свидетели, для которых там регулярно проводились службы (а вот во время «последующих» процессов Американского военного трибунала их могли посещать также и подсудимые). Разговоры во время службы запрещались, но это правило не соблюдалось, а англоязычная охрана не понимала, что говорят свидетели-немцы…

Цифрой 1 отмечено здание, где проходили заседания процесса; цифрой 2 – восточный флигель, где содержались под стражей подсудимые; цифрой 3 – единственный из ныне сохранившихся тюремных флигелей; цифрой 4 – здание спортзала, где были повешены приговоренные

На фотографии закрытый деревянный переход, по которому подсудимые из тюремного блока доставлялись в Зал судебных заседаний (отмечен стрелкой)

Когда мы говорим о Нюрнбергской тюрьме времен процесса МВТ, то ни в коем случае не можем обойти стороной такое важнейшее действующее лицо, как полковник Бёртон Кертис ЭНДРЮС (Andrus). Он родился 15 апреля 1892 года в Форте-Спокане (штат Вашингтон) в семье выпускника Военной академии США майора Фрэнка Б. Эндрюса. В 1910 году он устроился на работу в Standard Oil Company в Нью-Йорке, в 1914 году окончил Университет штата Нью-Йорк в Буффало, а в 1916-м женился на Кэтрин Элизабет Стеббинс. Его жизнь полностью изменилась в 1917 году, когда его призвали на действительную военную службу – он был офицером резерва. С этого момента началась его служба в Армии США: скажем сразу, он ничем себя не проявил, был абсолютно бездарным офицером, лишь изредка командовал какими-то небольшими соединениями в мирное время, а в боевых операциях вообще никогда не участвовал. Зато он окончил бесконечное количество курсов и военно-учебных заведений, постоянно повышал свою квалификацию и поэтому медленно, но верно продвигался по служебной лестнице.

Восточный флигель Нюрнбергской тюрьмы, где содержались главные военные преступники

Комендант Дворца юстиции и Нюрнбергской тюрьмы полковник Бёртон Эндрюс

С 1 ноября 1940 года подполковник Эндрюс служил инструктором училища бронетанковых войск. Затем он занимался налаживанием сотрудничества между пехотой и авиацией, 6 июня 1942 года получил звание полковника, а 10 октября 1942 года был переведен в Кейвен-Пойнт (штат Нью-Джерси) начальником учебного лагеря. С 1 января 1943 года он служил на Бруклинской военной базе, но уже 8 января был переведен на должность исполнительного директора в учебный лагерь в Форте-Гамильтон (штат Нью-Йорк). 28 августа того же года он был назначен директором разведки отдела безопасности Нью-йоркского порта. Наконец, в конце января 1944 года Эндрюс был все же направлен в действующую армию: он был назначен командиром 10-й группы регулирования дорожного движения (Traffic Regulation Group; TRG). 26 декабря он был переведен в отдел G-3 (Оперативный) штаба Европейского театра военных действий на пост «военного наблюдателя» и на этом посту оставался до окончания войны в Европе. Таким образом, можно с уверенностью охарактеризовать полковника Эндрюса так: ничего собой не представлявшая штабная крыса, т. е. идеальный кандидат в тюремщики.

20 мая 1945 года произошло событие, как позже выяснилось, полностью изменившее жизнь полковника, благодаря которому он вошел в историю – он был назначен комендантом лагеря военнопленных № 32 «Ашкан»[6], расположенного в четырехзвездочном отеле в Мондорф-ле-Бен (Люксембург), куда свозили наиболее высокопоставленных нацистских военных преступников. 12 августа полковник организовал доставку 15 своих подопечных (из более 70 содержавшихся в «Ашкане» военнопленных подсудимыми МВТ стали восьмеро – Геринг, Риббентроп, Функ, Шахт, Кейтель, Йодль, Зейсс-Инкварт) на двух машинах скорой помощи в аэропорт Люксембурга, а оттуда на двух самолетах Douglas C-47 Skytrain в Нюрнберг. Эндрюс, как уже имевший опыт работы с ними, стал комендантом Нюрнбергской тюрьмы, а позже также и командиром 6850-го отряда внутренней безопасности (Internal Security Detachment; ISD) Армии США на Европейском ТВД (USFET). Теперь на него была возложена полная ответственность за безопасность, физическое и психическое состояние заключенных Нюрнбергской тюрьмы. Главное, что он был обязан обеспечить – они должны были быть в состоянии предстать перед Высоким судом.

«Упертый служака» до мозга костей, никогда не хватавший звезд с неба, но все же дослужившийся до полковника (и очень этим гордившийся), Эндрюс всегда позиционировал себя как приверженца строгой дисциплины, тем более когда под его началом оказались люди, занимавшие высшие посты в Германии, в т. ч. пятеро, носивших высшие воинские звания. Это был его звездный час: он – американский полковник, всегда в безупречно выглаженной форме, в лакированном подшлемнике, с обязательным стеком в руке – мог показать свое превосходство над людьми, решавшими когда-то судьбы сотен тысяч и миллионов человек. Теперь они зависели только от его воли. Он всегда делал вид, что объективен, но ненавидел своих подопечных – это была ненависть маленького человека перед личностями, пусть даже эти личности и были военными преступниками. Позже Карл Дёниц скажет, что ему снились кошмары, главным действующим лицом которых был полковник Эндрюс.

Полковник вдохновенно проводил многочисленные совещания с сотрудниками, стараясь регламентировать каждый шаг заключенных, довести режим их содержания до идеала. И конечно же, исключить возможность самоубийства. Показатель его компетентности: из 24 заключенных двое (т. е. более 8 %) покончили с собой – «смертный приговор» любому тюремщику. При этом он обладал неограниченными возможностями – как в финансах, так и с юридической точки зрения (ни о каких правах заключенных речь не шла). Например, Эндрюс настоял на том, чтобы заключенные спали, вытянув руки поверх одеяла, во время прогулок каждый день обыскивались камеры, в камерах для свиданий (и переговоров с адвокатами) были исключены личные контакты, он решал, кто с кем будет сидеть за обеденным столом, когда гулять и т. д.

Осенью 1946 года из-за болезни жены Эндрюс подал рапорт о переводе в США и 31 октября был официально зачислен в штаб военного округа в Вашингтоне. В 1948 году он окончил Школу стратегической разведки и был переведен на военно-дипломатическую службу. В 1948–1949 годах он занимал пост военного атташе в Израиле, в 1949–1952 годах – в Бразилии. На этом поприще он никак себя не проявил, и наверху сочли за благо отправить бывшего тюремщика и никакого генштабиста/разведчика 30 апреля 1952 года в отставку. На «заслуженном отдыхе» Эндрюс жил в Такоме (штат Вашингтон), получил степень бакалавра искусств в области делового администрирования и даже стал профессором местного частного Университета Пьюджет-Саунда. В 1969 году он опубликовал книгу воспоминаний I was the Nuremberg Jailer («Я был нюрнбергским тюремщиком»), а в следующем – The Infamous of Nuremberg («Печально известный Нюрнберг»). Бёртон К. Эндрюс умер от рака 1 февраля 1977 года, как написала New York Times 3 февраля того же года «в армейском медицинском центре Мэдигана. Ему было 84 года… В последние годы полковник Эндрюс вел безуспешную кампанию за освобождение Рудольфа Гесса, последнего оставшегося заключенного тюрьмы Шпандау».